Глава 9

Роман

— Ой, бля-я-я… не могу… — Ден сгибается пополам, упираясь руками в колени, и его хохот гулким эхом разносится по пустым стенам нашего нового, еще не открытого клуба. — Ромыч… гроза октагона… Чемпион, мать твою!

Я сижу на краю жесткой скамьи в раздевалке, широко расставив ноги, и мрачно смотрю на своего партнера. Между бедер у меня покоится увесистый пакет со льдом, заботливо обмотанный чистым махровым полотенцем.

Холод обжигает кожу, но это ничто по сравнению с тупой, пульсирующей болью, которая отдает куда-то в самый низ живота при каждом неосторожном вздохе.

— Заржешь еще раз, и я тебе кадык вырву, — цежу сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелиться. — Фигурально выражаясь. Потому что физически я сейчас даже встать не смогу.

Ден пытается выпрямиться, вытирая выступившие от смеха слезы, но смотрит на конструкцию у меня в паху, и его снова срывает в истерику.

— Прости… прости, брат, — хрюкает он, сползая по стенке. — Но это просто эпик. Тебя! Вырубила баба! Ударом колена! Да еще после того, как ты её поцеловал! Ты что, язык ей в гланды засунул, что она так отреагировала?

Я тяжело вздыхаю и откидываюсь затылком на холодную стену раздевалки.

Всю ночь я не спал. Я менял гребаный лед каждые полчаса, курсируя между морозилкой и диваном в позе подстреленного краба. Утром, проклиная всё на свете, потащился к урологу в частную клинику. Врач, седой мужик с понимающим взглядом, долго меня щупал, отправил на УЗИ, а потом вынес вердикт: «Жить будете, Роман Александрович. Сильный ушиб, гематома. Опухоль спадет через пару дней, функционал не пострадает. Но с темпераментными дамами будьте аккуратнее».

Функционал не пострадает. Спасибо и на этом.

Имени той «темпераментной дамы» я Дену, естественно, не назвал. Сказал просто — пересекся со старой знакомой, слово за слово, искры полетели. Поцеловал, думая, что она тоже этого хочет. А она, видимо, передумала. Резко и радикально.

Самое паршивое заключалось в том, что я не ошибся. Она хотела. Я чувствовал, как она обмякла в моих руках, как её губы раскрылись навстречу моим, как она запустила пальцы в мои волосы. Она отвечала мне с той же отчаянной, больной жаждой, с которой я на неё накинулся.

Но потом её ледяная броня дала трещину, страх взял верх над инстинктами, и в ход пошло колено. Точно. Профессионально. Прямо в цель. Я рухнул на колени прямо на её дорогой мраморный пол, а она, тяжело дыша и сверкая бешеными серыми глазами, перешагнула через меня, бросила «Пошел вон» и заперлась в спальне.

— Заслужил, — глухо бормочу я, чуть поправляя лед. Боль снова простреливает по нервам. — Я сам черту перешел.

— Да какую черту, Ром? — Ден наконец-то берет себя в руки, подходит к кулеру и наливает воду. — Если баба отвечает на поцелуй, а потом бьет по яйцам — это не ты черту перешел, это у неё беды с башкой. Истеричка какая-то.

«Истеричка». Нет, Ден. Это не истерика. Это паника человека, чей идеально выстроенный, фальшивый мир я попытался проломить голыми руками.

— Проехали, — отрезаю я, закрывая тему. — Что у нас по поставщикам? Маты в зону кроссфита когда привезут?

Ден переключается на рабочий режим, достает планшет и начинает зачитывать графики поставок. Я слушаю вполуха, стараясь концентрироваться на цифрах, а не на боли и не на вкусе её губ, который до сих пор преследует меня.

Мы выходим из раздевалки в основной зал. Я передвигаюсь медленно, слегка вразвалочку — походка старого ковбоя, слезшего с бешеной лошади. Ден тактично старается не смотреть на мои ноги.

Клуб еще закрыт для посетителей. На входе висит табличка «Технические работы», автоматические двери обесточены. Мы ждем Влада с ключами от щитовой.

Вдруг раздается глухой стук в стеклянную дверь центрального входа. Кто-то дергает ручку, понимает, что закрыто, и начинает стучать настойчивее.

— Кого там принесло? — хмурится Ден. — Влад, что ли, ключи забыл?

Он идет к дверям и вручную раздвигает створки.

В зал вваливается мужчина.

Я стою метрах в десяти от входа, опираясь поясницей на сетку октагона, и щурюсь, пытаясь рассмотреть незваного гостя.

Первая мысль: бомж. Или какой-то алкаш с улицы забрел погреться.

Мужик одет в потертую, лоснящуюся на локтях куртку. На ногах грязные кроссовки. Волосы сальные, отросшие, на лице — неопрятная, кустая борода, скрывающая половину лица. Но самое главное — фигура. Он сутулится, а под расстегнутой курткой выпирает оплывший, рыхлый живот любителя дешевого пива.

— Эй, уважаемый, мы вообще-то закрыты! Технический перерыв! — рявкает Ден, делая широкий шаг навстречу незваному гостю, чтобы выставить его за дверь. — Идите проспитесь, тут вам не ночлежка.

Мужик останавливается. Тяжело, со свистом втягивает воздух носом. Он даже не смотрит на Дена. Его мутный, покрасневший, но всё еще цепкий взгляд шарит по залу, обходит тренировочные клетки, ряды груш и наконец намертво фиксируется на мне.

Я стою у октагона, чувствуя, как холодный пот медленно ползет по позвоночнику. И дело не в боли в паху.

Дело в том, что под слоем грязи, сальной бородой и одутловатостью спившегося человека я узнаю эти черты лица. Те самые глаза, которые когда-то смотрели на меня с высокомерием и ненавистью.

— Рома, — хрипит мужик. Голос сорванный, булькающий, словно он полоскал горло битым стеклом. — Здорово, чемпион.

Ден резко оборачивается ко мне, вскидывая брови.

— Ты знаешь его?

Я делаю медленный, глубокий вдох. Снимаю лед, откладываю его на скамейку и, стараясь не морщиться от тупой боли, выпрямляюсь. Делаю несколько шагов вперед.

— Знаю. Оставь нас, Ден. Иди проверь, что там Влад с ключами застрял.

Партнер переводит недоверчивый взгляд с меня на мужика, но спорить не ставит. Пожимает плечами и скрывается в коридоре,

***

— Егор.

Брат Киры. Человек, который семь лет назад бросал мне в лицо слова о том, что я ломаю его сестре жизнь.

Тот, кто внушал ей, что я — лишь ошибка её молодости, грязный боец без будущего. Тот, чью фамилию она сменила, лишь бы вычеркнуть его из своей новой, глянцевой реальности.

От того лощеного, самоуверенного бизнесмена не осталось ничего. Передо мной стояла его опустившаяся, спившаяся тень.

Егор кривит губы в подобии усмешки.

— Узнал. Надо же, — он делает шаткий шаг вперед, окидывая взглядом зал — А я вот, признаться, сомневался. Думал, может, обознался. Видел твою рожу в новостях. «Американский инвестор», «король ринга»… Хорошо устроился, Рома. Америка пошла на пользу.

— Что тебе нужно?

Я даже не меняю позы, продолжая опираться спиной о сетку октагона.

Егор сует дрожащие руки в карманы своей засаленной куртки.

— Да так. Зашел поздравить старого знакомого с возвращением на родину. Клуб у тебя… — он цокает языком. — Дорого-богато. Миллионами пахнет. А я вот, видишь… — он разводит руками, демонстрируя свой жалкий вид. — Немного на мели. Бизнес отжали, партнеры кинули. Жена ушла. Жизнь — сука, Рома. Сегодня ты на коне, а завтра мордой в грязи.

— Я в курсе. Ближе к делу, Егор. У меня нет времени на твои философские излияния.

Он нервно сглатывает, и его мутные глаза вдруг вспыхивают злым, лихорадочным блеском.

— Сестренку мою видел?

Упоминание Киры из его уст бьет по нервам сильнее, чем вчерашний удар коленом. Мышцы мгновенно напрягаются. Я отрываюсь от сетки и делаю медленный шаг к нему. Боль в паху отходит на второй план, уступая место инстинкту хищника, почуявшего угрозу для своей территории.

— Видел, конечно, — хрипло продолжает Егор, не дожидаясь ответа. — Ну и как, нравится, что мы из нее вырастили?

— Мы? — я криво усмехаюсь. — Да если бы я не вытащил ее из твоей гиперопеки, девчонка бы сейчас за кассой в гипермаркете стояла.

Егор хмурится. Мутный, пьяный взгляд на секунду становится острым и осмысленным.

— То есть тебя все устраивает?

— А тебя все еще нет? — жестко парирую я. — Она занимается тем, что ей нравится, построила себя с нуля. Гордиться нужно, Егор. Сестрой гордиться, а не нос воротить.

Он тяжело, надсадно вздыхает. Вся его напускная бравада и злость вдруг разом сдуваются, оставляя лишь бесконечную, разрушительную усталость. Егор медленно бредет к ближайшей скамье в зоне ожидания и тяжело садится на нее, низко опуская голову и упираясь локтями в колени.

Я подхожу и сажусь рядом. Сам не знаю зачем. Надо бы взять его за шкирку и вышвырнуть за дверь на мороз, да вот только рука не поднимается. Столько лет дружили ведь. В одном зале пахали, спина к спине стояли. Братьями были. Пока он не решил поиграть в вершителя чужих судеб.

— На Соньке-то женился? — спрашиваю, глядя прямо перед собой на пустой октагон.

Егор как-то грустно, надломленно усмехается, так и не поднимая головы.

— Нет. Сонька ушла от меня почти сразу, как ты улетел. Кира пришла к нам и скандал устроила, ну и… — он замялся, тяжело сглотнув. — Соня услышала, что я полез в ваши отношения. Хотя на тот момент она сама просила меня оставить вас в покое. Узнала, в общем, что я сделал. Собрала вещи и ушла. Замужем сейчас. Ребенка родила, пацану четыре.

— Ну, тут ты сам виноват, — холодно констатирую я.

— Да знаю я, — тихо отзывается он. Повисает пауза, нарушаемая только гудением ламп под потолком. — Я женился три года назад. А через год уже развелся, когда зал потерял.

Я поворачиваю к нему голову.

— Как?

— Как-как… — Егор горько хмыкает. — Алкашка. Долги.

— Идиот.

Он трет лицо дрожащими, грязными ладонями, словно пытаясь стереть с него всю ту грязь, в которую превратилась его жизнь.

— Что ж ты натворил-то с собой, Егор? — спрашиваю уже тише. Без злости. — С сестрой помириться не пытался?

— Да пытался, конечно, — он безнадежно машет рукой. — Но она даже слушать меня не хочет, охрану сразу зовет. К ней теперь не подобраться. — Он поворачивает ко мне голову и бросает быстрый, почти виноватый взгляд. — Как она, кстати?

Я вспоминаю вчерашнюю ночь. Холодный мрамор её кухни, вкус виски и её губ, её горячее, податливое тело… и финал, от которого я до сих пор хожу вразвалочку.

— Эм… скажу так: удар у нее сильный.

Егор непонимающе морщится, а потом вдруг хрипло смеется, глядя на меня.

— В смысле?

— Ну, пах пробила мне, — я равнодушно пожимаю плечами. Скрывать от бывшего тренера такие детали бессмысленно.

— Заслужил, — снова смеется Егор, и в этом смехе на долю секунды проскальзывает тот самый парень, которого я когда-то знал. Мой друг.

— Да, скорее всего, да, — усмехаюсь в ответ.

Егор хлопает ладонями по коленям и со стоном поднимается на ноги.

— Ну ладно, пойду я. Не буду тебе тут эстетику своим внешним видом портить.

Он разворачивается и медленно бредет к выходу, шаркая стоптанными кроссовками по идеальному наливному полу.

А я сижу на скамейке, ругая себя за те мысли, которые прямо сейчас крутятся в моей голове. Это нелогично. Это глупо. Этот человек семь лет назад своими интригами вырвал из моей жизни Киру. Но я знаю одно: если он выйдет за эти стеклянные двери сейчас, то уже не выберется. Сдохнет где-нибудь под забором от паленой водки. А своих — даже бывших — я бросать не привык. К тому же, именно он когда-то сделал из меня бойца.

— Егор, — окликаю я.

Он замирает в нескольких метрах от выхода и медленно оборачивается.

— Мне сюда нужен будет тренер. Хороший, — говорю я, поднимаясь со скамьи и засунув руки в карманы джинсов. — А ты один из тех, кто сделал меня. Присоединишься?

Егор ошарашенно смотрит на меня, словно я только что предложил ему полететь в космос. Его мутные глаза расширяются.

— Это шутка?

— Да нет. Не шутка, — абсолютно серьезно отвечаю я. — Но при одном условии. — Я красноречиво киваю на его засаленную куртку и опухшее лицо. — Никакой алкашки. И в порядок себя приведи.

Егор опускает взгляд, осматривая себя. Смотрит на свои трясущиеся руки. Потом снова переводит взгляд на меня, и в его глазах появляется что-то твердое. То, что я не видел уже очень давно. Искра.

— Без базара.

— Отлично, — киваю — Подтягивайся завтра. Обсудим всё.