Глава 6

Квартира Егора встретила меня запахами, от которых у голодного мужчины, только что пережившего самолетную пайку, кружится голова. Пахло жареным мясом, розмарином и корицей.

— Проходи, не стесняйся, — Кира скинула пальто, оставшись в облегающем трикотажном платье цвета мокрого асфальта. Оно сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, но при этом выглядело уютно и по-домашнему. — Тапочки там же, где и три года назад.

Я разулся, чувствуя, как напряжение долгого дня начинает отпускать. Здесь было хорошо. Спокойно.

В гостиной уже был накрыт стол. Не «по-студенчески», как я привык, а с красивыми салфетками, бокалами и свечами.

— Ты решила меня добить уютом? — усмехнулся я, падая на диван.

— Я решила напомнить тебе, что такое нормальная еда, — парировала Кира, исчезая на кухне.

Через минуту в дверь позвонили. Егор пошел открывать, и в прихожей раздался радостный женский визг.

— Рома-а-а!

В комнату влетела Соня. За три года она почти не изменилась — все такая же милая, немного пухленькая, с добрыми глазами и копной рыжих кудряшек. Девушка-уют, полная противоположность нынешней Кире.

Она кинулась мне на шею, едва я успел встать.

— Вернулся! — она чмокнула меня в щеку и отстранилась, сияя. — Господи, какой ты огромный стал! Тебя там стероидами кормили?

— Гамбургерами, Сонь. Исключительно гамбургерами и демократией, — отшутился я, обнимая её в ответ. — Ты отлично выглядишь.

— Ой, да ладно тебе, — она зарделась. — Я поправилась на три килограмма, Егор меня скоро в зал загонит силком.

— Не загонит, — буркнул Егор, заходя следом и обнимая ее за талию. — Мне есть за что подержаться, меня все устраивает.

Кира выплыла из кухни с огромным блюдом, на котором шкворчали стейки.

— Так, хватит лобызаться в дверях, — скомандовала она. — Мясо стынет. А холодный рибай — это преступление против человечества. Садитесь уже.

Ужин проходил отлично. Мы ели, болтали. Я рассказывал байки про американские залы, про сумасшедших фанатов и странности местной жизни. Егор травил истории про своих новых бойцов.

Егор разлил нам с Соней вино по бокалам, но пить я не собирался. Когда он потянулся с бутылкой к бокалу Киры, она накрыла его ладонью.

— Мне морс, — коротко бросила она, пододвигая к себе графин с темно-красной жидкостью.

— Точно, — спохватился Егор, виновато дернув рукой. — Забыл. Прости.

Я заметил, как на секунду скривились губы Киры. Едва уловимая гримаса раздражения — не на брата, а на саму ситуацию. Она наполнила свой бокал гранатовым соком, который в полумраке выглядел почти как вино. Иллюзия нормальности.

— Н а ты, Ром? — спросила Соня, чтобы сгладить неловкость. — Невесту не нашел? А то Егор говорил, там у тебя отбоя от девушек не было.

— Невесту — нет, — я покачал головой. — Там все… слишком быстро. Не мое. Мне наши, русские, больше по душе. С характером.

Я бросил быстрый взгляд на Киру. Она отрезала кусочек стейка с хирургической точностью.

— Вот и правильно, — кивнула Соня, прижимаясь к плечу Егора. — Семья — это главное. Стабильность, поддержка…

И тут Кира подняла глаза. В них плясали те самые черти, которых я помнил. Только теперь они были злее.

— Сонь, — протянула она с ласковой улыбкой змеи-искусительницы. — А ты сама-то не устала от этой «стабильности»?

— В смысле? — Соня моргнула, не ожидая подвоха.

— Ну, вы с Егором сколько уже вместе? Четыре года? — Кира сделала вид, что задумчиво считает в уме. — Четыре года, Карл! За это время можно высшее образование получить. Можно ребенка родить и в сад отдать. Можно кругосветку два раза совершить. А у тебя что? Статус «в отношениях» ВКонтакте?

Егор напрягся, отставляя вилку.

— Начина-а-ается, — протянул он с предупреждающей интонацией.

Но Киру было не остановить. Она подперла подбородок рукой и посмотрела на Соню с жалостливым участием.

— Нет, правда, Сонь. Бросай ты его. Зачем он тебе такой нужен? Тормознутый.

Я поперхнулся вином. Соня хихикнула, но в её глазах мелькнула тень грусти.

— Кир, ну что ты такое говоришь! — слабо возмутилась она.

— А я говорю правду! — девушка обвела нас взглядом, и её пальцы сжали ножку бокала с соком так, что костяшки побелели. — Он же на тебе никогда не женится. Посмотри на него! Он же женат на своем спортзале. Ты у него на втором месте после перчаток и мешка с песком. Четыре года! Да в приличных домах за такое время либо женятся, либо расстреливают за потерю времени.

— Кира! — рявкнул Егор, краснея. — Хватит. Мы сами разберемся.

— Да вы разбираетесь как улитки на гонках! — в голосе Киры прорезалась истерическая нотка. — Сонь, послушай умную женщину. Время — это единственный ресурс, который нельзя восполнить. Пока он «готовит базу», жизнь проходит! Ты моргнуть не успеешь, как состаришься. Беги, глупая! Живи сейчас!

Мы с Соней переглянулись. Смеяться уже не хотелось. За её словами стояло что-то личное, болезненное. Страх. Страх того, что у неё самой этого времени может не быть.

— Ты невыносима, — покачал головой я, пытаясь разрядить обстановку. — Но логика железная.

— Я реалистка, — она резко выдохнула, словно сдувшись. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить четыре года на ожидание чуда. Если мужчина хочет — он берет и делает. А если не делает — значит, не очень-то и хочет. Или он просто Егор.

Брат закатил глаза и запихнул в рот кусок мяса, чтобы не наговорить лишнего. Соня ласково погладила его по руке, но я заметил, как она украдкой вздохнула. Видимо, слова Киры попали в цель.

— Ладно вам, — примирительно сказала Соня. — Кира у нас просто максималистка. Ей надо всё и сразу.

— Именно, — голос Киры вдруг стал тихим и серьезным. — Всё и сразу. Потому что «потом» — это для тех, кто уверен, что проснется завтра.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, звенящая. Егор замер. Соня опустила глаза в тарелку.

Кира посмотрела на нас, поняла, что перегнула с мрачностью, и снова нацепила свою маску светской львицы.

— Ладно, перегнула, признаю. Давайте выпьем. Вы — свое вино, а я — свой эликсир бессмертия. За то, чтобы мужики наконец перестали быть тормозами.

Я поднял свой бокал, не отводя от неё взгляда.

— За скорость, — тихо произнес я.

***

Ужин плавно перетек в стадию, когда разговоры становятся громче, а смысл слов — более размытым. Соня, не привыкшая к такому количеству вина, окончательно «поплыла». Она хихикала над каждой моей фразой, а её глаза то и дело закрывались.

— Всё, — Егор тяжело поднялся из-за стола, подхватывая девушку под локоть. — Моей принцессе пора в люлю. Идем, Сонь.

— Я не хочу спа-а-ать, — протянула она, повиснув на нем, как мягкая игрушка. — Мы еще про Америку не дослушали…

— Завтра дослушаешь. Пошли.

Он увел её в спальню. Дверь закрылась, отсекая её пьяное бормотание.

Я остался на кухне с Кирой. Она молча встала и начала собирать тарелки. Её движения были четкими, механическими, без лишней суеты. Никакого опьянения — только холодная собранность.

Через пару минут вернулся Егор. Вид у него был паршивый. Лицо покраснело, глаза налились мутной злостью, которую он обычно выплескивал на ринге, но сейчас соперника не было, и эта агрессия бурлила внутри, ища выход. Он явно перебрал. Стресс от новости об операции плюс алкоголь сделали свое дело.

Он прошел к холодильнику, достал запотевшую бутылку водки, плеснул себе полстакана и выпил залпом, даже не закусив.

Я напрягся. В воздухе запахло грозой.

Егор с грохотом опустил стакан на столешницу и повернулся к сестре. Она стояла у раковины спиной к нему, спокойно смывая жир с тарелок.

— Кира, — рыкнул он. Голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Никогда, слышишь? Никогда больше не поднимай эту тему. Ты меня поняла?

Кира даже не обернулась. Она выключила воду, взяла полотенце и начала неторопливо протирать бокал.

— И не подумаю, — ответила она ровно, словно мы обсуждали погоду.

— Я сказал — заткнись! — Егор ударил кулаком по столу. Вилка подпрыгнула и со звоном упала на пол. — Не лезь в мои отношения! Ты ничего в этом не понимаешь!

Кира медленно повернулась. Она прислонилась бедром к столешнице, скрестив руки на груди. В её взгляде не было страха, только ледяное спокойствие и легкая, убийственная жалость.

— Я всё прекрасно понимаю, Егор, — тихо произнесла она. — Соня классная. Очень эффектная, добрая, красивая. Она тебя любит. А ты…

Она сделала паузу, скользнув взглядом по его перекошенному лицу.

— А ты ведешь себя как собака на сене. Ты тратишь её время. Ты держишь её на коротком поводке, кормишь обещаниями про «светлое будущее», а сам просто боишься ответственности. Или того, что она поймет, что достойна большего, чем вечно отсутствующий муж-тренер.

— Замолчи! — Егор шагнул к ней, нависая своей огромной тушей. — Ты не смеешь меня судить! Ты жизни не нюхала!

— Зато я нюхала трусость, — парировала она, даже не моргнув. — И от тебя сейчас ею несет за версту. Вместе с водкой.

— Брат, успокойся, — я встал, преграждая ему путь. Ситуация выходила из-под контроля. — Егор, сядь. Ты пьян. Не говори того, о чем пожалеешь.

Но его уже несло. Тормоза отказали.

— Я пожалею?! — он перевел бешеный взгляд на меня, а потом снова на сестру. — Это она пожалеет! Умная самая, да? Реалистка хренова!

Кира брезгливо поморщилась.

— Так, всё. Градус идиотизма в этой комнате превысил допустимые нормы, — она отшвырнула полотенце. — Ты ведешь себя невменяемо. Я сваливаю. Поговорим, когда протрезвеешь.

Она двинулась к выходу из кухни, гордо вскинув подбородок.

— Стоять! — заорал Егор так, что, наверное, слышали соседи на первом этаже. — Куда пошла?! Я с тобой разговариваю!

— А я с тобой — нет.

— Да ты знаешь, почему я не женюсь?! — крикнул он ей в спину, и в его голосе прозвучало отчаяние, смешанное с жестокостью. — Знаешь почему? Не потому что я трус! А потому что я считаю каждую гребаную копейку!

Кира замерла в дверном проеме.

— Потому что Соня хочет свадьбу! — продолжал орать Егор, и его лицо исказилось гримасой боли. — Она хочет платье, ресторан, гостей, праздник! Она это заслужила! А я не могу ей этого дать! Знаешь почему, Кира?

Я попытался схватить его за плечо:

— Егор, заткнись…

Но он стряхнул мою руку.

— Потому что все деньги, всё, что я зарабатываю, всё, что откладываю — идет тебе! На твои таблетки, на твоих врачей, на эту чертову операцию. Я не могу позволить себе свадьбу, пока ты у меня умираешь на руках! Я выбираю твою жизнь, а не своё счастье! Поняла ты, неблагодарная?!

Тишина, которая наступила после этих слов, была страшнее любого крика. Она звенела в ушах.

Кира стояла к нам спиной. Её плечи, до этого расправленные и гордые, вдруг опустились. Она словно стала меньше ростом. Весь её лоск, вся эта броня уверенной в себе стервы рассыпалась в прах.

— Егор… — выдохнул я, понимая, что он только что уничтожил её морально.

Брат тяжело дышал, опираясь руками о стол. Он вдруг осознал, что именно сказал. Злость ушла, оставив после себя пустоту и ужас.

— Кира… — прохрипел он. — Кир, я не…

Она не дала ему договорить.

Она медленно повернулась. Её лицо было белым, как мел. В глазах не было слез, только какая-то бездонная, черная пустота. Оскорбление? Нет, это было хуже. Это было чувство вины, которое раздавило её за секунду. Она услышала то, чего боялась больше всего: она — обуза. Камень на шее. Причина его несчастья.

— Я поняла, — прошептала она одними губами. — Спасибо за честность, братик.

Она развернулась и вышла в коридор.

— Кира, постой! — Егор дернулся за ней, но его качнуло, и он чуть не снес стул. Ноги не слушались.

Хлопнула входная дверь.

Егор рухнул на стул и закрыл лицо огромными ладонями.

— Сука… — простонал он. — Какой же я дебил… Ром…

Он поднял на меня красные, полные слез глаза.

— Рома, я не могу идти… Я свалюсь сейчас.

Он посмотрел на дверь, потом на меня с мольбой.

— Присмотри за ней, брат. Пожалуйста. Она сейчас натворит делов. Она же… она же дура, когда на эмоциях.

Я уже натягивал куртку. Мне не нужно было его просьб. Я и сам бы не оставил её одну в таком состоянии в ночном городе.

— Это даже не обсуждается, — бросил я, вылетая из квартиры. — Проспись, идиот.