Глава 18

Прошло три недели. Три недели, которые перевернули всё с ног на голову.

Если бы мне кто-то сказал, что жизнь может так измениться за неполный месяц, я бы не поверил. Но факты были перед глазами.

Фотографии с той самой съемки разлетелись по сети, как лесной пожар. Алиса знала свое дело: сначала пара кадров у модных блогеров, потом репосты в крупных пабликах, и вот уже лицо Киры смотрит на меня с каждого второго экрана в рекомендациях.

Заголовки были громкими: «Русская драма», «Красота на грани», «Исповедь перед операцией». История красивой девушки, которая спешит жить, тронула всех. Кира была счастлива. Впервые за всё время нашего знакомства я видел её такой — живой, светящейся. Она читала комментарии, смеялась, даже отвечала кому-то. Она перестала чувствовать себя пациенткой. Она стала кем-то значимым.

И, конечно, деньги. Алиса выбила ей процент с продаж той коллекции. Для меня сумма была небольшой, но для Киры — огромной.

Мы сидели на кухне. За окном лил осенний дождь, барабаня по карнизу, но у нас было тепло.

— Три дня, Ром, — сказала она, глядя в телефон. — Через день госпитализация. А потом — операция.

Ее голос чуть дрогнул, но страха в нём не было. Только решимость.

— Ты готова? — я поставил перед ней чашку с чаем.

— Да. Знаешь, я только что сделала одну важную вещь.

— Какую?

— Перевела деньги Егору. Всё, что заработала. С сообщением: «Спасибо за всё. Теперь я могу о себе позаботиться».

Я нахмурился.

— Кира, он может неправильно понять. У него гордость размером с небоскреб.

— Пусть понимает как хочет. Ему пришло уведомление, галочки синие. Он прочитал. Мне стало легче, Рома. Я больше не беспомощная сестра, которая висит у него на шее.

Она улыбнулась — гордо и немного наивно.

Я хотел сказать, что она дергает тигра за усы, но не успел.

Звонок в дверь разрезал тишину квартиры резко и требовательно. Кто-то не просто нажал кнопку, а вдавил её, не отпуская. Длинный, нервный звук.

Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.

Улыбка сползла с лица Киры. Она побелела.

— Это он, — прошептала она.

— Сиди здесь, — жестко сказал я, вставая. — Никуда не выходи.

Я вышел в коридор, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Я знал, что сейчас будет взрыв. Щелкнул замком, открыл дверь.

Егор не вошел — он ворвался внутрь, как ураган. Мокрый, злой, с бешеными глазами. В руке он сжимал телефон так, что побелели костяшки.

— Где она?! — рявкнул он, даже не глядя на меня. — Где Кира?!

— Тише, Егор, — я преградил ему путь. — Ты время видел?

— Плевать я хотел на время! — заорал он, тыча мне в лицо экраном смартфона. — Ты видел это?! Ты видел, что она творит?!

На экране была одна из её фотографий. Та самая, где она в полупрозрачной блузке, красивая и дерзкая. А сверху — уведомление о переводе денег.

— Она мне деньги шлет! Деньги! — голос Егора срывался на хрип. — Она думает, что может откупиться этим позором?!

— Каким позором, Егор? Это её работа.

— Работа?! — взревел он, отталкивая мою руку. — Ты называешь это работой?! Выставлять себя напоказ на потеху всему интернету? Все обсуждают её! Мою сестру! Пишут всякую грязь! «Какая горячая», «я бы с ней…»! Ты читал это, Рома?!

Его трясло. Это была ярость старшего брата, который потерял контроль.

— Она хотела доказать, что может быть самостоятельной, — я старался говорить спокойно, но голос уже звенел сталью. — Она заработала эти деньги честно.

— Честно?! Она опозорила нашу фамилию! — орал Егор, брызгая слюной. — Выставила себя дешевкой! Я её не для этого из дерьма вытаскивал, не для этого лечил, чтобы она потом голая перед камерой крутилась!

— Закрой рот, — тихо сказал я. — Не смей называть её дешевкой.

— А кто она?! — он попытался прорваться мимо меня в комнату. — Кира! Выходи! Я знаю, что ты там! Я тебе сейчас мозги на место вправлю! Ты у меня из дома не выйдешь! Я тебя запру, пока дурь из башки не выветрится!

Я увидел Киру в проеме двери. Она стояла, обхватив себя руками, маленькая и испуганная.

Егор тоже её увидел и рванулся вперед.

— А ну иди сюда! Ты что устроила?!

Моё терпение лопнуло.

Я перехватил его за грудки и с силой толкнул назад. Егор врезался спиной в стену коридора, сбив вешалку. Грохот заполнил прихожую.

Я тут же оказался рядом, прижав его плечом к стене, не давая пошевелиться.

— Я сказал — стоять! — прорычал я ему в лицо.

Егор попытался дернуться, но я держал его намертво. Мы были одной весовой категории, но сейчас во мне было столько злости, что я мог бы снести стену.

— Пусти! — прошипел он, глядя на меня налитыми кровью глазами. — Я с ней поговорю! Она совсем страх потеряла!

— Ты к ней не прикоснешься, — мой голос был тихим, но страшным. — Ты не будешь орать на неё. Ты не будешь её оскорблять.

— Ты кого защищаешь, Романов? — выплюнул он. — Ты посмотри, во что ты её превратил!

— Во что превратил?! — рявкнул я ему в лицо, сжимая куртку на его груди так, что ткань затрещала. — В человека? В личность? Ты, слепой идиот! Я превратил её в девушку, которая впервые за три года улыбается, а не считает дни до смерти!

Егор дернулся, пытаясь вырваться, его лицо исказила гримаса бешенства.

— Пусти! Я заберу её! Сейчас же! Она едет домой!

— Хрен тебе! — я впечатал его обратно в стену, чувствуя, как во мне закипает холодная, расчетливая ярость. — Ты совсем берега попутал, брат. Ты забыл, с кем разговариваешь? И ты забыл, о ком говоришь.

Я наклонился ближе, глядя ему прямо в расширенные зрачки.

— Ты считаешь её своей собственностью. Вещью. Сломанной куклой, которую надо держать в коробке с ватой. А она живая, Егор! И она больше не твоя.

— Что ты несешь?.. — прохрипел он, хватая меня за запястья. — Она моя сестра! Я отвечаю за неё!

— Ты отвечал за её болезнь, а не за её жизнь! — отрезал я. — А теперь слушай меня внимательно. Ты её не заберешь. Ты не утащишь её отсюда силой, не запрешь в четырех стенах и не заставишь чувствовать себя виноватой за то, что она красивая и талантливая.

Я на секунду ослабил хватку, но только для того, чтобы с силой оттолкнуть его к входной двери. Егор пошатнулся, но устоял.

— Ром, отойди, — процедил он угрожающе, сжимая кулаки. — Я не хочу тебя бить. Но я пройду.

Я встал в стойку. Спокойно, расслабленно, как перед началом раунда. Я закрыл собой проход в комнату, где стояла Кира. Сейчас я был не другом, не спарринг-партнером. Я был стеной.

— Попробуй, — тихо сказал я. — Только учти: чтобы дойти до неё, тебе придется меня вырубить. Наглухо. Потому что пока я в сознании, ты к ней не прикоснешься.

Егор замер.

Он смотрел на меня и видел, что я не блефую. В моих глазах не было сомнений. Я защищал её не как сестру друга. Я защищал её как свою. Свою женщину, свою ответственность, свою часть души.

— Ты спятил, — выдохнул он. — Ты реально из-за бабы готов перечеркнуть десять лет дружбы?

— Я готов перечеркнуть всё, что мешает ей дышать. Даже тебя, Егор. Если ты продолжишь вести себя как тюремщик.

Я сделал шаг вперед, тесня его к выходу.

— Она останется здесь. Столько, сколько захочет. И решать это будет она. Сама. Не ты со своими комплексами «старшего брата», не я. Она.

Егор перевел взгляд за мое плечо, туда, где в полумраке коридора замерла Кира.

— Кира! — крикнул он. — Собирайся! Поехали! Ты слышишь меня? Хватит этого цирка!

Я даже не обернулся. Я знал, что она слышит.

— Она никуда не поедет, если не захочет, — отчеканил я. — Запомни, Егор: никто и никогда больше не заставит её делать то, чего она не хочет. Никто. Даже ты. Это время прошло.

— Ты ей мозги запудрил! Воспользовался тем, что она глупая и доверчивая!

— Она умнее нас обоих вместе взятых! Вали отсюда, Егор. Остынь. Проспись. Посмотри на эти фото еще раз, только не глазами ханжи, а глазами брата, который должен гордиться, что его сестра — красавица и боец. А не истерить, как баба базарная.

Егор стоял, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он понимал, что проиграл. Физически он мог бы попробовать меня снести, но морально я его задавил. И он знал, что если сейчас начнется драка, Кира этого не простит. Уже никогда.

Он бросил последний, полный ненависти и боли взгляд в глубину квартиры.

— Ты пожалеешь, Кира, — бросил он, и голос его дрогнул. — Когда он наиграется и выкинет тебя, не приползай ко мне. Я предупреждал.

— Вон! — гаркнул я, распахивая дверь.

Егор смерил меня тяжелым взглядом и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Наступила тишина. Звенящая, оглушающая тишина после боя.

Я стоял, уперевшись лбом в закрытую дверь, и пытался унять бешеный стук сердца. Адреналин все еще бурлил в крови, требуя действий, но враг ушел.

Медленно выдохнул, разжал кулаки и повернулся.

Кира стояла там же, в проеме. Она была бледной, как полотно, но в её глазах не было слез. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. С каким-то благоговейным ужасом и… надеждой.

— Ты выгнал его, — прошептала она.

— Я защитил границы, — поправил я хрипло. — Твои границы.

Я подошел к ней. Мне хотелось обнять её, спрятать, сказать, что все будет хорошо. Но я боялся, что если сейчас прикоснусь к ней, то меня снова накроет.

— Ты как? — спросил, останавливаясь в шаге от неё.

Она сделала этот шаг сама. Врезалась в меня, обхватила руками за талию и прижалась щекой к моей груди. Её трясло.

— «Никто не заставит», — повторила она мои слова, уткнувшись мне в футболку. — Ты правда так думаешь?

Я положил руки ей на плечи, поглаживая спину, чувствуя, как под тонкой тканью дрожат её лопатки.

— Правда, мелкая. Клянусь. Пока я рядом — ты решаешь. Всегда. Хочешь — иди в модели. Хочешь — лети в космос. Хочешь — посылай всех к черту. Это твоя жизнь.

Она подняла голову. Её глаза были сухими и блестящими, как звезды.

— Спасибо.