Глава 8
Кира
Уходить.
Мне нужно уходить.
Срочно.
Прямо сейчас, пока я не задохнулась, пока не выдала себя с головой. Низ живота пульсирует так, что каждый удар сердца отдается там тупой, ноющей болью.
Я сижу прямая, как струна, механически кивая на какую-то очередную чушь, которую несет Тони, и пытаюсь просто дышать.
Вдох. Выдох.
Всё как в тумане. Официант приносит счет. Тони что-то гогочет, Лика виснет на Роме, а я считаю секунды, молясь, чтобы этот кошмар закончился.
Мы встаем.
У меня ватные ноги. Боюсь, что упаду прямо здесь, на глазах у всей веранды.
Они начинают прощаться.
Тони жмет Роме руку, выдавая свои коронные «бро», «на связи», «было четко». Рома отвечает ему с такой идеальной, непроницаемой вежливостью, что мне хочется закричать.
И тут он поворачивается ко мне.
Шаг.
Он оказывается непозволительно близко. В нос снова ударяет его запах.
— Приятно было познакомиться, Кира, — произносит он громко с обходительной, почти светской улыбкой.
Он делает полшага вперед и приобнимает меня.
Его тяжелая, горячая рука ложится мне на спину, между лопаток, властно прижимая к своей каменной груди. На секунду меня окутывает его теплом, и я инстинктивно, по-предательски, замираю, теряя волю к сопротивлению.
Он склоняет голову. Его губы оказываются у самого моего уха. Горячее дыхание обжигает кожу, пуская табун мурашек по шее.
— Ляжешь еще раз под этого размалеванного клоуна, и я ему ноги переломаю. Ты меня знаешь.
Моя душа с грохотом рушится в пятки.
Сердце останавливается, пропуская удар.
Он отстраняется так же плавно, как и подошел. На его лице играет легкая, абсолютно очаровательная улыбка. Смотрит мне в глаза, и в его взгляде — ни капли шутки. Там приговор.
Стою парализованная. Воздух застрял в горле. Я даже моргнуть не могу, глядя в эту штормовую бездну его глаз.
— Взаимно, — выдавливаю пересохшими губами, и это стоит мне всех оставшихся в организме сил.
— Ну че, малая, погнали! — Тони бесцеремонно хлопает меня по плечу, вырывая из оцепенения. — Бывай, Ромыч! Ликуся, на созвоне!
Я разворачиваюсь на деревянных ногах и иду к выходу. Спиной, затылком, каждым оголенным нервом я чувствую его взгляд. Он прожигает меня насквозь, клеймит, ставит свою метку.
Как только мы оказываемся на улице и дверца моего «Майбаха» спасительно захлопывается, отрезая нас от ночной Москвы и от него, меня начинает трясти. Крупной, неконтролируемой дрожью.
— Водила, трогай, — командует Тони, откидываясь на сиденье и доставая телефон. — Нормальные ребята. Ромыч ровный тип, хоть и напряженный какой-то.
Тони что-то бубнит дальше, но до меня доносится лишь белый шум. Я вжимаюсь в кожаный салон, отворачиваясь к тонированному окну.
Экран моего телефона, зажатого в руке, внезапно загорается. Короткая вибрация бьет по натянутым нервам, как разряд тока.
Неизвестный номер.
Но мне не нужен определитель, чтобы понять, кто это. Я кожей чувствую его тяжелый, пронизывающий взгляд даже сквозь пиксели экрана.
Открываю сообщение.
«Вы живете вместе?»
У меня перехватывает дыхание. Какая ему разница?! Какое право он имеет лезть в мою жизнь?
Пальцы яростно, с остервенением бьют по клавиатуре.
«Иди к черту.»
Ответ прилетает мгновенно, словно он и не отрывал взгляда от телефона.
«Давай адрес, приду.»
Я нервно сглатываю. Представляю, как этот танк вламывается в мой пентхаус и… От одной только мысли пульс улетает в космос.
«Откуда у тебя вообще мой номер, Романов?»
«Твоя подруга очень отзывчивая. Адрес, Кира.»
Лика. Ну конечно. Эта пустоголовая силиконовая кукла слила мой личный номер первому встречному мужику с красивым прессом и дорогими часами, стоит ему только пальцем поманить.
«Зачем?» — печатаю.
Три точки на экране пульсируют. Он набирает сообщение.
«Или ты мне даешь адрес и я еду к тебе, или я сейчас еду к твоей подруге. Выбирай.»
Тихо фыркаю, глядя на светящийся экран. Угрожает он мне. К Лике он поедет. Да плевать ему на Лику, и мы оба это прекрасно знаем. Он вышвырнет её из своей машины при первой же возможности, если уже этого не сделал.
«Так себе угроза, делай что хочешь», — быстро отправляю и блокирую телефон, бросая его на сиденье рядом с собой.
Но где-то там, глубоко внутри разливается странное, пугающе чувство.
— Сука, — вырывается у меня вслух. Сквозь стиснутые зубы.
Тони, до этого увлеченно скролливший ленту, тут же отрывается от экрана и непонимающе оборачивается ко мне.
— Чего? Кому ты там?
Я резко поворачиваю голову, выплескивая на него весь накопившийся, нерастраченный адреналин. Вспоминаю, как на прощание этот идиот радостно жал Романову руку и сыпал своими тупыми идеями.
— Я не тебе. Ты какого хера, скажи мне, позвал их в наш отпуск?!
Мысль о том, что мне придется терпеть присутствие Ромы и его силиконовой подстилки еще и на побережье, куда нас с Тони отправляют для пиар-кампании, окончательно выводит меня из себя.
Тони вскидывает руки в защитном жесте, сверкнув золотыми браслетами.
— Эй, воу-воу, тормози, малая! Я вообще туда ехать не хотел, это все наши менеджеры! Они сказали, надо делать контент, коллаборации хуё-моё. А Ромыч — нормальный тип, у него бизнес, элитный клуб, охваты могут взлететь. И Ликуся с нами будет, вам же девчонкам веселее. Чё ты завелась-то?
— Веселее?! — я почти срываюсь на крик, но вовремя беру себя в руки, понижая голос до ледяного шипения. — Тони, это наша поездка. Помолвленной пары. Нас там папарацци будут снимать. Зачем мне там чужой мужик со своей эскортницей?
— Да ладно тебе, Кир, не душни, — он отмахивается и снова утыкается в телефон. — Будет круто. На яхте погоняем, Ромыч про бои расскажет. Он мужик ровный, я сразу просек.
Я отворачиваюсь к окну, прикрывая глаза.
«Ровный мужик».
Если бы ты знал, Тони, что этот «ровный мужик» только что довел твою фиктивную невесту до оргазма прямо у тебя под носом, ты бы сейчас не планировал с ним покатушки на яхте.
Телефон на сиденье снова коротко вибрирует.
Я не хочу смотреть. Обещаю себе, что не прикоснусь к нему до самого дома. Но рука предательски тянется сама.
Одно новое сообщение.
Палец замирает над экраном, а потом я все-таки смахиваю уведомление.
Это не текст. Это фотография. Сделанная из окна машины. На ночной улице, недовольно скрестив руки на груди, стоит Лика. Ее откровенное платье развевается на ветру, а лицо перекошено от возмущения.
Под фотографией короткий текст:
«Твой адрес у меня и так был. Буду через десять минут. Позаботься о том, чтобы твой ручной пудель ушел».
Воздух со свистом вырывается из моих легких.
Он знал адрес. Все это время знал, просто издевался, проверял меня! Играл, как кошка с полумертвой мышью.
Десять минут.
Я судорожно смотрю на электронные часы на приборной панели. Мы подъезжаем к нашему комплексу. Мы будем там примерно в то же время.
«Майбах» плавно тормозит на подземной парковке нашего элитного жилого комплекса.
Я судорожно сжимаю в руках сумочку, чувствуя, как под кожей вибрирует паника. Десять минут, скорее всего, уже истекли. Он может быть где угодно. В лобби, у лифтов, на моем этаже.
— Ну че, малая, я к себе, биты послушаю, — Тони зевает, выбираясь из машины.
В этом был весь секрет нашей «идеальной пары». Мы не жили вместе. Для прессы и фанатов мы делили роскошный пентхаус, но по факту Тони купил квартиру на одном этаже со мной. Две разные двери в конце длинного коридора. Удобно для создания иллюзии и идеально для того, чтобы мы не поубивали друг друга в быту.
Мы поднимаемся в лифте в абсолютной тишине. Тони втыкает в телефон, а я гипнотизирую цифры на табло.
Только бы его там не было. Только бы Романов не стоял на этаже.
Двери бесшумно разъезжаются. Коридор пуст. Никого.
Я выдыхаю так резко, что Тони бросает на меня удивленный взгляд.
— Зайти к тебе? — лениво предлагает он, переминаясь с ноги на ногу у своей двери. — Киношку включим.
— Нет! — выпаливаю я слишком быстро и тут же беру себя в руки, потирая виски. — Тони, у меня голова раскалывается. Завтра тяжелый день. Давай каждый к себе.
— Базару ноль. Сладких снов, бейба.
Он скрывается за своей массивной дверью.
Я подлетаю к своей, прикладываю палец к сканеру отпечатка. Замок тихо щелкает. Я вваливаюсь в прихожую, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, закрывая глаза.
Тишина.
Слава богу. Блефовал. Просто трепал мне нервы, брал на понт, как он любит это дела…
Три коротких, глухих, но властных удара в дверь за моей спиной заставляют меня подпрыгнуть на месте.
Сердце обрывается и падает куда-то в район желудка.
Он не блефовал. Он просто ждал, пока Тони скроется у себя.
Руки дрожат, когда я тянусь к замку. Я знаю, что если не открою, этот ненормальный просто вынесет дверь или начнет ломиться так, что сбежится охрана всего комплекса.
Распахиваю дверь.
Рома стоит на пороге. В расстегнутом пальто поверх той самой рубашки, огромный, тяжелый, с потемневшими глазами, в которых плещется настоящая буря.
— Ну вот какого черта ты делаешь?! — злобно шиплю.
Хватаю его за рукав пальто и с силой втаскиваю его в свою квартиру, тут же захлопывая за ним дверь.
— А если тебя кто-то увидел?! Что обо мне подумают?! У нас камеры на каждом шагу!
Рома не отвечает. Он смотрит на меня сверху вниз с такой снисходительной, хищной усмешкой, что мне хочется его ударить.
Он неспешно скидывает пальто, бросая его на пуфик. Затем, абсолютно не обращая внимания на мою истерику, разувается, аккуратно сдвигая свои кроссовки в сторону, и по-хозяйски проходит вглубь квартиры.
Просто идет вперед, засунув руки в карманы брюк, словно он здесь живет. Словно это он оплачивает счета.
— Романов, я с кем разговариваю?! — иду за ним следом, задыхаясь от ярости. — Пошел вон отсюда! Сейчас же!
Он останавливается посреди моей огромной, вылизанной до блеска гостиной. Медленно обводит взглядом минималистичный интерьер. Белые стены, холодный камень, черная кожа диванов, ни одной лишней детали.
— Холодно тут у тебя, — наконец произносит он своим низким бархатным голосом, поворачиваясь ко мне. — Как в морге. Идеально подходит для ледяной королевы.
— Тебя не спрашивали! Выметайся! Ты добился своего, поиграл на моих нервах, самоутвердился! Что тебе еще нужно?!
Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно пячусь, пока не упираюсь спиной в холодную поверхность мраморного кухонного острова.
Рома подходит вплотную. Опирается руками о столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку. Нависает так, что я снова чувствую этот терпкий запах виски на его губах.
— А где же твой верный пудель? — обманчиво мягко интересуется он, скользя взглядом по моему лицу. — Я-то думал, вы тут сейчас будете меню на свадьбу обсуждать. А он, оказывается, в соседнюю дверь шмыгнул.
Мои глаза расширяются. Он видел.
— Не твое дело.
— Моё, Кира. Всё, что касается тебя, — моё дело. — Он наклоняется еще ближе, его нос почти касается моего. — Вы даже не живете вместе. Вы не спите вместе. Вся эта ваша помолвка — такой же дешевый, пластиковый фейк, как и он сам.Ты сидела напротив него, а хотела меня.
— Ты животное! — бью его свободной рукой в грудь, но это всё равно что бить бетонную стену.
— Да и тебе это нравится.
Он резко, одним движением подается вперед, вжимая меня в холодный мрамор своим горячим, тяжелым телом.
Воздух со свистом вырывается из моих легких.
— Ты ушла, бросив меня, — его голос падает до хриплого, пробирающего до костей шепота. — Кричала, что ненавидишь. Ты сделала всё, чтобы я чувствовал себя куском дерьма, когда улетал. А теперь посмотри на себя.
Его свободная рука ложится мне на шею, большие пальцы надавливают на пульсирующую вену.
— Одно касание, Кира. Одно. И ты плывешь.
Я смотрю в его глаза, и по моим щекам вдруг катятся злые, горячие слезы бессилия. Я ненавижу его. Ненавижу себя.
— Зачем ты пришел? — шепчу — Зачем ты ломаешь мне жизнь?
Рома замирает. В его взгляде вспыхивает победное, дикое торжество.
— Ты мне нужна.
— Я не твоя!
— Моя, — отрезает он, и в этом слове нет ни капли сомнения. — Ты была моей с той самой ночи. И ты будешь моей. А твой татуированный клоун пойдет искать себе другую марионетку для пиара.
— Ты не посмеешь…
— Посмею, Кира. Я не тот пацан, который послушал твоего брата и ушел в сторону, чтобы дать тебе «нагуляться». Я вернулся. И я заберу свое.
Он наклоняется, и его губы накрывают мои.
В этот раз в поцелуе нет уличной ярости. В нем — абсолютная, глухая, собственническая уверенность. Он целует меня так, словно ставит клеймо. Медленно, властно, проникая языком глубоко, заставляя меня приоткрыть губы и сдаться.
Мои руки, которые секунду назад пытались его оттолкнуть, предательски скользят вверх, по его плечам, вплетаясь в жесткие темные волосы. Я отвечаю ему. Отвечаю с той же отчаянной, больной жаждой.
Семь лет я ждала, когда этот кошмар закончится. А он только начинался.