Глава 6

Роман

Вспышка. Щелчок затвора. Еще вспышка.

Я стою, прислонившись плечом к металлической сетке октагона, скрестив руки на груди, и смотрю, как она работает.

Алиса была права на все двести процентов. Контраст бьет по нервам мощнее любого энергетика. Жесткие, черные маты, стальные прутья клетки, полумрак клуба — и она. В каком-то нереальном, агрессивно-сексуальном наряде, с этим своим шрамом, который сейчас не прячут, а наоборот, выставляют как боевой орден.

Она двигается по рингу так, словно родилась здесь. Холодная. Недоступная. Высокомерная.

Вся съемочная площадка бегает вокруг нее на цыпочках, боясь лишний раз дыхнуть. Ледяная королева в своей стихии.

Но я смотрю на её идеальное лицо, на этот надменный прищур серых глаз, и внутри меня всё переворачивается.

Потому что прямо сейчас, пока фотограф орет «Да, Кира, дай мне страсть, дай мне лед!», в моей голове бьется только одна-единственная, оглушительная мысль.

Она приревновала.

Сука, она приревновала меня.

Меня кроет. Натурально, мать его, накрывает такой волной дикой, неадекватной, пацанской эйфории, что мне приходится до боли сжать челюсти, чтобы не расплыться в идиотской улыбке прямо здесь, на глазах у всей этой гламурной тусовки.

Дыхание перехватывает, а в груди словно взрывается фейерверк. Мне тридцать семь лет. Я взрослый, битый жизнью мужик, владелец бизнеса, человек, который только что хладнокровно, словами уничтожил её в гримерке. А внутри меня сейчас прыгает от счастья сопливый подросток.

Ей. Не. Плевать.

Семь лет прошло, у неё на пальце булыжник от какого-то расписного клоуна Тони, она строит из себя неприступную диву, но один след от чужих губ на моей коже — и она теряет контроль.

Пальцы сами собой тянутся к шее, касаясь того самого места, где красуется синяк.

Вчерашняя ночь.

Секс, кстати, был отличным. Действительно качественным, горячим, без лишних соплей. Я снял напряжение, которое выкручивало мне яйца с момента нашей встречи у ресторана.

Я даже имени её не помню. То ли Лика, то ли Вика.

Зацепил её чисто на инстинктах, чтобы выбить из головы запах ванили и эти серые глаза. Мы просто поехали в отель, и она сделала всё, что от неё требовалось. Идеальное тело, нулевая смысловая нагрузка.

Но сейчас, глядя на то, как Кира меняет позу перед объективом, хищно выгибая спину, я понимаю: эта безымянная девица сослужила мне лучшую службу в жизни. Она стала идеальным триггером.

Мой взгляд скользит по левой руке Киры. В свете софитов на её безымянном пальце нагло сверкает помолвочное кольцо.

Тони. Значит, Тони.

Она играет в свою игру, прячется за этого рэпера, выставляет его как щит. Что ж. В любую игру можно играть вдвоем.

Я засовываю руку в карман джинсов и достаю телефон. Разблокирую экран.

Если у Киры есть её Тони-Джони, с которым она выходит в свет и строит иллюзию идеальной жизни, то почему я должен строить из себя скорбящего монаха? У меня тоже может быть кто-то.

Палец быстро листает список последних вызовов.

Нахожу номер, записанный просто одним эмодзи — бокалом шампанского. Та самая вчерашняя «подруга».

Я не собирался ей больше звонить. Думал, это разовая акция по сбросу давления. Но сейчас правила изменились.

Я смотрю на Киру. Она как раз поворачивает голову в мою сторону. Вспышка на секунду освещает её лицо, и наши взгляды встречаются. Я вижу, как напрягаются её плечи, как она чуть прикусывает нижнюю губу — свой старый, нервный жест.

Глядя ей прямо в глаза, я медленно, с легкой, дразнящей ухмылкой, подношу телефон к уху.

Гудки идут недолго.

— Да, котик? — раздается в трубке жеманный, радостный голос вчерашней ночи. — Я думала, ты не позвонишь.

— Привет. Какие планы на вечер?

— Для тебя — абсолютно свободна, — тут же мурлычет девица.

— Отлично. Я забронирую столик. Сброшу адрес.

— Буду ждать!

Я сбрасываю вызов и прячу телефон обратно в карман. Улыбка на моем лице становится шире.

Кира резко отворачивается от меня к фотографу, вздернув подбородок так высоко, что, кажется, сейчас сломает шею. Она начинает позировать с такой агрессивной, яростной отдачей, что даже стилисты испуганно перешептываются.

Злись, мелкая. Злись.

Посмотрим, на сколько тебя хватит, когда я начну играть по твоим правилам.

***

Съемка наконец-то сворачивается.

Кира, ни разу больше не взглянув в мою сторону, уходит в гримерку с прямой, как струна, спиной. Вокруг нее тут же начинает суетиться стайка ассистентов, а я отлипаю от сетки октагона и иду искать ту, которая держит все ниточки от этой идеальной глянцевой марионетки.

Алиса обнаруживается у плейбека. Она что-то увлеченно скроллит в планшете, попутно отдавая короткие команды осветителям.

Я подхожу к ней бесшумно, со спины. Нагло вытягиваю из её пальцев бумажный стаканчик с остывшим кофе, делаю глоток и морщусь. Дрянь редкостная.

— Эй! — она возмущенно оборачивается, но, увидев меня, лишь закатывает глаза и привычным жестом забирает свой кофе обратно. — Тебя в Америке манерам не учили, Романов?

Я опираюсь локтем о высокий стол, нависая над ней, и перехожу сразу к делу, без прелюдий.

— Где и когда Кира ужинает со своим Джони?

Алиса замирает. Она медленно опускает стаканчик, сдвигает свои массивные очки на кончик носа и смотрит на меня так, словно я спросил у нее секретные коды от запуска ядерных ракет.

— Чего? — искренне удивляется она. — Мне-то откуда знать?

Я молчу. Просто смотрю на нее сверху вниз своим самым невозмутимым, тяжелым взглядом, прекрасно зная, что на нее эти фокусы не действуют, но и она знает, что от меня так просто не отделаться.

Алиса тяжело, театрально вздыхает, скрещивая руки на груди.

— Тебе это зачем знать?

Я делаю полшага вперед, вторгаясь в её личное пространство. Склоняюсь к самому её уху и растягиваю губы в хитрой, обволакивающей улыбке.

— Али-и-иса… — тяну я её имя, надвигаясь на неё, как сытый кот на миску со сметаной, почти мурлыча.

Она фыркает, пытаясь сохранить лицо строгой бизнес-леди, но уголки её губ предательски дрогнули.

— Ой, обольститель хренов, — она отмахивается от меня планшетом, но не отстраняется. — С чего ты взял, что я вообще могу это знать, Ром?

— Потому что ты её агент, — спокойно и с абсолютной уверенностью констатирую я. — А значит, ты точно знаешь, где именно они сегодня будут ужинать, чтобы «совершенно случайно» послать туда нужных людей сфоткать их гребаную идиллию для светской хроники. Я знаю, как ты работаешь, Алис.

Она прищуривается, сканируя мое лицо. Мы слишком хорошо друг друга изучили за эти годы, чтобы играть в прятки. Она понимает, что я не отступлю, а я понимаю, что она уже готова сдать мне все явки и пароли просто ради того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Алиса обожает хорошее шоу.

— Сегодня в восемь, — наконец сдается она, понижая голос. — В «Павильоне» на Патриках. У них столик на веранде.

Она вдруг хватает меня за лацкан рубашки, и её глаза становятся серьезными.

— Что ты собираешься устроить, Романов? Не глупи. Одно дело искры на площадке, а другое — публичный скандал. У неё контракт с ювелирным домом.

Я широко, искренне улыбаюсь. Адреналин уже бьет по венам, предвкушая вечер.

— Никаких скандалов. Исключительно светская беседа.

Не давая ей возможности прочитать мне еще одну лекцию о морали, я наклоняюсь и смачно, с громким звуком, целую её прямо в губы.

— Фу, дурак! — Алиса тут же начинает отплевываться и брезгливо вытирать рот тыльной стороной ладони, хотя в её глазах пляшут смешинки.

— Спасибо! — кричу я, уже развернувшись и шагая спиной вперед к выходу. Машу ей рукой. — С меня причитается!

***

Получить столик на веранде ресторана «Павильон» на Патриарших прудах вечером в пятницу — задача со звездочкой. А получить конкретный столик, вплотную прилегающий к тому, что забронирован на имя восходящей рэп-звезды, — это уже из разряда фантастики.

Но в Москве нет ничего невозможного, если у тебя есть наглость и достаточное количество нулей на банковском счете.

Метрдотель, вышколенный сноб в идеальном костюме, сначала вежливо улыбался и щебетал про «полную посадку» и «лист ожидания на месяц». Но когда я небрежно придвинул к нему по мраморной стойке сумму, равную его полугодовой зарплате, в его глазах вспыхнуло озарение. Внезапно выяснилось, что один столик «как раз только что отменили», и он совершенно случайно находится именно там, где мне нужно.

Деньги решают многое. А когда к деньгам прилагается спокойный, не предвещающий ничего хорошего взгляд человека, привыкшего брать свое, они решают всё.

Мы приехали за полчаса до времени «Ч». В девятнадцать тридцать.

Моя спутница — та самая вчерашняя ночная подруга, чей номер был записан у меня под эмодзи бокала — шла рядом, цокая каблуками. На ней было платье, которое больше походило на широкий пояс, и декольте, нарушающее законы гравитации. Идеальная, глянцевая, абсолютно пустая. То, что нужно для роли раздражителя.

Метрдотель с поклоном провел нас на веранду и отодвинул для нее стул.

Девица огляделась по сторонам, оценивая интерьер, публику и вид на пруд. Ее глаза загорелись тем самым узнаваемым блеском, который появляется у таких женщин при виде откровенного, тяжелого люкса.

— Офигеть, Ром… — проворковала она, наклоняясь ко мне так, чтобы я мог в деталях рассмотреть ее грудь. — Тут же так дорого. Это всё для меня?

Я вальяжно откинулся на спинку кресла, скользнув взглядом по пустующему соседнему столику. Расстояние между нами — метр. Идеально. Слышно будет каждое слово.

— А для кого еще, — хмыкнул я, делая знак официанту.

Я заказал самое дорогое шампанское из карты бара просто для того, чтобы занять её рот и руки. Пока она ворковала, щебетала о каких-то салонах красоты, Мальдивах и своих подругах, я методично отсчитывал минуты.

Восемь ноль-ноль.

Двери на веранду распахнулись.

Я сидел так, что вход был в зоне моего бокового зрения. Я даже не повернул головы. Продолжал делать вид, что внимательно слушаю щебетание своей блондинки, но всё мое тело натянулось, как струна. Инстинкты хищника взвыли.

Они вошли.

Даже не глядя на неё в упор, я почувствовал, как изменился воздух. Услышал этот дурацкий, громкий, абсолютно неуместный в таком заведении голос её «Джони-Тони».

— Йоу, братик, наш стол где? Там, у окна? От души!

Я ждал. Ждал, когда она пройдет мимо. Ждал, когда её взгляд зацепится за меня. Предвкушал, как дрогнет её идеальная ледяная маска, когда она поймет, что я сижу здесь, в метре от неё, с другой бабой, наслаждаясь жизнью.

Я медленно поднес бокал с виски к губам, приготовившись к визуальному удару.

Но сценарий с треском полетел к чертям.

Моя блондинка вдруг замерла на полуслове. Её глаза округлились, рот приоткрылся, а в следующую секунду она издала такой ультразвуковой визг, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули:

— Кира!!!

Я поперхнулся виски.

Что?

Опускаю бокал, медленно поворачиваю голову.

Кира застыла в полушаге от нашего столика. На ней шикарный костюм молочного цвета с юбкой в пол, волосы уложены волосок к волоску. Её фарфоровое лицо на долю секунды искажается от искреннего, неконтролируемого шока. Её огромные серые глаза перескакивают с моей блондинки на меня, потом снова на блондинку.

Пазл в моей голове складывается с оглушительным щелчком.

Моя ночная «разрядка» — её знакомая. Подруга. Да ладно?!

Внутри меня поднимается дикая, просто сумасшедшая волна адреналина и самодовольства.

Господи, какой же я гений!

Судьба — красивая сука, но сегодня она явно на моей стороне. Я хотел просто помаячить у Киры перед глазами, а вытащил джекпот. Подцепил девку из её же тусовки!

Кира быстро берет себя в руки. Ледяная броня захлопывается с тихим лязгом. Она выпрямляет спину и натягивает на лицо дежурную, светскую улыбку.

Моя спутница уже вскочила со стула и бросилась к ней обниматься.

— Кирочка! Обалдеть! — пищит блондинка, целуя воздух около её щеки. — А ты какими судьбами тут?

— Привет… Анжелика, — ровным, почти замораживающим тоном отвечает Кира, позволяя себя обнять.

Анжелика? Твою мать. Я всю ночь называл её Викой. Или Ликой. Пофиг.

— А мы тут с моим молодым человеком ужинаем, — гордо заявляет теперь уже Анжелика, разворачиваясь и делая широкий жест в мою сторону. — Рома, познакомься! Это Кира, мы с ней в одном агентстве раньше числились. Кира, это Рома. Мой… ну, ты понимаешь.

Я медленно, с вальяжной грацией хищника поднимаюсь из-за стола. Засовываю одну руку в карман брюк, а вторую протягиваю Кире. На моем лице — маска вежливого, абсолютно безразличного интереса.

— Очень приятно.

Кира смотрит на мою протянутую руку так, словно это ядовитая змея. Она понимает правила игры. И она принимает их.

— Взаимно. — она вкладывает свои тонкие, холодные пальцы в мою ладонь.

— О, Ликуся! — раздается сзади громовой бас Тони.

Он подходит к нам.

Лика? Значит, Кира назвала её полным именем, а этот клоун использует сокращение.

Анжелика-Лика радостно всплескивает руками.

— Тони! Приветики!

Она шагает к нему. И вот тут происходит то, от чего у меня внутри всё мгновенно кристаллизуется.

Лика обнимает его. Тянется, целует в щеку. Вроде бы обычное светское приветствие.

Но я боец. Мой глаз натренирован замечать микроскопические движения, изменения стойки, смещение центра тяжести.

Я смотрю на Тони. Его левая рука ложится на талию Лики, а потом плавно, уверенно и абсолютно по-хозяйски скользит вниз.

Прямо на задницу.

Твою ж...

Он ее трахает.