Глава 15

Кира

Я смотрю на себя в огромное зеркало виллы и не узнаю собственное отражение.

Ледяная королева, смотревшая на меня оттуда последние семь лет, исчезла. На ее месте стоит растрепанная, невыспавшаяся, но абсолютно, до неприличия счастливая девушка. У меня припухшие от поцелуев губы, на ключице красуется крошечный, почти незаметный, но такой горячий след от его губ, а глаза блестят так, как не блестели ни от одной многомиллионной сделки.

Мы не спали до самого утра. Ни единой минуты.

Мы просто не могли остановиться, не могли надышаться друг другом. Каждое прикосновение Ромы, каждый его хриплый шепот в темноте, каждое признание сшивали мою разорванную душу заново, стежок за стежком. Я растворялась в нем, отдавая ему всю ту нежность, которую прятала под броней так долго. И сейчас, вспоминая, как его сильные руки обнимали меня на рассвете, когда мы лежали в спутанных простынях и смотрели, как океан окрашивается в розовый цвет, я невольно улыбаюсь.

Улыбаюсь так широко, что даже щеки начинают болеть.

Я подхожу к открытому шкафу, перебирая вешалки. Сегодня мне хочется надеть что-то легкое, воздушное. Никаких строгих силуэтов, никаких темных цветов. Я напеваю себе под нос какой-то незатейливый мотив, который крутили вчера в ресторане, вытаскивая легкое белое платье на тонких бретельках.

Всё наконец-то будет хорошо. Мы вернемся в Москву, я разорву этот чертов фиктивный контракт с Тони, пошлю к черту все условности, и мы с Ромой…

Раздается стук в дверь.

Я вздрагиваю, выныривая из своих сладких фантазий, и быстро накидываю на себя шелковый халатик поверх белья, завязывая пояс. Сердце делает радостный кульбит. Рома? Неужели не вытерпел и пришел, несмотря на наш уговор вести себя осторожно днем?

С улыбкой на губах я подлетаю к двери и распахиваю её.

Но на пороге стоит не Рома.

Анжелика.

Моя улыбка меркнет, инстинктивно уступая место настороженности. Лика переминается с ноги на ногу, теребя край своего пляжного парео. На её обычно кукольном, беззаботном лице сейчас нет ни капли привычной дурашливости.

— Можем поговорить? — спрашивает она. Так серьезно и как-то надломлено, что у меня по спине пробегает холодок.

Я напрягаюсь. В голове мгновенно вспыхивает тревожная мысль. Узнала? Она увидела нас с Романовым ночью? Услышала что-то?

— Заходи, — я отступаю в сторону, пропуская её в номер, и плотно закрываю за ней дверь. Внутренняя броня начинает стремительно выстраиваться вокруг моего только что оттаявшего сердца. — Что-то случилось?

Анжелика проходит в центр гостиной. Останавливается. Делает судорожный, глубокий выдох, словно готовится прыгнуть в воду со скалы.

А затем она вдруг улыбается.

Да так широко, безумно и ярко, что я на секунду всерьез начинаю думать, не тронулась ли она умом от мальдивского солнца.

Лика делает шаг ко мне, лезет в кармашек своей пляжной сумки и протягивает мне…

Тест?

— Это что? — спрашиваю я, на автомате беря в руки узкий кусок белого пластика.

Опускаю взгляд. В крошечном окошке четко, ярко и абсолютно безжалостно горят две красные полоски.

— Не могла тебе не рассказать, мы же всё-таки подруги! — весело, с какой-то истеричной радостью начинает ходить по комнате Анжелика, взмахивая руками. — А я всё никак не пойму, что меня тошнит-то последние дни! Думала, устрицы местные не зашли или акклиматизация. А оказывается, вот! Беременна, представляешь?!

Время в комнате останавливается.

Воздух вдруг превращается в густой, ледяной кисель. Я стою посреди залитой солнцем роскошной виллы, но внутри меня всё стремительно, неотвратимо холодеет. Словно кто-то нажал на выключатель и обесточил мое тело.

Смотрю на этот кусок пластика, и в голове начинается абсолютная, звенящая каша.

Две полоски. Тошнит. Беременна.

Господи.

Пазл складывается в моей голове с оглушительным, ломающим кости хрустом. Москва. Тот вечер, когда Рома разгромил меня словами в гримерке клуба. Тот свежий, багровый засос на его шее. Та безымянная девка, которую он подцепил на ночь, чтобы сбросить напряжение, и которой, как выяснилось позже, оказалась Лика.

Она беременна. От Ромы.

Новое, здоровое сердце в моей груди, которое еще пять минут назад билось от абсолютного счастья, сейчас с размаху бьется о ребра и, кажется, останавливается.

— Поздравляю…

Голос звучит жалко. Он дрожит, ломается на гласных. Меня саму начинает бить крупная, неконтролируемая дрожь, которую я даже не пытаюсь скрыть, потому что не могу. Пальцы, сжимающие тест, белеют.

— Спасибо! — Лика подлетает ко мне, забирает тест обратно и прижимает его к груди, как самое великое сокровище в мире. Её глаза светятся от триумфа. — Собираюсь сейчас пойти и сказать Роме! Как думаешь, он обрадуется? Блин, он же такой брутальный, наверное, он всегда хотел наследника! Я уже даже придумала, где будет свадьба… Боже, Кира, я так счастлива! Наконец-то, наконец-то мне попался нормальный, настоящий мужик! Обеспеченный, сильный…

Она всё говорит, говорит, тараторит без остановки, размахивая руками и планируя их совместное будущее. Их свадьбу. Их ребенка.

А я… я больше не разбираю слов.

Я слышу её голос глухо, отдаленно, словно сквозь толщу океанской воды. Черная, вязкая пустота затапливает мои легкие, вытесняя кислород.

Только что, прошлой ночью, Рома клялся мне в любви. Говорил, что я его единственная. Зашивал мою душу.

И он же снова вонзил мне нож в спину. Даже не зная об этом. Его случайная, грязная связь в Москве, та самая попытка «вытравить меня из головы», только что материализовалась в виде двух полосок на куске пластика.

Ледяная королева не растаяла. Она просто разбилась вдребезги.