Глава 19

Роман

Я спускался по ступенькам своего застекленного офиса с чувством абсолютного, звенящего триумфа.

Всё складывалось идеально. Моя девочка только что сделала то, чего я так отчаянно для неё хотел — сбросила с себя этот семилетний груз обид. Я видел, как она улыбается брату. Видел, как расправляются её плечи, как уходит напряжение, которое я физически ощущал в ней каждый день.

Вот она стоит. Вот она перехватывает мой взгляд и улыбается мне — открыто, тепло, так, как умеет улыбаться только моя Кира.

Вот она достает из кармана пальто завибрировавший телефон, опускает глаза на экран, и…

В следующую секунду этот самый телефон, стоящий как подержанная иномарка, летит прямо мне в лицо.

Рефлексы бойца сработали быстрее мозга. Я резко дернул головой, уходя с линии атаки, и тяжелый аппарат со свистом пролетел мимо, с глухим хрустом разлетевшись о кирпичную стену позади меня.

Сам факт такой резкой, неадекватной смены настроения ввел меня в полный ступор. Я замер на последней ступеньке.

Мы смотрели друг на друга через разделяющие нас метры.

Её грудь тяжело вздымалась. Губы были сжаты в тонкую, бескровную линию. Сейчас моя девочка была похожа на разъяренного быка на корриде — сделай хоть одно неверное движение, и затопчет нахрен.

Что я сделал-то?!

Кира лихорадочно обвела глазами пространство вокруг себя. Её взгляд зацепился за тяжелый пластиковый шейкер с водой, забытый кем-то из пацанов на краю ринга. Она схватила его и с диким, неженским остервенением швырнула в меня.

Я снова увернулся. Шейкер грохнулся на маты, разбрызгивая воду.

— Кира?! — разнесся по залу ошарашенный рык Егора.

Брат подлетел к ней, растерянно переводя взгляд с лужи на полу на меня, стоящего в позе полного непонимания.

Кира даже не посмотрела на Егора. Она вытянула руку, тыча в меня дрожащим пальцем.

— Хочешь, чтобы я простила тебя? — процедила она так, что в зале, кажется, упала температура. — Прибей его. Сейчас же. Впечатай этого ублюдка в маты.

Егор ошарашенно вылупился на меня, потом на сестру.

— Чего?

Я не стал ждать, пока мой новоиспеченный тренер решит вспомнить старые обиды и реально кинется на меня с кулаками. В три длинных шага я преодолел оставшееся расстояние, попутно уворачиваясь от свернутого полотенца, которое Кира успела схватить с каната ринга и запустить мне в голову.

— Мелкая, тормози! — перехватил её запястья, когда она замахнулась для очередного броска.

Она билась в моих руках, как пойманная птица, шипя сквозь стиснутые зубы:

— Пусти, мразь! Не прикасайся ко мне! Ненавижу!

— Да что случилось-то, блять?! — рявкнул я, встряхнув её, чтобы привести в чувство. — Какая муха тебя укусила? Минуту назад всё нормально было!

— Нормально?! — она запрокинула голову, её глаза сверкали безумием и слезами. — Нормально, Романов?! Ты с ней в клинику ходил! УЗИ делали, да?! Выбирали, какого цвета ползунки покупать?!

Я замер. Хватка на её запястьях чуть ослабла, чем Кира тут же воспользовалась, с силой вырвав руки и отступив за спину растерянного Егора.

— Какая клиника? — нахмурился брат, вклиниваясь между нами и выставляя руки. — Так, брэк. Ром, отойди на шаг. Кир, выдохни и объясни толком.

— Мой телефон… — она ткнула дрожащим пальцем в сторону разбитого вдребезги аппарата у кирпичной стены. — Везде! Во всех новостях! Статья о том, что он — отец ребенка Анжелики. И фото. Эксклюзивные, мать их, фото папарацци, где они вместе выходят из клиники!

До меня наконец-то дошло.

Пазл сложился с оглушительным треском. Я с силой провел ладонью по лицу, глухо выругавшись:

— Сука…

— Вот именно! — выплюнула Кира. Её буквально трясло от ярости. — Ты жалкий, лживый кусок дерьма! Ты клялся мне… Ты говорил, что физически невозможно… А сам…

— А ну, закрой рот и слушай сюда, — мой голос лязгнул металлом.

Я шагнул вперед, плечом отодвигая Егора в сторону так, словно он весил как пушинка.

— Я сказал — слушай!

Кира вздрогнула, но подбородок вздернула высоко, глядя на меня с вызовом.

— Фотографии настоящие.

Она издала сдавленный всхлип, словно я ударил её под дых.

— Я так и знала…

— Я не договорил! Мы действительно были в клинике. Вчера. Потому что эта силиконовая дура начала строчить мне сообщения с угрозами, что если я не отстегну ей круглую сумму, она сольет прессе «правду» о том, что ребенок мой. Тони её послал, бабки от спонсоров кончились, и она решила доить меня.

Кира замерла. Её грудь всё еще тяжело вздымалась, но во взгляде, помимо боли, появилось смятение.

— И что ты сделал? — хмуро спросил Егор, выступая в роли голоса разума.

— Что я сделал? Я приехал к ней, взял её за шкирку, закинул в машину и отвез в самую дорогую частную клинику в Москве, — говорил быстро, чеканя каждое слово. — Я заставил её сдать неинвазивный пренатальный тест на отцовство. Да, его делают на ранних сроках. И да, стоит он как крыло от самолета, но мне было абсолютно плевать. Я сдал кровь, она сдала кровь. И мы подписали бумагу в присутствии моего юриста, что как только придет отрицательный результат — а он придет отрицательный, я в своих резинках уверен, — она пишет публичное опровержение и исчезает из нашей жизни навсегда. Иначе я сотру её в порошок за шантаж и клевету.

Я запустил руку в карман джинсов, достал свой телефон, быстро разблокировал экран и нашел вчерашнюю переписку с адвокатом. Открыл скан документа и сунул телефон Кире прямо в лицо.

— Читай. Договор об оплате ДНК-теста. Моя фамилия. Её фамилия. И пункт о неразглашении, который эта тупая курица, видимо, нарушила, решив всё-таки словить хайп напоследок, пока результаты не готовы. Папарацци к дверям клиники она сама и вызвала, сто процентов.

Кира неверяще смотрела на светящийся экран. Её глаза бегали по строчкам юридического текста с печатями. Она моргнула один раз, другой. Ледяная маска на её лице начала трескаться.

Егор, заглянувший в экран через её плечо, присвистнул.

— Ну, Анжелика… Ну, тварь.

Телефон в моей руке дрогнул. Я выключил экран и убрал его обратно в карман.

Я смотрел на свою девочку. На то, как спадает с неё напряжение, оставляя после себя лишь бесконечную усталость, бледность и дрожь.

— Не подходи ко мне, Романов. Пока не принесешь документы, где будет отрицательный результат, понял меня? — её голос звучал глухо, почти безжизненно, но в глазах плескалась непреклонная сталь.

— Кира… — я сделал неосторожный полшага вперед, инстинктивно желая прижать её к себе, успокоить, стереть эту боль с её лица.

— Не подходи, я сказала! — она резко отшатнулась, выставляя перед собой дрожащую ладонь, словно защищаясь.

Егор тяжело вздохнул и молча шагнул, задвигая её себе за спину. Встал между нами глухой стеной.

— Ром, тормози, — негромко, но веско сказал он. — Дай ей выдохнуть. Ты же видишь, её сейчас сорвет окончательно. Не дави.

Я стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Желваки на скулах заходили ходуном. Хотелось разнести этот гребаный зал по кирпичику, поехать и свернуть шею той силиконовой твари, которая устроила весь этот цирк, но я заставил себя остановиться. Медленно поднял руки в примирительном жесте.

— Понял, — мой голос прозвучал неестественно хрипло.

Я посмотрел поверх плеча Егора, ловя взгляд Киры.

— Результаты будут через три дня. Я оплатил самый срочный тариф, быстрее физически невозможно, — чеканя каждое слово, произнес я. — Как только официальная бумага из лаборатории будет у меня в руках, я приеду. И тогда мы поговорим. Нормально поговорим, мелкая.

Кира ничего не ответила. Она судорожно сглотнула, отвернулась и пошла к выходу из зала. Её спина была неестественно прямой, шаги быстрыми, но я слишком хорошо её знал — она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

— Я отвезу её домой, — бросил Егор, подбирая с пола ошметки разбитого телефона Киры. Он тяжело посмотрел на меня. — А ты… решай свои проблемы, Романов. Пока они не разрушили вас окончательно.

Я остался стоять посреди зала, слушая, как хлопнула входная дверь.

В груди зияла черная, сосущая пустота. Три дня. Мне нужно пережить без неё три гребаных дня.

Я достал из кармана телефон и набрал номер своего безопасника. Гудки казались бесконечными.

— Да, Роман Андреевич?

— Найди Анжелику. Где бы она сейчас ни была. И звони адвокатам. Я пущу эту суку по миру задолго до того, как придут результаты теста.