Глава 14 · Ева

Матвей сказал, что это будет пикник.

Я почему-то сразу поняла, что «пикник» у него — это не про плед, корзинку и тишину.

Он вообще редко имел в виду то, что говорил.

Мы ехали долго. Сначала по знакомой дороге, потом свернули — туда, где асфальт закончился и началась щебенка. Машину трясло, музыка орала, смех его друзей был слишком громким для такого места. Я смотрела в окно и пыталась запомнить дорогу — привычка, выработанная годами. Если что-то пойдет не так, нужно знать, куда бежать.

— Что с тобой, малышка? — Матвей склонил голову, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты как будто боишься, что я тебя укушу. Это Данко расстроил тебя с утра? Да, это в его стиле; прийти, все испортить и гордо удалиться, желательно верхом на коне.

Он сказал это и засмеялся собственной шутке.

Но мне стало не по себе.

Я вспомнила, как Данко смотрел на меня утром. Как будто я ударила его по лицу своими словами. Своей просьбой уйти.

Если бы я могла объяснить… Даже если бы могла, он бы не понял.

Он бы в недоумении наморщил лоб и медленно проговорил, не веря своим ушам:

«Ты что, собираешься лечь под Матвея, чтобы с его помощью погасить долги?»

Данко знал совсем другую Еву. Чистую, наивную и слишком честную. Честную по жизни и в своих чувствах.

Я не стыдилась любить оборванца с конюшни.

Я до сих пор его любила, хотя он давно уже превратился в хозяина этого городка.

Мне всегда было неважно, кто он. Ведьмак, воспитанник старого цыгана или внук Демона.

— Данко здесь ни при чем, — сухо ответила я.

Здесь, вообще-то, было очень красиво. Очень. Скалы поднимались над водой, как будто кто-то нарочно сложил их так, чтобы человеку стало неуютно. Внизу темнела гладь — не озеро и не река, что-то среднее. Вода выглядела неподвижной, но я знала: такая вода всегда обманчива.

— Здесь круто, да? — с гордостью сказал Матвей. — Не туристическое дерьмо.

Его друзья уже выгружали ящики. Алкоголь, мясо, какие-то пакеты. Один из них сразу открыл бутылку и сделал глоток, даже не осмотревшись.

Я осталась стоять у машины.

— Ну что, поныряем? — крикнул кто-то из парней, и Матвей улыбнулся в предвкушении.

Мы устроились на плоском камне. Я села аккуратно, поджав ноги, стараясь не думать о том, что на мне только купальник. То есть всего два кусочка ткани.

Матвей остался в купальных плавках.

Я в который раз отметила, что он похож на прекрасного скандинава.

Матвей положил руку мне на бедро — привычно, уверенно, как на вещь, которая уже принадлежит ему.

— Ты красивая сегодня, — сказал он, не глядя. — Особенно когда не прячешься за одеждой.

Я кивнула.

Он налил мне вина. Я сделала глоток и тут же почувствовала — слишком крепкое.

Вино жгло горло, но я не сказала ничего. Я вообще сегодня старалась не говорить лишнего.

Разговоры шли мимо меня. Деньги. Проекты. Кто кого купил. Кто кого кинул. Я ловила отдельные слова и думала о том, что здесь слишком много мужчин и слишком мало воздуха.

— Там внизу вообще пещера, — вдруг сказал кто-то. — Прямо под скалой. Почти доверху наполненная водой. Говорят, там на дне полно трупов. Все, кто срывается вниз, рано или поздно оказываются там из-за течения.

— Да ладно, — фыркнул Матвей. — Ты опять сочиняешь.

— Не сочиняю.

Я подняла голову.

— Пещера? — переспросила я.

Матвей посмотрел на меня с интересом.

— Хочешь взглянуть?

Я покачала головой почти сразу, даже не задумываясь.

— Нет. Я просто… слышала про нее всякое. Лучше туда не соваться.

Матвей хмыкнул, но без насмешки.

— Про половину мест в этом городе ходят слухи, — заметил он. — Если им верить, тут вообще жить нельзя.

— Там люди гибли.

— Ну так это же самый весомый повод, чтобы туда сунуться! — воодушевленно воскликнул Матвей. — Может, найдем какого-нибудь покойничка.

— Говорят, именно там погиб твой дядя, — выпалила я, не успев прикусить язык.

— Какой дядя? — искренне удивился Матвей. Ну, либо он отличный актер.

— Роман. Отец… отец Данко.

Он посмотрел на меня внимательнее. Не оценивающе — скорее с интересом. Как будто пытался понять, где именно проходит граница.

— А-а, он. Я его не знал. И не жалею. Человек, который обрюхатил какую-то шлюху, сделал нашей семье одолжение, когда преставился.

Я вспыхнула. От омерзения. От обиды за Данко.

Я знала, что Матвей говорит так только потому, что ненавидит своего двоюродного брата.

— Нельзя так говорить, — тихо сказала я.

— Да уж, — подлил масла в огонь один из друзей Матвея, — если мы туда полезем, грозный Данко будет недоволен.

— Да кого волнует мнение этого идиота⁈ — тут же взорвался Матвей. — Тоже мне, начальник нашелся.

Он вскочил на ноги, сделал несколько шагов по камням, размахивая руками, словно продолжал спор, который давно вел внутри себя.

— Он вообще кто такой, а? — говорил он громко, уже не столько нам, сколько пространству вокруг. — Дикарь. Вырос хрен пойми где, образования ноль, манер — еще меньше. И при этом считает, что может всем указывать.

Он усмехнулся зло, коротко.

— Просто бесится, что девчонка, на которую он положил глаз, выбрала не его. Вот и все. Обычная история. Хотя кто в здравом уме предпочтет его? Какой женщине захочется жить с этим мужланом, которому впору обитать в пещере?..

Я молчала. Внутри все сжималось, но я не сказала ни слова. Любое слово сейчас было бы воспринято как защита Данко. А это только подлило бы масла в огонь.

— Думаешь, он сюда приедет? — хохотнул кто-то из друзей. — На коне, с саблей?

Матвей резко обернулся.

— Пусть приедет, — бросил он. — Посмотрим, как он будет размахивать своими правами на чужую землю.

— Так это же территория Петра Суворова, — заметил кто-то. — А значит…

Матвей фыркнул.

— А значит, моя тоже, — сказал он с нажимом. — Я — Суворов не меньше него. Даже больше. У меня хотя бы мозги есть. И я — рожденный в нормальном браке Суворов, а не нищеброд с помойки.

Он выдохнул резко, словно только сейчас понял, что перегнул. Провел ладонью по лицу, потом посмотрел на меня.

— Прости, — сказал он уже спокойнее. — Завелся. Не люблю, когда его имя всплывает. Он слишком много на себя берет. До сих пор не могу понять, зачем дед вытащил его из выгребной ямы. Мне кажется, Данко в землянке комфортнее было.

Он подошел ближе и сел рядом, почти вплотную. Его колено коснулось моего.

— Я не хотел тебя пугать, — добавил он тише. — Просто… иногда надо ставить людей на место. Иначе они начинают думать, что им все можно.

Он положил руку мне на плечо. Сначала легко. Почти дружески. Потом пальцы скользнули ниже, к ключице.

— Ты вся дрожишь, — заметил он. — Замерзла?

— Нет, — ответила я. — Просто здесь… сыро.

— Сейчас согреемся, — сказал он с улыбкой.

Он наклонился ближе. Слишком близко. Я почувствовала его дыхание у себя на щеке, тепло его тела, уверенность в каждом движении. Он не торопился — наоборот, действовал медленно, будто давая мне время привыкнуть.

Сначала просто колено к колену, потом бедро коснулось моего. Я напряглась, но он будто не обратил внимания — или сделал вид.

— Ты знаешь, — сказал он спокойно, глядя куда-то вперед, — меня всегда забавляло, как он на меня смотрит.

— Кто? — спросила я, хотя знала ответ.

— Данко, — усмехнулся Матвей. — Как зверь. Молча. Снизу вверх. Будто ждет, когда можно будет вцепиться в глотку.

Я сжала пальцы на камне.

— Он не зверь.

— Ну да, — легко согласился Матвей. — Он просто очень старается выглядеть человеком. Но такие вещи никуда не деваются.

Он повернулся ко мне, наклонился чуть ближе.

— Ты же это чувствуешь, да? — спросил он тихо. — Его злость. Его собственничество. Он бесится, потому что ты больше не принадлежишь ему.

— Я никогда не была его вещью, — сказала я.

— Конечно, — кивнул Матвей. — Зато он так думал. И, по-моему, до сих пор думает.

Его рука легла мне на талию. Не сразу — сначала пальцы коснулись кожи, будто случайно, потом ладонь уверенно обхватила бок.

— Матвей, — сказала я напряженно.

Я попыталась отодвинуться, но за спиной был камень. А он придвинулся еще ближе, не прижимая — перекрывая пространство.

— Ты слишком реагируешь на его имя, — продолжил он. — Это заметно. Знаешь, что это значит?

— Что? — спросила я холодно.

— Что он все еще живет у тебя здесь, — он легко коснулся пальцем моей груди. Не задержался, но жест был слишком явным, чтобы притвориться, будто ничего не произошло.

Я резко убрала его руку.

— Не надо.

Он откинулся назад и рассмеялся — негромко, без злости.

— Слушай, — сказал он примирительно. — Я не собираюсь тебя пугать. Просто… мне не нравится, когда между нами стоит призрак. Тем более такой.

Он снова придвинулся. Теперь медленно. Намеренно.

— Ты со мной, — сказал он уверенно. — Здесь. Сейчас. Не с ним. И если он от этого бесится — это его проблемы.

Его пальцы снова легли на мое бедро и на этот раз остались. Большой палец слегка двинулся, почти незаметно, но я почувствовала это сразу. Тело отреагировало быстрее головы — напряжением, жаром, злостью на саму себя.

— Матвей, — сказала я глухо. — Я просила…

— Я знаю, — перебил он мягко. — А ему ты тоже ничего такого не позволяла?

— Это… не твое дело, Матвей.

Я мгновенно вспыхнула, когда тело отозвалось на воспоминание о прикосновениях Данко.

Ему я позволяла. И позволила бы гораздо больше, если бы успела…

— Еще как мое. Если его ты привечала, а меня отталкиваешь, это будет… обидно.

Он наклонился ближе, так, что я чувствовала его дыхание у своего уха.

— Ну, либо ты можешь… — сказал он почти шепотом. — Перестать строить из себя недотрогу.

Я поняла, что если сейчас не сделаю что-нибудь, он будет продолжать. Не грубо. Не резко. Просто шаг за шагом отвоевывая пространство, пока мне не останется только подчиниться или устроить сцену.

Я резко выпрямилась.

— Давай лучше пройдемся, — сказала я. — Посмотрим на эту твою пещеру — и вернемся.

Он замер. Потом медленно улыбнулся.

— Вот, — сказал он. — Совсем другое дело.

Рука с моего бедра исчезла, будто ее и не было. Он встал и протянул мне ладонь.

— Пойдем, — сказал он. — Я покажу тебе, что бояться там нечего.

Я вложила руку в его ладонь, чувствуя, как внутри все сжимается.

Мы пошли к скалам.

И с каждым шагом мне казалось, что я не иду — я уступаю.

Я чувствовала запах его парфюма, смешанный с вином и дымом от мангала. Запах был приятный — и от этого становилось только тяжелее. Потому что в нем не было угрозы. Только настойчивость.

Его пальцы чуть сжались на моем запястье. Не грубо. Даже почти нежно. Но в этом жесте было слишком много уверенности в том, что я ему не откажу.

— Ты красивая, — сказал он уже не между делом. — Я говорил тебе это сегодня?

— Говорил.

— Тогда повторю, — он усмехнулся. — Ты правда очень красивая. И очень… неприступная. Мне хочется понять, что у тебя внутри.

— Там ничего интересного, — сказала я.

— Не верю.

Он наклонился, и я почувствовала его дыхание у себя на губах. Сердце забилось быстрее — не от желания, а от ощущения, что пространство вокруг меня сужается.

— Матвей, — сказала я уже жестче. — Не здесь.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

— А где? — спросил он спокойно. — Или ты вообще не хочешь?

Я знала этот вопрос. Он был сформулирован так, что любой ответ делал меня виноватой.

Если скажу «не хочу» — он обидится.

Если скажу «потом» — будет считать это согласием.

Я молчала.

Он ждал ответа, не торопя, будто был уверен, что он все равно будет. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом ниже — и мне стало неловко так, словно я стояла перед ним раздетой, хотя на мне был купальник.

— А я очень хочу, малышка, — хрипло произнес Матвей. — Ты себе даже не представляешь, как.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже сделал шаг ближе.

Мы были слишком близко к краю. Я чувствовала это кожей, даже не глядя вниз. Камень под ногами был неровный, скользкий, но Матвей, кажется, не замечал этого вовсе — или ему было все равно.

— Ева, — сказал он почти ласково. — Ты же понимаешь, что я не железный. Ты сидишь рядом, почти обнаженная и такая красивая, а потом удивляешься, что мужчина возбужден.

— Я не… обнаженная, — сказала я.

— Тем хуже, — уверенно ответил он. — Слишком много простора для фантазии.

Он наклонился ближе. Слишком близко.

Я инстинктивно сделала шаг назад.

— Матвей, — сказала я резко. — Прекрати.

Он остановился, но только на секунду. Улыбнулся — медленно, почти лениво.

— Ну перестань, Ева, хватит дразнить меня. Всему есть предел.

Он снова потянулся ко мне — не хватая, не дергая, просто положил руку мне на талию, будто это было самым естественным жестом в мире.

Внизу была темная вода. Слишком темная. Она казалась неподвижной, но от нее тянуло холодом, даже отсюда.

Матвей притянул меня к себе и склонился к лицу.

— Матвей… — выдохнула я, пытаясь отстраниться.

Он не услышал. Или не захотел услышать.

— Может, тебе нравится, когда с тобой грубо? Может, поэтому ты все еще течешь от своего Данко?..

Его рука сжалась сильнее. Не больно — уверенно.

И в этот момент я оступилась.

Все произошло мгновенно.

Камень ушел из-под ноги, как будто его и не было. Я дернулась, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но пальцы схватили только воздух.

Я увидела лицо Матвея — удивленное, растерянное — и услышала свой собственный крик, короткий и резкий.

А потом был только холод.

Темная вода рванулась мне навстречу, сбивая дыхание, затягивая вниз.

И мысль — последняя, отчаянно ясная:

Данко был прав. На мне его клеймо. И я не могу от него избавиться.

Я не могу заставить себя продаться его брату.

Я все еще… как там Матвей сказал?.. теку от моего Данко.