Глава 17

Кира

Кристиан Диор был гением, но даже он не мог предположить, что его философия «New Look» станет причиной третьей мировой войны в отдельно взятой квартире на Кутузовском проспекте.

Я сидела в гостиной на диване, обложившись подушками и конспектами. На экране ноутбука крутилась лекция о моде пятидесятых, а я пыталась запомнить разницу между силуэтом «тюльпан» и «овал». В квартире царила благословенная тишина. Рома проснулся поздно, ходил хмурый, что-то бурчал и скрылся в спальне полчаса назад.

Идиллию разорвал рык, от которого, кажется, даже голуби на карнизе получили инфаркт.

— КИРА, МАТЬ ТВОЮ!!!

Я подпрыгнула так, что ноутбук подлетел в воздух, а я сама едва не скатилась с дивана на пол, запутавшись в пледе. Сердце ухнуло куда-то в район пяток и забилось там в истерике.

— Господи, — выдохнула, хватаясь за грудь. — Зачем так орать? У меня же справка!

В проеме двери возник Рома.

Я сглотнула.

Он был… великолепен в своем гневе. И почти гол. На нем были только черные классические брюки, которые сидели на бедрах просто идеально, подчеркивая все, что нужно и не нужно. Торс был обнажен, мышцы напряжены так, что хоть анатомию изучай.

Но в руках он держал нечто, отдаленно напоминающее кусок ткани, который прожевала и выплюнула корова.

Он вошел в гостиную, чеканя шаг, и остановился напротив меня, нависая грозовой тучей.

— Это. Что. Такое? — спросил он, поднимая этот жалкий комок ткани двумя пальцами, словно это была использованная улика с места преступления.

Я прищурилась, отрываясь от созерцания его пресса.

— Хм, — я склонила голову набок. — Если судить по цвету и наличию пуговиц… рискну предположить, что это рубашка. Белая. Классическая.

— Рубашка, — повторил он зловещим шепотом. — А теперь, внимание, вопрос знатокам: почему моя парадная рубашка выглядит так, будто её вытащили из задницы слона? И почему она валялась на верхней полке, скомканная в шар, а не висела на плечиках?

Я невинно похлопала ресницами.

— Ну… понимаешь, Рома. У меня возник дефицит ресурсов.

— Каких ресурсов?!

— Плечиков! — развела я руками. — Я разбирала чемоданы. У меня платья! Шелк, шифон, вискоза! Им нельзя мяться. А твои рубашки… ну, они хлопковые. Хлопок — растение неприхотливое. Я подумала, они потерпят. И место на штанге мне тоже было нужно. Для пальто.

Рома закрыл глаза.

Он сделал глубокий, шумный вдох через нос, раздувая ноздри. Я видела, как на его виске бьется жилка. Он явно считал до десяти. Или представлял, как душит меня этим самым хлопковым изделием.

— «Хлопок — растение неприхотливое», — повторил он, не открывая глаз. — Ты выкинула мою рубашку с вешалки, запихала её ногой на полку, чтобы повесить свои тряпки?

— Не ногой, а аккуратно утрамбовала рукой!

Он резко открыл глаза, шагнул ко мне и швырнул этот комок мне на колени, прямо поверх ноутбука.

— Гладь.

— Что? — я уставилась на рубашку.

— Гладить умеешь? Утюг в шкафу. Доска там же. У тебя десять минут. Чтобы она хрустела.

Я аккуратно взяла рубашку двумя пальцами.

— А ты, собственно, куда намылился, красавец? Брючки наглаженные, рубашечка белая… Опять к той «дешевке» с духами? Или к новой жертве?

Рома скрестил руки на груди.

— Не твое дело. Гладь.

Я сбросила рубашку с колен на пол.

— Не буду.

— Кира… — в его голосе прозвучали предупреждающие нотки.

— Что «Кира»? Я не нанималась к тебе в прачки! И уж тем более я не буду наглаживать тебе перья для свиданий с твоими бабами. Я в этом разврате не участвую. Мои моральные принципы мне не позволяют. Иди сам гладь. Или пусть твоя Мальвина гладит.

Рома посмотрел на рубашку на полу, потом на меня. Выдохнул, понимая, что угрозы не сработают.

— Я иду не к бабам, — процедил он сквозь зубы. — Я иду к другу. На день рождения.

Я замерла.

— К другу? Мужского пола?

— Да! К Сереге. У него юбилей, тридцать лет. Собираются пацаны, ресторан, все дела. Мне нужна рубашка, Кира. Потому что идти в худи на юбилей — это неуважение. А благодаря твоему «дизайну» гардероба, у меня не осталось ни одной нормальной вещи.

Я медленно расплылась в улыбке. Ресторан. День рождения. Вкусная еда. Люди. Выход в свет.

Я встала с дивана, подняла рубашку с пола и отряхнула её.

— А, ну если к другу… — протянула сладко. — Это меняет дело. Дружба — это святое.

Я прижала рубашку к груди и посмотрела на него сияющими глазами.

— Тогда я с тобой.

— Чего?

— Того! — я радостно захлопнула ноутбук. — Я иду с тобой. Не могу же я отпустить тебя одного, такого красивого и беззащитного. Тебя же там украдут. Или напоят. А я буду твоим… трезвым водителем! И совестью!

— Кира, нет, — отрезал он. — Там мужская компания. Бойцы, тренеры. Тебе там делать нечего.

— Ой, да ладно! Где тридцать мужиков, там и одна красивая девушка не помешает. Я буду украшением стола. Я буду молчать! Честно-честно! Буду есть салат и улыбаться.

— Ты и молчать? — он скептически хмыкнул. — Это оксюморон. Нет. Гладь рубашку, а я вызову такси.

— Не поглажу, — я спрятала рубашку за спину. — Или мы идем вместе, или ты идешь в мятой. Как бомж. Выбирай, Романов.

Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись желание придушить меня и… что-то еще. Смех?

— Шантажистка, — выдохнул он обреченно.

— Целеустремленная личность, — поправила. — Ну так что? Берешь меня в плюс один? Я даже платье надену. Красивое. То самое, ради которого я твою рубашку выкинула.

Он потер переносицу, закрыв глаза.

— У тебя пятнадцать минут. Если через пятнадцать минут ты не будешь готова, я ухожу в мятой. И я не шучу.

— Есть, сэр! — я подпрыгнула и чмокнула его в колючую щеку. — Рубашка будет готова через пять!

Я метнулась к шкафу за утюгом, чувствуя, как внутри все ликует. Выход в свет! С Ромой! И пусть это день рождения какого-то Сереги, для меня это было свидание. Которое я выбила шантажом, но кого волнуют детали?

***

Такси остановилось у входа в ресторан с пафосным названием «Мясо и Угли». Название, идеально подходящее для сборища тридцати тестостероновых мужиков, которые, вероятно, планировали съесть быка целиком.

Я выпорхнула из машины первой, едва не запутавшись в подоле своего платья.

Платье было тем самым. Темно-синим, шелковым, на тонких бретелях, которое я купила в том же «запретном» рейде по магазинам. Оно струилось по телу, как вода, и, честно говоря, требовало определенной смелости. Но сегодня смелости у меня было хоть отбавляй. Я чувствовала себя не девушкой с диагнозом, а шампанским, которое вот-вот выбьет пробку.

— Рома, ну иди быстрее! — я подпрыгивала на месте, пока он расплачивался с водителем. — Ты двигаешься как пенсионер на прогулке!

Рома вышел из машины, поправил манжеты той самой многострадальной белой рубашки (которую я, к слову, погладила идеально, хоть и бурчала при этом как старый чайник) и посмотрел на меня своим фирменным тяжелым взглядом.

— Кира, угомонись, — буркнул он, но я заметила, как его взгляд скользнул по мне — от туфель на шпильке до открытых плеч. И в этом взгляде не было ни капли осуждения. Скорее, наоборот. Там полыхнуло что-то темное и жадное, что он тут же спрятал за маской безразличия. — Не прыгай. Ты на каблуках. Упадешь — я тебя не поймаю, я буду смеяться.

— Поймаешь, — уверенно заявила я, беря его под руку и прижимаясь к его жесткому боку. — Ты же джентльмен. Хоть и скрываешь это за образом пещерного человека.

— Я не пещерный, я брутальный. Это разные вещи.

Мы вошли внутрь.

Ресторан гудел. Здесь пахло жареным мясом, дорогим табаком и мужским парфюмом. За огромным столом в глубине зала уже сидела компания. Человек двадцать, не меньше. И, к моему огромному облегчению и восторгу, это были не только суровые бородачи со сломанными ушами.

Там были девушки!

Много девушек. Ярких, нарядных, смеющихся. Они разбавляли эту мрачную мужскую тусовку, как цветы на минном поле.

— О-о-о! — раздался громовой бас. — А вот и пропажа! Романов! Живой!

Навстречу нам поднялся именинник — Серега. Огромный, лысый, с добрым лицом убийцы и улыбкой от уха до уха. Он сгреб Рому в объятия, похлопывая его по спине так, что звук был слышен, наверное, на кухне.

— С днюхой, брат, — Рома улыбнулся (по-настоящему!), вручая ему подарочный пакет. — Расти большой, не будь лапшой.

— Куда уж больше-то? — хохотнул Сергей, отпуская Рому.

И тут его взгляд упал на меня.

Серега замер. Его брови поползли на лоб, делая лицо комично удивленным. Он перевел взгляд с меня на Рому, потом обратно.

— Эм… — протянул он. — Ромыч? Ты же говорил, что один будешь. А это кто?

Вокруг стола повисла тишина. Все взгляды — и мужские, и женские — устремились на нас. Я чувствовала себя звездой на красной дорожке. Адреналин ударил в голову.

Рома открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила.

Я ослепительно улыбнулась имениннику и протянула руку.

— Привет! Я Кира. Я его личная кармическая катастрофа, — звонко объявила я. — А также головная боль, заноза в заднице и совесть, которую он пытается потерять, но я всегда возвращаюсь.

Стол взорвался хохотом. Мужики загоготали, девушки захлопали в ладоши.

Рома закатил глаза так сильно, что я испугалась за его зрение. Он перехватил мою руку, которую я тянула Сергею, и слегка сжал мои пальцы, призывая к порядку.

— Это Кира, — произнес он громко и четко, перекрывая смех. — Сестра Егора. Егор уехал на сборы, попросил присмотреть. Она… — он замялся, подбирая слово, — гиперактивная. Одну оставлять опасно для общества.

— Сестра Егора? — Сергей расплылся в улыбке, пожимая мне руку (очень аккуратно, словно боялся сломать). — Та самая «мелкая», про которую он рассказывал? Ничего себе «мелкая»… Ромыч, да ты попал.

— Я знаю, — мрачно подтвердил Рома. — Куда нам сесть?

— Да куда хотите! Вон, рядом с Димоном места есть.

Но сесть рядом с Ромой мне не дали.

Едва мы подошли к столу, как на меня налетела стайка девушек.

— Ой, какое платье! — воскликнула блондинка с идеальными локонами, хватая меня за руку. — Это же шелк? Нереальный цвет!

— А туфли! Ты где такие урвала? — подхватила брюнетка с бокалом шампанского.

— Мальчики, подвиньтесь! — скомандовала третья, рыженькая и очень бойкая. — Рома, отдай нам девочку! Тебе с ней все равно скучно будет, мы про косметику говорить будем, а не про апперкоты!

Рома посмотрел на меня. В его взгляде читалось сомнение. Он явно не хотел выпускать меня из поля зрения.

— Кира, ты… — начал он.

— Я справлюсь! — перебила, сияя от счастья. — Рома, иди обсуждай свои бои. Я в надежных руках!

— В самых надежных! — подтвердила блондинка, утягивая меня на другой конец стола. — Я Ленка, кстати. Жена вон того бородатого шкафа. А это Оля и Марина.

— Присматривайте за ней, — крикнул Рома им вслед, но его голос потонул в женском щебетании.

Меня усадили между Леной и Олей, тут же налили бокал лимонада (я вовремя сказала, что «на режиме», чтобы не объяснять про сердце), положили салат и окружили таким плотным кольцом внимания, что я почувствовала себя королевой бала.

Это было… потрясающе.

Я три года не была в нормальной женской компании. Мой круг общения ограничивался врачами, Егором и книжными героинями. А тут — живые, веселые, настоящие девчонки.

— Слушай, а Рома правда такой бука в жизни? — заговорщически прошептала Марина, наклоняясь ко мне. — Мой Димка говорит, что Романов — это машина-убийца, у которого вместо сердца камень.

— Ой, да ладно! — я рассмеялась, накалывая оливку на вилку. — Какой камень? Он плюшевый! Ворчит много, это да. Но видели бы вы, как он сегодня рубашку гладить не хотел. Стоял в одних штанах и орал на меня, как потерпевший, потому что я её помяла.

— Ты помяла его рубашку? — Лена восхищенно округлила глаза. — Смелая! Я своего боюсь трогать, когда он перед боем. А Рома… он же вообще дикий. Он никого к себе не подпускает. Мы его с девчонками пытались познакомить раз пять — бесполезно. Смотрит как на пустое место.

— Да? — я сделала удивленное лицо, хотя внутри всё пело от радости. — Ну не знаю. Меня он терпит. Скрипит зубами, но терпит. Я его даже заставила маску тканевую сделать. С тигром.

— Да ладно?! — хором выдохнули девчонки. — Романова? В маске? Враки!

— Клянусь! У меня фото есть! — я потянулась за телефоном.

Следующие полчаса мы провели, разглядывая фото Ромы с тигриной мордой на лице. Девчонки хохотали до слез, вытирая тушь.

— Это компромат века! — заявила Оля. — Если это увидят его соперники, они умрут от смеха прямо на ринге.

Я чувствовала себя своей. Я влилась в этот коллектив мгновенно, словно всегда тут была. Мы обсуждали моду, мужиков, диеты (я, правда, в основном слушала про диеты, уплетая десерт), сплетничали про общих знакомых.

Я то и дело ловила на себе взгляд Ромы.

Он сидел на другом конце стола, в окружении мужчин. Они пили, громко спорили, размахивали руками. Рома почти не пил. Он откинулся на спинку стула, вертел в руках стакан с водой и… смотрел на меня.

Не отрываясь.

Его взгляд пробивался сквозь дым кальянов, сквозь головы гостей, сквозь смех и музыку. Он был тяжелым, внимательным и… собственническим. Он следил за каждым моим жестом, за каждой улыбкой.

Когда я смеялась, откидывая голову назад, его глаза темнели. Когда Лена положила руку мне на плечо, он нахмурился.

— А он с тебя глаз не сводит, — шепнула мне Лена, проследив за моим взглядом. — Прямо пасет.

— Он же сказал — присматривает, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце танцевало джигу. — Ответственный. Брат поручил — он выполняет.

— Ага, «присматривает», — фыркнула она. — Мой тоже так «присматривал», пока кольцо не подарил. Поверь опытной женщине, Кира. Мужики так на «сестер друзей» не смотрят. Он смотрит так, будто хочет всех тут убить, закинуть тебя на плечо и унести в пещеру.

Я почувствовала, как краска заливает щеки.

— Тебе кажется.

— Ну-ну, — подмигнула она. — Расскажешь потом, как там в пещере.

Вечер набирал обороты. Кто-то пошел танцевать, кто-то вышел курить. Я осталась за столом, наслаждаясь атмосферой праздника. Мне было легко. Мне было весело. Я забыла про операцию, про шрамы, про то, что завтра мне, возможно, станет плохо.

Я была просто Кирой. Красивой, молодой, в окружении людей.

Рома встал и направился ко мне. Он шел сквозь зал, как ледокол, и люди расступались. Подойдя к нашему «женскому уголку», он положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Живая? — спросил он, наклоняясь к моему уху. От него пахло дорогим алкоголем (видимо, все-таки выпил за здоровье друга) и тем самым ароматом, который сводил меня с ума.

— Живее всех живых, — я подняла на него глаза, сияя. — Мы тут обсуждаем твою маску с тигром. Ты звезда вечера.

— Я тебя убью, — спокойно пообещал он, но его пальцы на моем плече чуть сжались, поглаживая кожу. — Домой не хочешь?

— Нет! — я замотала головой. — Еще рано! Сейчас торт вынесут!

— Ладно. Сиди. Но если устанешь — сразу говори.

— Ром, расслабься! — встряла Лена. — Мы её не обидим. Иди к мальчикам, не мешай нам косточки перемывать.

Рома хмыкнул, еще раз сжал мое плечо — как будто ставя печать «мое» — и вернулся на свое место.

— Ох, какой мужчина… — мечтательно протянула Оля. — Кира, если ты его упустишь, ты дура.

— Я не дура, — тихо ответила я, глядя ему в спину, на то, как натянулась рубашка на его широких плечах. — Я просто… работаю над этим.

Этот вечер был идеальным. И я собиралась запомнить каждую его секунду. Потому что кто знает, сколько таких вечеров у меня впереди?