Глава 17

Роман

Я стоял на палубе, опираясь поясницей о нагретый солнцем фальшборт, и гипнотизировал взглядом свои часы.

Без десяти два.

Внутри всё гудело от нетерпения, как натянутая струна. Мы договорились пересечься в два часа на террасе, чтобы пообедать. План был прост: я собирался сидеть напротив неё, смотреть, как она пытается сохранить свое глянцевое лицо перед этим придурком Тони, и незаметно, под столом, сводить её с ума. А вечером, когда стемнеет — забрать её снова.

Я улыбнулся собственным мыслям. После сегодняшней ночи я вообще с трудом представлял, как буду держать дистанцию. Хотелось просто подойти, закинуть её на плечо на глазах у всей этой тусовки и увезти туда, где никто не будет мешать.

Без пяти два.

Ровно два ноль-ноль.

Два ноль-пять.

Я начал хмуриться. Кира, конечно, девочка с характером, может и специально заставить себя ждать, чтобы показать, кто тут королева, но что-то внутри неприятно царапнуло. Слишком уж тихо было на их вилле.

Я отлепился от борта и сделал шаг в сторону сходней, собираясь пойти и проверить, не утопила ли она случайно своего «жениха» в бассейне, как и обещала.

Скрип досок на пирсе заставил меня поднять голову.

Я приготовился увидеть её — в каком-нибудь очередном сногсшибательном наряде, с идеальной укладкой и этим её надменным взглядом, от которого у меня теперь только сносило крышу.

Но вместо неё из-за пальм вывалился Тони.

На нем была всё та же цветастая рубашка, но вид у «звезды» был максимально помятый и раздраженный. Он шел быстро, агрессивно тыкая пальцами в экран своего телефона, а за ним по пятам семенил кто-то из персонала отеля, таща два огромных чемодана.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Тони заметил меня, остановился у трапа и раздраженно махнул рукой, сверкнув золотыми браслетами.

— Ромыч, отбой! — крикнул он, пряча телефон в карман. — Всё отменяется. Мы сваливаем.

Мои брови поползли на лоб. Я быстро спустился по трапу на пирс, преграждая ему дорогу.

— Чего? Случилось что?

Тони только досадливо поморщился и пожал плечами, словно речь шла о сломанном ногте, а не о срыве многомиллионной пиар-поездки.

— Да свихнулась малая, — он закатил глаза, всем своим видом показывая, как его достали бабские истерики. — Рвет и мечет, вообще не в духе. Залетел к ней в номер, а она там шмотки в чемодан швыряет. Вещи уже собрала, трансфер вызвала. Я ей говорю — у нас контракт, спонсоры, а она меня чуть вазой не убила.

Моё сердце остановилось.

Рвет и мечет? Улетает? Какого хрена?!

— Короче, — Тони хлопнул меня по плечу с пацанской фамильярностью, которая сейчас вызвала у меня лишь желание сломать ему руку. — Вы тут с Ликусей оторвитесь по полной, а мы обратно в Москву. Делать тут больше нечего, раз у моей королевы пмс головного мозга. Бывай, Ромыч!

Он обошел меня и зашагал по деревянному пирсу в сторону ресепшена, где их уже наверняка ждал багги.

Я остался стоять как вкопанный.

Что могло произойти? Утром всё было идеально. Она уходила от меня, растрепанная, счастливая, с припухшими губами. Я сам одевал её, я сам…

Стоп.

Перед глазами, как вспышка стробоскопа, возникла Анжелика. Её испуганное, заплаканное лицо полчаса назад на яхте.

«Я беременна… Это твой ребенок… Кира меня убьет, мы же подруги…»

Блять.

БЛЯТЬ!

Кровь мгновенно отлила от головы. Меня прошибло ледяным потом под палящим мальдивским солнцем.

Эта тупая, непробиваемая силиконовая курица сказала ей, что залетела от меня! — Сука!!!

Я сорвался с места.

Расстояние от пирса до седьмой виллы я преодолел за какие-то жалкие секунды, побив, наверное, все мировые рекорды по спринту.

Легкие горели. В голове билась только одна мысль: не успею. Снова не успею, снова отпущу, и эта чертова иллюзия, которую она себе выстроила, захлопнется навсегда.

Взлетаю на деревянное крыльцо. Дверь виллы приоткрыта — видимо, персонал уже выносил часть багажа.

Я врываюсь в гостиную, тяжело и хрипло дыша.

Кира стоит посреди комнаты. На ней строгий льняной костюм, темные очки сдвинуты на макушку, волосы стянуты в тугой, безжизненный узел. Ледяная броня, которую я с таким трудом, поцелуй за поцелуем, снимал с неё этой ночью, снова на месте. Застегнута на все пуговицы. Идеальная, недосягаемая, чужая.

Она с остервенением застегивает молнию на своей дизайнерской сумке.

Услышав мои шаги, она резко вскидывает голову. Её глаза — серые, колючие, полные такой концентрированной боли и ненависти, что меня словно бьет под дых.

— Пошел вон, Романов, — шипит она ледяным тоном, отступая на шаг от сумки. — Иначе я за себя не ручаюсь. Убью нахрен.

Я делаю шаг к ней, выставляя руки перед собой в примирительном жесте.

— Кира, меня послушай…

— Что я должна услышать? — она срывается на крик. — Как ты в очередной раз попользовался мной? А теперь женишься и будешь воспитывать ребенка?!

— Это не мой ребенок, — чеканю, глядя ей прямо в глаза.

Секундная пауза. А затем Кира вдруг смеется. Громко, горько, абсолютно надломлено. Этот смех режет меня по живому хуже любого ножа.

— Какой же ты урод, Романов, — качает головой, глядя на меня с нескрываемым отвращением. — Бросишь Анжелику с ребенком?

От её упрямства и этой слепой веры в худший сценарий у меня начинает закипать кровь. Я делаю еще два широких шага, сокращая дистанцию между нами почти до нуля.

— Ты меня слышишь? — рычу, нависая над ней. — Он не мой!

— Подруге я верю больше, чем тебе!

Меня просто выносит.

— Серьезно? Подруге? Это ты ее называешь подругой? Она с твоим женихом трахается!

Глаза Киры расширяются на долю секунды, но тут же сужаются снова. Она вздергивает подбородок с такой убийственной, мстительной гордостью, что я готов её придушить и зацеловать одновременно.

— А я с отцом ее ребенка. Квиты, получается.

Она тянется к ручке сумки, собираясь обойти меня и выйти за дверь.

— Да стоять, блять! — перехватываю её за предплечья, жестко, но не причиняя боли, и впечатываю спиной в стену рядом с дверным косяком.

Кира дергается, пытаясь вырваться, бьет меня кулаком по плечу, но я намертво фиксирую её, прижимаясь своим телом к её.

— Пусти! Не прикасайся ко мне!

— Я сказал, ты меня выслушаешь, — мой голос падает до угрожающего, глухого рыка. — Хочешь правду? Хочешь знать, как всё было с твоей драгоценной «подругой»? Так я расскажу.

Она замирает, тяжело дыша и глядя на меня с ужасом и ненавистью.

— Я спал с ней. Да. Я блять мужик и свободный. Но был в презервативе, Кира. И даже не кончал в него.

Кира застывает. Воздух со свистом застревает в её легких.

— Что?..

— То, она всегда дорабатывала ртом и глотала. Всё. На этом мое отцовство заканчивается. Физиологически невозможно забеременеть от того, что попадает в желудок. Твоя Лика тупая, как пробка, если думала, что сможет повесить этот залет на меня.

Я чувствую, как напряжение медленно покидает её тело. Плечи Киры опускаются.

— Но если не ты…

— Тони, — заканчиваю за неё. Я чуть ослабляю хватку на её руках, но не отстраняюсь. — Я сказал ей это прямо в лицо недавно на яхте. И она даже не стала отпираться. Твой «жених» обрюхатил твою «подругу», Кира. Вот такая вот у вас, блять, элитная тусовка.

Кира медленно прикрывает глаза. Прислоняется затылком к стене, словно из неё разом выкачали все силы. По её щеке скатывается одна-единственная слеза, оставляя влажную дорожку.

Я медленно выдыхаю, поднимаю руки и осторожно, большими пальцами, стираю влагу с её щек. Мои прикосновения заставляют её судорожно вздохнуть, но она не отстраняется.

— Ты уверен?

Я криво, невесело усмехаюсь.

— Как никогда, мелкая. Ты думаешь, я столько лет прожил и не научился предохраняться? Да сколько таких было, Кир, которые хотели привязать меня к себе ребенком? И гандоны воровали, и сперму выплевывали втихаря, пытаясь потом в себя запихать… Ты не представляешь, на что способны бабы ради чужого кошелька.

— Серьезно? И такое было?

Я тяжело вздыхаю и прижимаюсь лбом к её лбу.

— Было, Кир. Когда у тебя на счетах миллионы долларов, а лицо мелькает на спортивных каналах, вокруг вьется целая стая таких вот Лик. Для них залет от известного мужика — это джекпот. Пенсионный фонд. Я свои резинки всегда забирал с собой. Паранойя? Нет, мелкая. Суровый опыт.

Я чувствую, как она нервно сглатывает. Её руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, медленно поднимаются и ложатся мне на грудь. Пальцы неуверенно комкают ткань моей футболки.

— Так что расслабься. Твой рэпер оказался не таким параноиком. Ну, или просто тупым. И теперь это исключительно его проблема. И проблема вашего контракта.

При упоминании контракта Кира вздрагивает. Она открывает глаза, и в них плещется настоящая паника — не женская, а профессиональная.

— Боже мой… Алиса меня убьет, — шепчет, глядя куда-то сквозь меня. — Спонсоры… У нас же прописан идеальный имидж. Свадьба. А тут — беременная подруга невесты от жениха. Это скандал, Рома. Это грязь на все таблоиды. Они разорвут меня на части.

— Никто тебя не разорвет, — жестко отрезаю я. — Потому что ты в этом дерьме больше не участвуешь.

Я обхватываю её лицо ладонями, заставляя смотреть только на меня.

— Ты звонишь Алисе. Говоришь, что Тони нарушил условия контракта, изменил тебе и обрюхатил девку из вашей же тусовки. Пусть ваши юристы выбьют из него неустойку. Ты — жертва обстоятельств. Обманутая невеста. Ты разрываешь помолвку и выходишь из этой игры чистой.

Кира смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Ром… я не могу тут оставаться. У меня нервы сдали. Я когда этот тест увидела, я думала, что сдохну. Я ненавидела тебя так сильно, что дышать не могла.

Её голос ломается, и она утыкается лбом мне в ключицу.

Я крепко прижимаю её к себе, зарываясь лицом в её волосы.

— Знаю, мелкая. Знаю, — шепчу, гладя её по спине. — Прости. Если бы я знал, к чему приведет та случайная связь, я бы близко к этой дуре не подошел. Но я не могу изменить прошлое. Я могу только поклясться, что больше никогда не дам тебе повода усомниться во мне.

— Ты правда заставил её глотать? — вдруг приглушенно, куда-то мне в грудь бубнит она.

Я замираю на секунду, а потом меня просто прорывает на смех. Громкий, искренний, снимающий остатки стресса.

— Кира блять! — смеюсь, чуть отстраняя её от себя, чтобы заглянуть в лицо. — Мы сейчас серьезно будем обсуждать мои сексуальные техники с левыми бабами?

— Я должна знать все детали. Чтобы убедиться в твоем алиби.

— Мое алиби железное, — наклоняюсь и легко кусаю её за нижнюю губу. — Но если тебя так интересуют технические вопросы, я могу провести для тебя практический мастер-класс. Покажу всё, на что способен. И, в отличие от Лики, тебе я позволю всё.

Уголки её губ наконец-то ползут вверх.

— А покажи.