Глава 26

Пол года спустя...

Клуб «Атмосфера» гремел басами так, что вибрировала даже жидкость в моем стакане с виски. Вокруг мелькали вспышки стробоскопов, дорогие платья, дешевые понты и пьяные лица.

Обычный вечер пятницы. Проводы.

Через три дня я улетал. Снова.

Контракт с UFC был подписан. На этот раз — на три года. Никаких «попробовать», никаких «а вдруг». Это была высшая лига, большие деньги и билет в один конец. Я возвращался в штаты, чтобы стать чемпионом или сдохнуть в октагоне. Третьего не дано.

— Ну, за будущего короля! — заорал мне в ухо Мага, поднимая шот с текилой.

— За короля! — поддержали остальные пацаны из зала.

Мы сидели в VIP-ложе, возвышаясь над танцполом, как боги Олимпа над смертными. Я опрокинул в себя виски, даже не поморщившись. Алкоголь давно перестал брать меня, он просто притуплял чувство тоски, которое грызло меня последние полгода.

На моем колене сидела какая-то девица. Кажется, ее звали Анжела. Или Снежана. Блондинка, грудь четвертого размера, губы, которыми можно накачивать шины, и интеллект инфузории-туфельки. Идеальный вариант, чтобы не думать. Она водила наманикюренным пальчиком по моей шее и что-то шептала, но я не слушал.

Я просто существовал. Тренировался, спал, ел, иногда трахал вот таких Анжел.

С Кирой мы не виделись с того дня в больнице. Я сдержал слово. Я исчез. Егор говорил, что она восстановилась, что карьера пошла в гору, что она теперь лицо какого-то бренда. Я кивал и переводил тему. Я удалил Инстаграм, чтобы не сорваться и не начать сталкерить ее профиль.

— Е-мое… — вдруг присвистнул Виталик, боец-тяжеловес, сидевший справа. — Ромыч, зацени аппарат.

Он пихнул меня локтем и кивнул вниз, на танцпол.

— Я б такой крале не то что в партер прошел, я б ей сдался на первой секунде. Ебать, какая телочка…

Я лениво скосил глаза вниз, ожидая увидеть очередную силиконовую куклу.

И поперхнулся воздухом.

В центре танцпола, в кругу света, танцевала она.

Кира.

Мой мозг на секунду отказал. Система зависла.

Это была не «мелкая». И даже не та испуганная девочка перед операцией. Это была стихия.

На ней было черное платье-комбинация на тонких бретелях. Ткань струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб, каждое движение бедер.

Она двигалась так, словно музыка жила внутри неё. Свободно. Раскованно. Сексуально. Волосы разметались по плечам, голова запрокинута, на губах — улыбка, от которой у любого мужика в радиусе километра должно было снести крышу.

Она жила. На полную катушку.

И вокруг неё уже нарезали круги какие-то типы. Мажоры в пиджаках, хипстеры, просто пьяные идиоты. Они пожирали ее глазами.

Меня накрыло. Мгновенно. Черная, густая ярость затопила сознание.

— Эй, котик, ты чего напрягся? — промурлыкала блондинка на моих коленях, почувствовав, как окаменели мои мышцы.

Я молча сгреб ее за талию и переставил на диван рядом с собой, как мешок с картошкой.

— Эй! — возмутилась она. — Ты обалдел? Я вообще-то…

Я даже не взглянул на неё. Встал и, перешагнув через столик, двинулся к выходу из ложи.

— Ром, ты куда? — крикнул Егор, который сидел в углу.

Я не ответил. Я шел убивать. Или спасать. Я сам не знал.

Расталкивал толпу на танцполе, не церемонясь. Кого-то пихал плечом, кого-то просто отодвигал рукой. Люди шарахались от меня, видя выражение моего лица.

Кира танцевала в кругу подруг — таких же длинноногих моделей. Она смеялась, что-то крича им на ухо.

В этот момент какой-то хмырь в белой рубашке решил, что ему позволено все, и положил руку ей на талию, пытаясь притянуть к себе.

Я оказался рядом за секунду.

Перехватил руку парня, сжал запястье и дернул так, что он отлетел метра на два, врезавшись в толпу.

— Руки, — рыкнул, даже не глядя на него.

Кира обернулась.

На ее лице не было испуга. На секунду мелькнуло удивление, а потом расцвела широкая, лучезарная улыбка.

— О! Дядя Рома! — крикнула она, перекрывая музыку. — Какими судьбами? Решил тряхнуть стариной?

Она выглядела… сногсшибательно. Глаза блестят, щеки раскраснелись, кожа светится.

— Ты что здесь делаешь? — проорал я, нависая над ней.

— Танцую! — она развела руками, и браслеты на ее запястьях звякнули. — У нас с девочками была съемка, решили отметить. А ты что, в вышибалы подался?

Я схватил ее за руку и потянул к себе, подальше от потного тела соседа.

— Ты пила? — я принюхался. От неё пахло дорогими духами и совсем чуть-чуть — алкоголем.

— Бокал вина, Ром! — она закатила глаза, но руку не выдернула. — Сухого. Красного. Врач разрешил. У меня все показатели как у космонавта!

— Тебе нельзя! Какой, к черту, бокал? У тебя реабилитация!

Кира рассмеялась. Звонко, весело, запрокинув голову.

— Рома, ты такой душный! Реабилитация закончилась месяц назад! Я здорова! Понимаешь? Здо-ро-ва! Мне можно всё! Прыгать, бегать, пить вино и танцевать до утра!

Она прижалась ко мне, заглядывая в глаза с хитрым прищуром.

— А ты чего такой злой? Блондинка не дала? Или контракт не продлили?

Меня трясло от её близости. От её наглости. От того, как она изменилась.

— На выход. Нам нужно поговорить.

— Опять? — она картинно вздохнула. — Ну ладно. Девочки, я отойду на пять минут! Меня тут дядя воспитывать будет!

Она подмигнула подругам, которые с интересом разглядывали меня, и направилась к выходу.

***

На улице было прохладно. После духоты клуба ночной воздух казался ледяным.

Кира поежилась, обхватив себя руками за голые плечи.

— Ну? — спросила она, прислонившись спиной к кирпичной стене и глядя на меня снизу вверх. — Говори, начальник. В чем я провинилась на этот раз? Слишком громко смеялась? Или платье слишком короткое?

Я снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Она не сопротивлялась, закуталась в него.

— Ты с ума сошла, Кира? — начал я, стараясь говорить спокойно. — Клуб, мужики эти лапают, алкоголь… Ты о чем думаешь?

— Я думаю о том, что мне девятнадцать, я красива, богата и знаменита в узких кругах, — парировала она спокойно. — И я имею право развлекаться. Я не монашка, Рома.

— Ты понимаешь, что это опасно?

— Жить вообще опасно. Ты сам говорил.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Мои аргументы рассыпались. Она была права. Она имела право. А я… я не имел права ей указывать. Сам отказался от этого права.

Повисла неловкая пауза.

Мы стояли друг напротив друга — я в расстегнутой рубашке, она в моем пиджаке поверх вечернего платья. Два идиота под фонарем.

— Ты улетаешь, — вдруг сказала она. Это был не вопрос.

— Да. Через три дня

— Надолго?

— На три года.

Кира кивнула, глядя на носки своих туфель. Потом подняла голову. В ее глазах горел какой-то странный, решительный огонь. Тот самый, который я видел перед кастингом.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, времени мало.

— В смысле?

Она сделала шаг ко мне. Подошла вплотную. Положила ладони мне на грудь, прямо на рубашку, прожигая ткань теплом.

— Ром, сделай мне одолжение перед отъездом.

— Какое? — я напрягся, ожидая чего угодно. Денег? Помощи с Егором?

Кира посмотрела мне прямо в глаза.

— Лиши меня девственности.

Я поперхнулся воздухом. Закашлялся так, что чуть легкие не выплюнул. Мир вокруг качнулся.

— Ч-чего?!

— Уши заложило, дедуля? — она усмехнулась, но в глазах была стальная решимость. — Девственности, говорю, лиши. И вали в свою Америку.

Я отступил на шаг, глядя на неё как на сумасшедшую.

— Ты пьяна. Точно пьяна.

— Я трезва как стеклышко. Я серьезно, Ром. Мне надоело.

— Что надоело?

— Быть «чистой и непорочной». Мне девятнадцать! Все мои подруги уже давно… в теме. А я как музейный экспонат. Я хочу попробовать. Я хочу знать, как это.

— И ты решила… — я обвел рукой пространство между нами. — Что я — лучший кандидат?

— Ну а кто? — она пожала плечами, словно выбирала телефон в магазине. — Ты здоровый. Ты опытный. Ты красивый, чего уж там. И я тебя знаю. Ты меня не обидишь, не изнасилуешь, сделаешь всё технично.

— Технично?! — я чуть не взвыл. — Кира, это секс! Не спарринг!

— Да какая разница! — она начала злиться. — Мне нужен первый раз. Качественный, безопасный первый раз. Чтобы закрыть гештальт и заниматься карьерой. У меня съемки, показы, мне некогда романы крутить. А ты уезжаешь. Идеальный вариант! Никаких обязательств, никаких соплей. Переспали, ты улетел, я живу дальше. Win-win.

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Она рассуждала о своей невинности как о бизнес-проекте.

— Нет, — твердо сказал я. — Нет, Кира. И еще раз нет.

— Почему? Я тебе не нравлюсь?

— Ты мне нравишься, и ты это знаешь. Но я не буду твоим… тренажером. Первый раз должен быть с любимым человеком. По любви. С цветами, с романтикой, а не «давай по-быстрому, пока я не улетел».

Кира закатила глаза так сильно, что я испугался, что они там застрянут.

— Бла-бла-бла… Господи, Ром, ты такой зануда! «Любимый человек», «романтика»… Ты в каком веке живешь? Я не хочу любви! Любовь — это больно, это сложно, это как с Егором — одни нервы.

Она сдернула с плеч мой пиджак и швырнула его мне в руки.

— Я хочу просто секса! Чтобы это был здоровый, адекватный, взрослый мужик, который знает, где у женщины клитор! Я не собираюсь заводить отношения, у меня планов выше крыши! Карьера, Париж, Милан! Мне не нужен парень, который будет ныть под ухом! Мне нужен опыт!

— Я не дам тебе этот опыт! Ищи другого дурака!

— Ну и пойду! — она развернулась на каблуках. — Вон, в клубе полно желающих. Тот парень, которому ты руку чуть не сломал, вполне симпатичный был. Пойду его найду, утешу. Думаю, он не откажется.

Она решительно зашагала ко входу в клуб.

У меня перед глазами упала красная пелена.

Я догнал её в два прыжка. Схватил за локоть, развернул к себе и прижал к стене. Грубо. Жестко.

— Ты никуда не пойдешь, — прошипел ей в лицо.

— Отпусти! — она дернулась, ее глаза метали молнии. — Ты отказался! Товар свободен!

— Ты не товар, дура!

— А ты не собака на сене! Сам не ам, и другим не дам? Вали в Америку, Романов!

— Я тебя сейчас выпорю! — заорал, теряя остатки самообладания. — Ремнем! Как ребенка! Чтобы задница горела неделю!

— Попробуй! — она вздернула подбородок, вызывающе глядя мне в губы. — Хоть какое-то физическое взаимодействие! А то от тебя секса не дождешься, праведник хренов!

Мы стояли, тяжело дыша, сжигая друг друга взглядами. Я был в бешенстве. Она была в ярости.

И в этот момент я понял: я пропал. Окончательно. Бесповоротно. Никакая Америка меня не спасет.

— Я тебя прибить хочу.

— Знаю. Так ты поможешь или мне идти искать волонтеров?

Я посмотрел на вход в клуб, где толпились пьяные «волонтеры». Представил ее с кем-то из них.

— Поехали, — буркнул, хватая ее за руку и таща к такси.

— Куда? — она засеменила следом, едва успевая за моим шагом. — В номер?

— Ко мне. Будем… разговаривать.

— Разговаривать? — она разочарованно протянула. — Ром, если ты опять начнешь читать лекции про мораль, я усну.

— Заткнись, Кира. Просто заткнись и садись в машину. Пока я не передумал и не сдал тебя Егору.

Она фыркнула, но в машину села. И я увидел, как на ее губах расцвела победная улыбка.

Маленькая стерва. Моя маленькая стерва.

***

В квартире повсюду стояли коробки, чемоданы.

Я швырнул ключи на тумбочку. Звук удара металла о дерево показался оглушительным в тишине.

Кира вошла следом, цокая каблуками. Она остановилась посреди гостиной, обхватив себя руками, и обвела взглядом этот хаос.

— Ничего не изменилось, — протянула она с какой-то горькой усмешкой. — Те же стены, тот же диван. Только коробок больше. Ты всегда готов к побегу, да, Рома?

Я промолчал.

Меня все еще трясло от бешенства и желания, которые смешались в адский коктейль.

Кира скинула мой пиджак на пол. Просто позволила ему соскользнуть с плеч, оставшись в этом чертовом платье, которое держалось на честном слове и мужских молитвах.

Она повернулась ко мне. В глазах — вызов, страх и решимость камикадзе.

— Ну? — спросила она, делая шаг ко мне. — Как это делается? С чего мне начать? Раздеваться? Или ты сам?

Меня передернуло.

— Ни с чего, — отрезал, проходя мимо нее на кухню за водой. — Иди спать, Кира. Гостевая там же. Подушки найдешь.

Я услышал, как она резко втянула воздух.

— Спать? — ее голос дрогнул, поднимаясь на октаву. — Ты серьезно? Ты притащил меня сюда, чтобы уложить спать?

— Я притащил тебя сюда, чтобы ты не наделала глупостей с первым встречным, — я налил стакан воды и выпил залпом. — Проспись. Утром поговорим.

— Ты что, меня запереть решил? — она влетела на кухню следом за мной. — Как в башне? Ну уж нет! Я своего добилась, я Егора послала к черту не для того, чтобы попасть к другому надзирателю!

Я сжал стакан так, что боялся, он лопнет.

— Кира, не выводи меня.

— Я сказала уже! — крикнула она, топнув ногой. — Не хрен мне указывать! Я, блять, не маленькая девочка! Я взрослая женщина!

Я удивленно вскинул бровь.

— Ого. Как мы заговорили. Мат на мате. Это тебя в модельном бизнесе научили?

— Пошел ты, Рома! — взвизгнула она.

И тут ее прорвало.

Она схватила со стола первую попавшуюся вещь — это была керамическая сахарница — и со всей дури швырнула ее в стену, в сантиметре от моей головы.

Осколки и сахар разлетелись по всей кухне белым фейерверком.

— Ты меня, сука, бросил! — заорала она, и из ее глаз брызнули злые слезы. — Бросил! Как ненужную вещь! Как использованный бинт!

Она схватила кружку.

— Ты клялся! — звон разбитой керамики. — Ты обещал, что будешь рядом! Что мы сходим на свидание! Что все будет по-настоящему!

— Кира, успокойся…

— Не успокоюсь! — она подлетела ко мне и ударила кулаками в грудь. — Ты послушал моего брата-маразматика! Ты поверил ему, а не мне! Ты решил за меня, что мне нужно! Ты предал меня, Рома!

Она колотила меня. Слабые, девичьи удары, которые не могли причинить мне физической боли, но каждый из них разрывал мне душу. Она била меня в грудь, в плечи, куда попадала. Ее лицо было перекошено от боли и ярости, тушь потекла, губы дрожали.

А я стоял и не двигался.

Смотрел на нее и чувствовал… восхищение. Дикое, неуместное восхищение.

В ней было столько жизни. Столько огня. Она больше не была той бледной тенью в больничной палате. Она была фурией. Она была стихией. Моя маленькая, сильная, бешеная девочка.

— Ненавижу тебя! — рыдала она, продолжая лупить меня. — Ненавижу, что ты уезжаешь! Ненавижу, что ты такой правильный! Ненавижу, что я люблю тебя, идиот!

Последние слова она выдохнула мне прямо в лицо, задохнувшись от рыданий.

Ее кулак замер в воздухе. Она посмотрела на меня, осознав, что сказала.

Я перехватил ее руку. Потом вторую.

— Что ты сказала?

— Пошел ты…

Я дернул ее на себя. Резко. Впечатал в свое тело так, что из нее выбило воздух.

И накрыл ее губы своими.