Глава 12

До двери сторожки мы всё-таки добрались, хотя последние несколько шагов Дамиан практически повис на моём плече. Внутри пришлось на ощупь искать засов, потом толкать разбухшую от сырости дверь и одновременно удерживать Вальтера, который упорно пытался изображать человека, совершенно не нуждающегося в помощи. Получалось у него всё хуже.

— Сядь, — велела я, едва мы оказались внутри.

— Я могу…

— Дамиан.

Наверное, что-то в моём голосе всё-таки подействовало, потому что спорить он не стал и опустился на ближайшую лавку.

Я задержалась возле него на несколько секунд, убеждаясь, что он не собирается немедленно свалиться на пол, а потом наконец огляделась.

Сторожка оказалась больше, чем выглядела снаружи, и явно предназначалась не только для наблюдения за топями. Вдоль дальней стены стояла широкая деревянная лежанка, возле окна — грубо сколоченный стол с двумя лавками, а почти половину противоположной стены занимал старый каменный камин. Над ним чернела закопчённая труба, рядом в нише лежали поленья. На полу перед очагом растянулась большая тёмно-серая звериная шкура, ещё несколько были свёрнуты возле массивного сундука.

В другое время я обязательно заинтересовалась бы тем, кто и когда пользовался этим убежищем. Сейчас меня интересовали исключительно три вещи: тепло, сухая одежда и состояние Дамиана.

Причём именно в таком порядке, потому что без первого со вторым третье очень скоро могло ухудшиться.

Я подошла к камину и присела возле сложенных в очаге старых поленьев. Рядом обнаружился деревянный короб с сухими ветками, стружкой и свёрнутыми полосами бересты, а на узкой каменной полке лежало механическое огниво. Видимо, люди, оставлявшие здесь припасы, хорошо понимали, что путники могут добраться до сторожки в состоянии, когда даже простейшее бытовое заклинание окажется не лучшей идеей.

Я выложила в очаг бересту и тонкие щепки, несколько раз резко провернула колёсико огнива. Первые искры погасли, не успев ничего зажечь, зато со второй попытки край бересты начал тлеть. Я осторожно подула, добавила несколько самых тонких веточек, и вскоре между ними появился первый маленький язычок пламени.

— Получилось, — невольно улыбнулась я.

— Я в тебе не сомневался, — отозвался Дамиан с лавки.

— Тогда почему до сих пор смотришь так, словно готовишься тушить всю сторожку? — обернулась я к нему.

Тёмный маг улыбнулся на мои слова, покачал головой и ничего не произнёс, зато вернул внимание к камину.

Пламя постепенно разгоралось.

Тонкие ветки сменились щепками, потом небольшими поленьями, и вскоре по каменным стенам заплясали золотистые отсветы. Тепло пришло не сразу, но когда первая настоящая волна коснулась лица, я едва не застонала от удовольствия. После ледяного озера, сырого тумана и нескольких часов в насквозь мокрой одежде обычный огонь казался почти роскошью.

Я придвинулась ближе и протянула к нему руки. Пальцы начало неприятно покалывать, возвращая чувствительность.

— Кроу, — позвал Вальтер.

— Что? — отозвалась негромко.

— Одежду снимай, — сообщил он.

Я медленно повернула голову. Дамиан больше не улыбался.

— Что? — переспросила.

— Ты мокрая, — не сказал ничего нового.

— И? — вопросительно выгнула бровь.

— И замёрзла, — продолжил Дамиан. — Но продолжаешь сидеть в мокрой одежде.

Раздеваться перед Дамианом Вальтером, особенно после того, что произошло в озере, не входило даже в первую сотню моих сегодняшних желаний. Разумеется, вслух я этого не сказала. Сказала другое:

— Мне не во что переодеться, — нашлась с предлогом.

— Я же говорил, в сумке есть запасная рубашка, — напомнил Дамиан.

— Твоя, — нахмурилась я, сложив на груди руки. — И тебе, самому, кстати, давно стоило в неё переодеться.

— Именно потому до сих пор не переоделся. Тебе нужнее.

Я посмотрела на него, потом на сумку, затем снова на него.

— Ты предлагаешь мне надеть твою одежду? — собственным ушам не поверила.

— Я предлагаю тебе не заболеть, — парировал тёмный.

Звучало… логично и разумно. Но почему-то именно это заставило меня опять вспомнить его губы. Проклятая абсолютная память.

— Хорошо. Но ты отвернёшься, — отвернулась к огню.

— Как скажешь, — вернул мне в том же тоне Вальтер, но на этот раз усмешку в его голосе я всё-таки услышала.

В дорожной сумке тёмного мага обнаружилась не только рубашка, но и штаны. Я достала всё это и посмотрела на размеры, внутри которых могла бы поместиться дважды. Решила использовать рубашку, а штаны отдать хозяину.

Тем и занялась…

Оставив штаны около Вальтера, я отошла за широкий деревянный шкафчик возле лежанки, который создавал хотя бы подобие ширмы. Снимать мокрые вещи оказалось отдельным испытанием. Ткань прилипла к коже, волосы цеплялись за пуговицы, пальцы всё ещё плохо слушались. Я натянула рубашку Дамиана, а затем развесила снятое на спинке лавки.

Рубашка, как и предполагала, оказалась велика!

Плечевые швы спустились почти до середины рук, рукава полностью скрыли ладони, а подол доходил почти до середины бёдер. Пришлось трижды закатать манжеты. Зато, пока я всем этим страдала, Вальтер тоже успел переодеться. И если в нём существенно ничего не поменялось, то я выглядела так, словно совершила неудачное ограбление мужского гардероба.

Зато было сухо. Нам обоим.

А через несколько минут стало ещё и тепло.

Огонь разгорался всё сильнее, и я наконец перестала дрожать, хотя причина внезапного тепла на моих щеках имела к камину весьма отдалённое отношение. Дамиан, давно успевший натянуть сухие штаны, сидел на лавке и смотрел на меня с каким-то слишком задумчивым выражением.

— Что? — не выдержала я.

— Ничего, — пожал плечом тёмный.

— Вальтер, — не поверила ему я.

Он, секунду помедлив, всё же сознался:

— Тебе идёт.

Я машинально посмотрела на огромную рубашку на мне, в которой при желании могла спрятаться почти целиком.

— Что именно? Одежда на три размера больше? — вновь не поверила.

И не поверила ещё больше, когда он ответил:

— Моя одежда.

Щёки почему-то предательски потеплели ещё сильнее.

— Не вижу принципиальной разницы, — фыркнула я, стараясь скрыть за этим жестом все истинные эмоции.

— А я вижу, — парировал Дамиан.

Вот теперь мне совершенно точно стало жарко не из-за камина. Я отвернулась, сделав вид, что чрезвычайно заинтересована тем, насколько хорошо сохнут мои вещи, но абсолютная память уже заботливо сохранила и его взгляд, и интонацию, с которой прозвучало это короткое «моя».

— Лучше бы ты так внимательно следил за собственной повязкой, — пробормотала я.

Требовалось срочно вернуть разговор в область, где существовали понятные правила и хотя бы минимальная вероятность сохранить достоинство обещанной другому лорду невесты!

— Отличная попытка сменить тему, Кроу, — мигом раскусил меня Вальтер.

— Я не меняю тему, — продолжила отрицать. — Я вспоминаю, что у меня раненый пациент, который почему-то считает своим долгом меня раздражать.

Стоило подойти ближе, как я сразу заметила тёмное пятно на белой ткани. Оно не увеличилось с тех пор, как мы вошли в сторожку, но после дороги всё равно следовало убедиться, что кровотечение действительно остановилось.

— Не двигайся, — предупредила строго.

Дамиан коротко и неохотно, но кивнул. А я опустилась перед ним на колени и осторожно коснулась ткани. Повязка оставалась влажной, но красное пятно действительно больше не расползалось. Это было хорошим признаком. Я проверила край, стараясь понять, не слишком ли туго затянула ткань, и невольно коснулась пальцами кожи.

Дамиан едва заметно напрягся.

Я тоже!

А всё потому, что моя память тут же услужливо сообщила мне, что его кожа и под водой казалась горячей. А ещё напомнила, как именно эта рука лежала у меня на талии.

— Кровотечение почти остановилось, — сосредоточилась на повязке.

— Значит, твои справочники не подвели, — одобрил Дамиан.

— Не спеши радоваться. Я ещё не закончила своё наблюдение.

— Звучит угрожающе, — усмехнулся он.

Я подняла голову и только тогда заметила, насколько он бледный. При огне это было видно особенно хорошо. На лице почти не осталось привычного цвета, под глазами легли тени, а движения стали медленнее. Даже насмешка в голосе звучала ленивее, чем обычно.

— Ложись, — велела.

— Нет, — покачал он головой в отрицании.

— Дамиан, — с нажимом проговорила я.

— Мне нормально сидится, — снова качнул головой тёмный маг.

— Полчаса назад тебе нормально стоялось. Потом ты упал, — мстительно припомнила ему.

— Один раз, — ничуть не проникся Дамиан.

— Ещё скажи, что это просто само крыльцо внезапно напало, — не удержалась я от очередного ехидства.

Он вздохнул.

— Кроу…

— Вальтер.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Лично я — со всеми переполняющими меня упрямством и решимостью. И это сработало.

— Хорошо, — неожиданно сдался Дамиан.

Я победно улыбнулась и помогла ему перебраться ближе к огню. На большой серой шкуре оказалось удивительно мягко, и Дамиан устроился полусидя, опираясь спиной на край лежанки. Я тут же направилась к сундуку.

Крышка открылась с тяжёлым скрипом. Внутри нашлись несколько свёрнутых шкур, старый шерстяной плащ, пара грубых одеял и ещё какие-то вещи, которыми явно пользовались дозорные. Я выбрала самое чистое одеяло, встряхнула и вернулась к Дамиану.

— Подними руку, — произнесла попутно.

— Зачем? — удивился тёмный маг.

— Сейчас узнаешь, — пообещала я.

Он послушался, и я укрыла его одеялом почти до плеч. Дамиан посмотрел сначала на результат моих действий, потом на меня.

— А тебе? — спросил, склонив голову набок.

— Что мне? — не поняла я.

— Ты ведь тоже замёрзла, — пояснил Дамиан.

— Вовсе нет, — слегка покривила душой. — На мне сухая одежда.

— На мне тоже, — парировал он.

— Мне она настолько огромная, поэтому её практически вдвое больше, чем требуется, — не согласилась.

Дамиан не стал продолжать спор, зато взялся за край одеяла и попытался откинуть половину в мою сторону. Я вернула обратно.

— Даже не думай, — предупредила.

— Кроу, — не внял моему суровому тону тёмный маг.

— Ты потерял много крови, потратил неизвестно сколько сил на Тьму, несколько часов шёл в мокрой одежде и только что упал возле крыльца, — назидательно перечислила все его сомнительные заслуги.

— А ты упала в то же озеро, — не остался он в долгу.

Вот же… упрямый тёмный!

Впрочем, мне и самой упрямства не занимать, так что спорить с ним я тоже не стала, с самым благопристойным видом отобрала у него кусок одеяла и подоткнула обратно под мужской бок.

— Ты что, меня укутываешь? — заметил Дамиан.

— Я предотвращаю переохлаждение, — горделиво задрала нос. — Считай, что это медицинская процедура.

— Из справочника? — хмыкнул Вальтер.

— Возможно, — без малейшего зазрения совести солгала я.

— У тебя абсолютная память, Кроу. Либо да, либо нет.

— Вальтер, если будешь мешать лечению, я тебя ещё и накормлю, — пригрозила сурово.

— Чем? — заинтересовался тёмный.

Я задумалась. Пирога больше не было.

— Найду что-нибудь, — решила после недолгих раздумий.

— Вот теперь мне действительно страшно, — мигом проникся Вальтер.

Я фыркнула и села рядом на шкуру, вытянув ноги к огню. После всего пережитого обычное тепло казалось почти неприлично приятным. Пальцы наконец перестали дрожать, а мокрые волосы, рассыпанные по плечам, понемногу подсыхали.

Некоторое время мы молчали.

Дрова тихо потрескивали. За мутным окном медленно светлело утро, а сторожка наполнялась запахом дерева, дыма и влажной одежды, развешанной возле огня.

Я покосилась на Дамиана.

Он лежал с закрытыми глазами. В золотистом свете огня кожа казалась ещё теплее, тени подчёркивали линии плеч и груди, а белая повязка вокруг корпуса выглядела слишком яркой на фоне всего остального.

Я заставила себя посмотреть на камин. Но взгляд сам собой сместился обратно снова на него.

Нет, на камин!

Определённо на камин…

Впервые за всю эту безумную ночь нам никуда больше не нужно было бежать, никого спасать, ничего искать и ни от кого отбиваться. А значит, у моей абсолютной памяти наконец появилось достаточно свободного времени, чтобы заняться самым важным. Например, напомнить мне во всех подробностях, как именно Дамиан Вальтер меня целовал.

И некоторое время я действительно смотрела только на огонь.

По крайней мере, очень старалась.

Вот только перед глазами слишком отчётливо и реалистично возникала чёрная вода, сквозь которую едва пробивался свет остаточного магического выброса. Я снова чувствовала холод, тяжесть мокрой одежды и болезненное жжение в лёгких, а затем — ладонь Дамиана на затылке, его пальцы в моих волосах и губы, прижавшиеся к моим.

Первый раз был совершенно понятен.

Я же задыхалась!

И он дал мне воздух.

Это вообще не считалось поцелуем. С целительской точки зрения произошедшее можно было квалифицировать как экстренную помощь пострадавшей в условиях невозможности немедленно подняться на поверхность. Правда, я не помнила ни одного справочника, где пострадавшую при этом требовалось так крепко держать за талию, но в экстремальной ситуации допускались определённые отступления от стандартной процедуры.

Ведь так?..

Я ухватилась за эту мысль с благодарностью.

А моя предательская память тут же перешла ко второму поцелую.

И воздуха мне тогда уже хватало. Вот совершенно точно хватало. Я помнила это с той же безжалостной достоверностью, с какой помнила пять страниц «Сравнительной морфологии древнеэльтарских рун», прочитанных на первом курсе и дату основания северного крыла Академии. Дамиан дал мне вдохнуть, я перестала задыхаться, паника отступила, сознание прояснилось.

Но после этого его губы снова коснулись моих.

Можно было предположить, что он просто решил убедиться, что мне действительно хватит воздуха. Хотя собственная абсолютная память тут же напомнила, как его пальцы скользнули глубже в мои волосы.

Это ничего не доказывало!

Как и то, каким образом его ладонь крепче притянула меня за талию, как его губы задержались на моих уже после того, как я вдохнула.

Возможно, он неправильно оценил необходимое количество воздуха?

Зато я сама подалась навстречу…

Для последнего, к слову, объяснения не находилось даже в самых сомнительных медицинских справочниках. А я, вынырнув из собственных злосчастных размышлений, сердито подбросила край шкуры на колени.

— Если продолжишь так хмуриться, огонь может решить, что провинился, — послышалось рядом от Дамиана.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Оказалось, он больше не лежал с закрытыми глазами. Голова была откинута на край лежанки, одеяло сползло до живота, а синие глаза лениво следили за мной. Выглядел он всё ещё слишком бледным, но уже значительно лучше, чем у крыльца.

И, конечно же, именно сейчас мой взгляд зачем-то остановился на его губах...

Всего на секунду!

Может быть, на две…

Как посмотрела, так и перевела взгляд выше.

— Что? — не выдержала его встречный взор.

— Ничего, — пожал плечом Дамиан. — Я молчал.

— Ты как-то слишком выразительно молчишь, — прищурилась.

— А ты опять очень внимательно на меня смотришь, — вернул он.

Я аж чуть не задохнулась от возмущения!

— Я проверяю твоё состояние, — поспешила оправдаться.

— По губам? — не поверил тёмный.

Я почувствовала, как предательски запылали мои щёки, и тут же разозлилась на собственный организм. Он совершенно не обязан был подтверждать чужие обвинение и ставить меня в столь неловкое положение.

И вот как теперь быть?

Не нашла ничего лучше, чем…

— Между прочим, цвет губ действительно может указывать на состояние человека, — выдала я общеизвестную истину.

— И что тебе сообщил мой? — уцепился за сказанное Вальтер.

— Что ты достаточно здоров, раз всё ещё продолжаешь этот нелепый разговор, — вздохнула уныло.

Он улыбнулся. И промолчал. Я же отвернулась к огню, но теперь молчание стало каким-то другим. До этого оно было просто уютным, наполненным потрескиванием дров и теплом. Теперь же между нами словно появилось нечто невысказанное, о чём оба прекрасно знали.

Можно было продолжить делать вид, что ничего не произошло.

Именно это я и собиралась сделать!

Но всё же ляпнула нервно:

— То, что произошло в озере…

Иногда мне хотелось выяснить, какая именно часть мозга отвечала за произнесение фраз, которые разум категорически не одобрял, и можно ли было эту часть как-нибудь дисциплинировать. Пока не выяснила.

— Какой именно момент? — спросил встречно Дамиан. — Там произошло довольно много всего.

— Ты прекрасно понимаешь, — повернулась к нему и поджала губы.

— Понимаю. Но хочу услышать твою формулировку.

— Тогда не дождёшься, — скривилась.

Тёмный коротко усмехнулся, однако вопреки всем моим ожиданиям он не стал добивать меня очередной словесной издёвкой. Только удобнее устроился на шкуре и снова прикрыл глаза.

Это, кстати, раздражало ещё сильнее!

— Первый раз, — сказала я после небольшой паузы, наконец набравшись храбрости, чтобы всё раз и навсегда прояснить, — ты просто давал мне воздух.

— Верно, — кивнул Вальтер.

Я даже почувствовала облегчение.

Вот! Именно это и требовалось установить!

Произошедшее между нами — экстренная ситуация, спасение жизни и ничего более. Теперь можно было закрыть вопрос и никогда к нему не возвращаться. Или нет? Ведь я выдержала примерно секунд десять.

— А второй? — не смогла не спросить.

Дамиан ответил не сразу, и эта пауза оказалась значительно хуже любой насмешки. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а потом снова поднялся к глазам.

— А второй раз ты уже не задыхалась, Кроу.

Я знала это и без него!

И всё равно где-то глубоко внутри теплилась надежда, что он предложит другое объяснение. Например, что не заметил. Или решил перестраховаться. Или остаточный магический выброс временно повлиял на его способность определять количество воздуха в чужих лёгких.

Но он лишь подтвердил именно ту версию событий, которую я так старательно пыталась опровергнуть.

— Значит, ты… — начала, но осеклась.

— Что? — подтолкнул меня к продолжению Дамиан. — Ждёшь, чтобы я сказал что-то другое? — с лёгкостью угадал. — И ты поверишь?

Я открыла рот. И закрыла.

С абсолютной памятью вообще было чрезвычайно неудобно врать самой себе, а когда рядом находился ещё один человек, который отказывался мне в этом помогать, задача становилась практически невыполнимой.

— И что тогда это было? — спросила я тише, чем собиралась.

Дамиан некоторое время пристально смотрел на меня, и я уже приготовилась услышать что-нибудь в его обычной манере. Самоуверенное. Провокационное. Возможно, такое, после чего мне захочется бросить в него поленом и сослаться на последствия кровопотери.

Но он ограничился лаконичным:

— Не обязательно сейчас разбираться, что это было.

Я аж растерялась.

— Что? — переспросила.

— Ты меня услышала, — не стал повторять он.

— Но… — поджала губы.

— Кроу, — мягко улыбнулся Дамиан. — Мы не обязаны немедленно давать определение всему, что с нами происходит.

Я уставилась на него, всё ещё не веря собственным глазам и ушам.

— Вообще-то обязаны, — возмутилась.

— Почему? — выгнул он бровь.

— Потому что иначе непонятно, что именно происходит! — пояснила элементарное.

— И? — только и сказал на это Вальтер.

— Как это «и»? — окончательно растерялась я.

— Иногда можно сначала позволить чему-нибудь произойти, а потом уже выяснять, как это называется, — вновь улыбнулся тёмный маг.

Я была искренне потрясена!

— Это чудовищный подход, — покачала головой.

— Знаю, — не стал оспаривать он.

— Антинаучный! — добавила.

— Несомненно, — кивнул тёмный.

— И совершенно безответственный! — прибегла к последнему аргументу.

Где-то здесь аргументы закончились. Особенно после того, как…

— Кроу, мы несколько часов назад тайком покинули Академию, отправились в Веймарские топи за растением для запрещённого эксперимента, взорвали древнюю магическую конструкцию и прыгнули в озеро. Мне кажется, вопрос ответственного поведения мы закрыли ещё ночью.

Я попыталась найти достойное возражение. Не нашла.

И как же это неимоверно раздражало!

Но ещё сильнее сбивало с толку то, что Дамиан действительно не пытался заставить меня что-нибудь признать, не напомнил, что я ответила ему, не спросил даже, понравилось ли мне.

А мне понравилось?..

Отвечать даже самой себе было откровенно жутко.

И раз уж жутко, я и не стала.

Только улыбнулась, ко всему прочему ещё и прежде, чем в принципе успела решить, хочу ли вообще это делать. Дамиан тоже улыбнулся, но почти сразу его веки опустились. На несколько секунд мне показалось, что он уснул, однако затем он снова открыл глаза и посмотрел на огонь.

А я вспомнила вопрос, который собиралась задать ещё в Тарвице:

— Откуда у тебя чрезвычайный портал? Ты так и не ответил.

— Ответил. У меня есть разрешение.

— Я спрашиваю не о факте его существования, а о причине, — посмотрела на него с лёгким упрёком. — Такие разрешения обычно получают пятикурсники после допуска к практической службе или студенты, отдельно рекомендованные королевским корпусом. Ты на четвёртом курсе. Но при этом ты слишком хорошо ориентируешься в местах вроде этих. Знаешь, как вести себя при нестабильном фоне, сразу понял, что делать во время взрыва, не испугался мороков, а кто-то по твоей просьбе и вовсе прислал в Тарвицу двух вейров. Причём ночью.

Он повернул ко мне голову.

— Ты целый список составила того, что ещё мне предъявить? — усмехнулся.

— Не уходи от ответа, Вальтер, — не купилась я на провокацию.

Дамиан помолчал, глядя на пламя. И вновь прикрыл глаза.

— Вальтеров довольно рано начинают готовить к службе.

— Насколько рано? — полюбопытствовала.

— Раньше Академии, — стало мне откровением.

Я нахмурилась.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Теперь многое начинало складываться. Отрывочные разговоры, которые я когда-то слышала и не считала достойными внимания. Истории о том, что Вальтер сдавал какие-то нормативы вместе со старшими курсами. Чьи-то слова о военной подготовке. Упоминания летних выездов, которые я прежде принимала за обычную студенческую практику.

— Поэтому летом тебя почти не бывает в Академии?

Он взглянул на меня чуть внимательнее.

— А ты заметила? — удивилась.

— Я замечаю всё, — хмыкнула с гордостью. — Так где ты бываешь?

— В разных местах, — не стал он сознаваться.

— В каких? — не унималась и я.

Жаль, не помогло.

— Ты сейчас собираешься допрашивать раненого человека? — посмотрел на меня уже насмешливо тёмный. — Где твоя совесть, Кроу?

Я посмотрела на повязку. А он опять закрыл глаза.

— То есть ты используешь ранение, чтобы не отвечать? — догадалась.

— Наконец-то оно принесло пользу, да? — улыбнулся Дамиан.

Я покачала головой, но продолжать не стала. Мой спутник и так рассказал больше, чем раньше, а главное, подтвердил то, что я уже начала подозревать. Его уверенность в Веймарских топях не появилась из учебников. Пока я читала о подобных местах в книгах, он, похоже, учился в них выживать.

А значит… значит у него действительно есть шанс каким-либо образом повлиять на лорда-командора?..

Задаваясь последним вопросом, я придвинулась ближе и осторожно коснулась ладонью его лба. Горячим он не был, что немного успокаивало, хотя кожа всё равно казалась теплее моей.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Проверяю, нет ли жара.

— И? — протянул тёмный.

— Пока нет, — решила.

— Тогда можешь перестать выглядеть так, словно собираешься составить завещание вместо меня, и наконец расслабиться.

— Ничего я не собираюсь составлять, — возмутилась, — я вообще не знаю, что ты собираешься оставлять в наследство.

— Нокса.

С балки возле окна немедленно донёсся недовольный шорох.

— По-моему, он против, — подняла голову, глянув на фамильяра. — И потом, зачем мне твой фамильяр? У меня есть Люми.

Золотисто-лиловая бабочка, до этого гревшаяся неподалёку от камина, шевельнула крыльями с таким достоинством, словно полностью поддерживала эту позицию. Я убрала ладонь со лба Дамиана и поправила сползшее одеяло. Он не возражал. Даже не открыл глаз.

Это снова заставило меня насторожиться.

— Спи, — сказала я уже без шуток. — Я посижу рядом.

— Тебе тоже надо поспать.

— Я не ранена, — напомнила угрюмо.

— Зато не спала толком всю ночь, — не согласился со мной тёмный.

— На вейре я спала почти два часа, — внесла немаловажным уточнением.

У него уточнение тоже нашлось. И било оно гораздо точнее:

— На мне.

Дамиан так и не открыл глаз, но в уголке его рта появилась слабая улыбка, от которой я почему-то моментально смутилась ещё больше, чем от слов.

— Это не имеет отношения к продолжительности моего сна, — единственное, с чем нашлась.

— Может, и не имеет, — не стал оспаривать Дамиан. — Но мне понравилось.

— Что тебе там могло понравиться? — в край растерялась я. — У тебя серьёзная кровопотеря. Ты начинаешь бредить.

— Это уже третий раз, когда ты пытаешься объяснить моей кровопотерей то, что тебе не нравится слышать, — не проникся моими доводами четверокурсник.

— Потому что она прекрасно объясняет твоё поведение, — буркнула я.

— А твоё? — поинтересовался он встречно.

Я открыла рот, но, как назло ничего умного в голову не приходило.

Хорошо, отвечать и не пришлось. Пока я молчала, дыхание Дамиана стало глубже. Какое-то время я так и сидела рядом, прислушиваясь к нему и к потрескиванию дров. За окном окончательно наступило серое утро. Я ещё раз проверила повязку и то, что кровь больше не проступала, затем осторожно подтянула одеяло на тёмном маге повыше.

Дамиан не пошевелился. Я выдохнула.

Теперь можно было действительно немного расслабиться.

Совсем немного...

Я собиралась следить за его состоянием, поэтому спать самой совершенно не следовало. Максимум можно было удобнее устроиться рядом, прислониться спиной к лежанке и дать глазам отдохнуть пару минут.

Что я и вознамерилась сделать, начав отодвигаться. Вот только пальцы Дамиана тут же сомкнулись на моём запястье, стоило мне пошевелиться.

Я застыла.

— Вальтер?

Он не проснулся. По крайней мере, глаза оставались закрытыми, дыхание не изменилось. Просто его ладонь удерживала мою руку, будто даже во сне он заметил, что я собираюсь уйти.

— Дамиан? — позвала снова.

И на этот раз я тоже не получила никакого ответа. Осторожно потянула руку. А его пальцы сжались чуть крепче.

— Замечательно, — прошептала я. — Даже спящий Вальтер продолжает командовать.

Люми едва заметно шевельнула крыльями.

— И не смотри на меня так, — нахмурила я брови. — Он ранен.

Бабочка, разумеется, тоже ничего не ответила.

А я… А что я? На самом деле я вполне могла высвободить руку. Наверное. Если бы действительно захотела, достаточно было осторожно разжать его пальцы один за другим. Но для этого пришлось бы разбудить пациента, которому требовался отдых. По крайней мере, именно такое объяснение показалось мне наиболее разумным.

Поэтому я осталась рядом.

Устроилась удобнее на мягкой шкуре, подтянула ноги и позволила Дамиану держать меня за руку. Тепло от камина окутывало тело, после бессонной ночи веки стали неожиданно тяжёлыми, а мерное дыхание рядом действовало лучше любого успокаивающего заклинания.

Я ещё некоторое время следила за огнём.

Потом решила ненадолго прикрыть глаза.

И, кажется, именно в этот момент совершила очередную серьёзную ошибку. Сама не заметила, как погрузилась в сон. И спала я немало.

А проснулась от того, как дверь сторожки с грохотом ударилась о стену!

Я аж подскочила. Вернее, попыталась.

Что-то удерживало меня поперёк талии, пока я запуталась в одеяле. И лежала я совсем не так, как засыпала. Под щекой было тепло, моя ладонь покоилась на обнажённой мужской груди, одна рука Дамиана служила мне подушкой, а вторая крепко обнимала за талию. За время сна мы каким-то образом окончательно устроились вдвоём под одним одеялом, причём я прижималась к Вальтеру всем телом.

Я уснула в его объятиях. Снова.

Но самое худшее даже не это!

Следом пришло другое открытие. В сторожке было слишком темно. Огонь почти прогорел, а за окном вместо серого утра сгущались сумерки.

Мы проспали весь день?!

— Эмилия.

От знакомого мужского голоса сон слетел мгновенно. Я вспомнила, почему проснулась, и резко повернула голову, увидев, как на пороге возвышался высокий мужчина в форме королевского корпуса боевых заклинателей. За его спиной клубился вечерний туман, на дорожном плаще блестела влага, а взгляд был прикован к нам.

Каюсь, несколько секунд мой мозг отказывался принимать очевидное!

Но факт оставался фактом — мой жених, от которого я сбежала накануне его приезда, был здесь.

И взирал Кассиан Риверт с самым недобрым видом.