Глава 7

Кира

Ублюдок.

Тварь.

Самовлюбленный, циничный, беспринципный мудак.

Мой внутренний словарь нецензурной брани, который я тщательно скрывала за фасадом светской леди, сейчас пополнялся новыми, изощренными этажами. Я перебирала в уме все проклятия мира, мысленно наматывая кишки Романова на его же собственную самоуверенную ухмылку.

Когда я увидела его за столиком с Анжеликой у меня внутри словно разорвалась граната с битым стеклом.

С Ликой! Боже, из всех женщин Москвы он подцепил именно этот ходячий набор силикона и брендовых шмоток с интеллектом хлебного мякиша.

Он притащил её сюда. Сюда! В ресторан, где у меня был забронирован столик. Знал ли он? Конечно, знал. Это не совпадение. Это спланированная, хладнокровная казнь.

— Слушайте, а че мы будем по разным углам жаться? — пробасил Тони, обнажая свои виниры. — Веранда-то не резиновая. Йоу, официант! А ну-ка сдвиньте нам столы! Сделаем общий вайб, посидим по-братски!

У меня внутри всё оборвалось.

— Тони, — я попыталась перехватить его руку, натягивая самую ласковую улыбку, на которую была способна. — Милый, мы же хотели поужинать вдвоем. Обсудить меню на свадьбу…

— Да успеем мы меню обсудить, малая! Тут же свои люди! Ликуся, садись рядом! Ромыч, падай!

Я бросила на Рому умоляющий взгляд.

Откажись.

Скажи, что вы хотите уединения.

Скажи, что тебе не интересен рэп. Сделай хоть что-нибудь!

Но этот подонок лишь медленно, растягивая губы в дьявольской ухмылке, кивнул.

— С удовольствием составим вам компанию.

Официанты, вышколенные до автоматизма, в ту же секунду сдвинули два столика.

И вот мы сидим.

Тони и Лика с одной стороны, я и Рома — с другой. Прямо друг напротив друга. Нас разделяло не больше метра белой крахмальной скатерти.

Метр, который казался мне линией фронта.

— Так прикинь, Тони, мне вчера в ЦУМе тупо не досталась та лимитированная сумка! — тут же защебетала Лика, наклоняясь вперед и вываливая свое декольте прямо на стол. — Я им говорю — я же инфлюенсер, а они мне про какую-то очередь!

— Да ты че! Беспредел вообще, — закивал Тони, отправляя в рот кусок тартара. — Надо было мне набрать, я бы директора их напряг. Мы бы этот вопрос на раз-два порешали.

Их беседа полилась сплошным потоком бессмысленного, тупого трепа. Они обсуждали бренды, тачки, охваты в соцсети и какого-то кальянщика из Дубая. Они были так увлечены друг другом и звуком собственных голосов, что абсолютно, тотально не замечали того ядерного реактора, который плавился прямо у них под носами.

Я не смотрела на Тони. Я смотрела только на него.

Рома сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Его пиджак был расстегнут, белая рубашка натягивалась на широких плечах.

Он молчал.

Он просто смотрел на меня.

Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он не отрывался от моего лица ни на секунду. Скользил по моим губам, спускался к вырезу, а затем медленно возвращался к глазам. В этом взгляде не было стеснения или попытки скрыть интерес. Это был взгляд абсолютного, уверенного в себе хищника, который загнал добычу в угол и теперь играет с ней перед тем, как сожрать.

«Ненавижу», — кричали мои глаза.

«Я знаю. И мне плевать», — отвечала его ухмылка.

Мой взгляд скользнул к его шее. Из-под расстегнутого воротника рубашки предательски выглядывал край того самого багрового засоса. Мой желудок сделал кульбит.

Я представила, как эта силиконовая кукла стонала под ним. Как его грубые, мозолистые ладони сжимали её. Как он целовал её так же, как на улице целовал меня.

Мразь. Какая же он мразь.

Я вздернула подбородок, вложив в свой взгляд столько презрения и холода, что им можно было заморозить ад.

Рома уловил траекторию моего взгляда. Он издевательски медленно поднял руку и почесал шею ровно в том месте, где был засос.

Я взяла вилку и с такой силой вонзила её в кусок стейка на своей тарелке, что зубцы скрежетнули по фарфору. Звук получился резким, неприятным.

— Ой, Кир, ты чего такая нервная? — Лика прервала свой монолог о филлерах и посмотрела на меня. — У тебя всё хорошо? Ты прям бледная какая-то. Может, устрицы несвежие?

— У меня всё просто великолепно, Анжелика, — процедила сладким, как патока, голосом. — Просто мясо оказалось… жестковатым. Не люблю, когда попадается дешевка, которую пытаются выдать за премиум.

Рома усмехнулся. Взял свой бокал с виски, салютуя мне.

— А ты не жуй, Кира. Глотай целиком. Или зубы сломаешь. С такими вещами нужно уметь обращаться. Опыт нужен.

Краска мгновенно залила мои щеки.

Тони, не уловив двойного дна, радостно заржал:

— Во-во, братан, дело говоришь! Моя малая вечно всё усложняет. Ей бы расслабиться. А ты вообще чем по жизни двигаешься, Ромыч? Бизнес, крипта? Вид у тебя серьезный.

Рома медленно оторвал от меня взгляд и посмотрел на Тони.

— Я бью людей.

— Эм… В смысле? — Тони нервно сглотнул.

— В прямом. Я владелец бойцовских клубов. ММА. Мы берем тех, кто слишком много болтает, запираем в клетке и учим манерам, — Рома сделал глоток виски. — А еще я беру то, что принадлежит мне. Рано или поздно.

Сказав это, он снова перевел взгляд на меня.

— Ой, как брутально! — взвизгнула Лика, захлопав в ладоши. — Я обожаю сильных мужчин! Настоящий альфа!

Я стиснула зубы.

— На твоем бы месте я была осторожнее, Лика. Такие мужчины быстро перегорают.

Рома подался вперед.

— Я никогда не перегораю, Кира.

***

— Кир, а ты не знаешь, где тут дамская комната? — вдруг спросила Лика, захлопав наращенными ресницами и прерывая наше негласное состязание в гляделки.

— Понятия не имею.

— О, я покажу! — тут же подскочил Тони с энтузиазмом, которого хватило бы на сбор стадиона. — Мне тоже надо отлить. Погнали, Ликуся!

Они быстро ретировались, лавируя между столиками, и оставили нас вдвоем.

Тишина между нами мгновенно стала плотной, искрящейся от напряжения. Как только широкая спина Тони скрылась за дверями ресторана, я подалась вперед, опираясь локтями о край стола.

— Зачем ты тут?

Рома вскинул брови в картинном, абсолютно фальшивом изумлении.

— В смысле? Ужинаю со своей девушкой.

— Девушкой? — я не выдержала и издала короткий, едкий смешок. — Ты серьезно? Анжелика — твоя девушка?

Он лениво пожал плечами, крутя в руке стакан с золотистой жидкостью.

— А почему нет? Красивая, мозг не компостирует, отлично сосет. Что еще нужно мужику для счастья?

У меня буквально глаза на лоб полезли от его непробиваемой наглости.

— Ты идиот? — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

— Да вроде нет. А ты дура?

— Что?

— Ты же в курсе, чем они там сейчас занимаются? — он небрежно кивнул в ту сторону, куда ушла наша «сладкая парочка».

Я внутренне подобралась. Инстинктивно опустив глаза, я принялась нервно разглаживать белоснежную тканевую салфетку на своих коленях, лишь бы не смотреть на него.

— Справляют нужду?

Рома усмехнулся.

— Точно. Он опустошает свои яйца, а она высасывает из него пропуск в вашу элитную тусовку и спонсорство для своих новых лимитированных сумок. Идеальный симбиоз.

Я снова рассмеялась.

— И зная это, ты всё равно называешь её своей девушкой? Какое жалкое зрелище, Романов.

Он подался вперед.

— А ты, зная это, всё равно называешь его своим женихом?

Я замерла, судорожно сглотнув.

Слова застряли в горле, потому что крыть было нечем.

— Это… это другое. Это взаимовыгодное партнерство. Статус.

Рома медленно поставил стакан с виски на стол.

А затем раздался резкий, царапающий звук ножек по паркету. Он одним плавным движением отодвинул свой тяжелый стул, переставил его за угол стола и оказался вплотную ко мне.

Настолько близко, что наши колени соприкоснулись, а его запах — терпкий, дурманящий, смешанный с ароматом дорогого алкоголя — полностью вытеснил кислород из моих легких.

— Статус, значит? — его голос понизился до бархатного, темного шепота, от которого по моей спине побежали мурашки.

Прежде чем я успела возмутиться или отодвинуться, его рука нырнула под длинную белоснежную скатерть.

Мое сердце пропустило удар.

Его ладонь легла прямо на мое колено. Сквозь тонкий шелк юбки я физически ощутила жар его тела.

— Рома… — выдохнула, почти в панике оглядываясь по сторонам. Веранда была полна людей, играл легкий джаз, звонко чокались бокалы. Мы были на виду у всех. — Что ты делаешь? Руку убери.

— А то что? Позовешь своего жениха? Который прямо сейчас зажимает в туалете мою девушку?

Его ладонь медленно, неотвратимо поползла вверх по моему бедру.

— Не надо… — прошептала, но это прозвучало жалко.

Я зажмурилась.

Тело предавало меня с пугающей скоростью.

Каждое движение его пальцев посылало разряды тока прямо в низ живота.

— Ты можешь врать журналам, Алисе, своему клоуну, — его дыхание обжигало мне шею. Он говорил медленно, вкрадчиво, словно гипнотизировал. — Ты можешь врать даже самой себе, Кира. Но твое тело… оно мне не врет. Оно помнит.

Его рука поднялась еще выше. Дыхание со свистом вырвалось из моих легких, когда его пальцы достигли кружева моих трусиков.

Я свела ноги, пытаясь остановить его, но Рома легко, с пугающей мужской силой раздвинул мои колени.

— Ром, пожалуйста… мы в ресторане… — мой шепот превратился в прерывистый стон.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки чтобы не издать ни звука.

— Я знаю, где мы.

Его пальцы уверенно легли поверх тонкого кружева. Он не стал церемониться. Жестко, но с убийственной точностью он нажал на самый чувствительный центр.

Меня выгнуло навстречу его руке.

Под столом, скрытая от посторонних глаз, я буквально плавилась.

Он начал массировать меня прямо через ткань — ритмично, настойчиво, сводя с ума.

Кружево мгновенно стало влажным. Я поплыла. Вся моя злость, вся моя обида, вся моя семилетняя ненависть растворились в этой животной, пульсирующей похоти.

Я поплыла.

Вся моя злость, вся моя обида, вся моя семилетняя ненависть растворились в этой животной, пульсирующей похоти.

— Видишь? — горячо прошептал Рома, увеличивая темп, его большой палец безжалостно дразнил меня, заставляя терять остатки рассудка. — Ты течешь только от одного моего прикосновения. Тебе не нужен статус. Тебе нужен я.

Воздуха не хватало, перед глазами всё плыло. Я была на грани. Ещё несколько секунд этого мучительного, запретного массажа, и я кончу прямо здесь, за столом, на глазах у десятков людей.

Я уже приоткрыла губы, готовая сорваться в пропасть, готовая сдаться ему полностью…

— Да ладно тебе, Ликуся, ты гонишь! — оглушительный, гогочущий голос Тони разорвал интимный полумрак.

— Честное слово, Тони, так и было! — вторила ему Анжелика своим ультразвуковым смехом.

Они вывалились на веранду, шумные, растрепанные, с раскрасневшимися лицами, явно довольные друг другом.

Рома замер на долю секунды.

А затем его рука плавно, абсолютно невозмутимо выскользнула из-под скатерти.

Я резко захлопнула ноги, судорожно втягивая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Меня трясло так сильно, что я едва могла удержаться на стуле. Сердце билось где-то в горле, внизу живота пульсировала невыносимая, неутоленная пустота, а лицо горело огнем.

Рома же, словно ничего не произошло, спокойно отодвинул свой стул на место. Вальяжно откинулся на спинку, взял со стола бокал с виски и сделал медленный, издевательский глоток, глядя на меня потемневшими, полными торжества глазами.

— Ну что, молодежь, — громко и приветливо произнес он подошедшим Тони и Лике. — Всё обсудили? А то Кира тут уже заскучала.