Глава 5 · Ева

В ту ночь я так и не смогла заснуть.

Лежала и пялилась в окно на полную луну.

После смерти папы мы с мамой переехали в «Заречье». Дом пришлось продать. Он стал слишком большим для нас двоих. Да и деньги нужны были.

Теперь я обитала в одной и комнат на самом верхнем этаже. Мама жила с тетей Васей в двух шагах от основного здания.

Я встала с кровати, напялила сарафан прямо на голое тело и спустилась вниз.

Ароматы сада и озерной воды всегда успокаивали меня, вдыхали свежесть в затуманенный повседневностью разум.

Я опустилась на одну из скамеек и глубоко вздохнула.

Значит, Данко вернулся.

Прошло так много времени, что порой мне казалось, будто это никогда не произойдет.

Я уже смирилась и даже обрадовалась, что старые раны больше ничто не потревожит, — и обезумела от горя, что мы больше никогда не увидимся, — но вот он явился как ни в чем не бывало.

Явился весь такой разодетый и в обществе богатенькой подружки.

Разве смогу я видеть его женатым на ней? Моего ведьмака, который вынырнул прямо со дна глубокого озера и навсегда забрал мое сердце?

Он изменился. И в то же время остался прежним. Такой же грубоватый и бессовестно красивый. Он наводит страх на Чернорецк. И заставляет меня не спать по ночам. Но вовсе не потому, что я его боюсь.

Вовсе не поэтому.

Слева от меня послышался шорох. Не успела я подумать, что это ветер колышет листву, как шорох обрел очертания.

Я отпрянула и вжалась в спинку скамьи.

— Что ты здесь делаешь, Данко?

У него была какая-то суперспособность передвигаться как тень.

— То же, что и ты, полагаю.

Он стоял в полутени, будто сама ночь произвела его на свет. Не шагнул ко мне. Не сел рядом. Просто смотрел — и этого хватало.

— Ты всегда умел приходить туда, где тебе не рады, — сказала я.

— В этом городе нет места, где мне были бы рады, — спокойно ответил Данко с горечью. — Хотя раньше такое место было. Озеро и конюшня.

Я сжала пальцы на краю скамьи.

Он подошел ближе. Остановился в шаге.

Я почувствовала, как кожа на руках становится чувствительной, будто он уже прикоснулся.

— Ты красивая, — сказал Данко вдруг. — Даже когда злишься. Стала еще красивее со дня нашей последней встречи.

Я усмехнулась.

— Ты пришел это сказать?

— Я пришел понять, кому ты теперь принадлежишь.

Вот так. Прямо. Без подготовки.

— Я никому не принадлежу, — фыркнула я.

Это было правдой. Все парни в городе благоразумно держались подальше от девушки, на которую, по их мнению, положил глаз Данко Суворов. Пусть даже он был за сотни километров отсюда. Его тень всегда падала на Чернорецк.

И на мою семью.

— Тогда почему Матвей думает иначе?

Я посмотрела на него.

— Ты ревнуешь?

— Да, ревную.

Я не ожидала от него такой прямолинейности.

— Ты прогнала меня от себя из-за того, что я Суворов. Но он носит ту же фамилию, и ему почему-то можно рядом с тобой отираться!

Данко слегка покраснел от ярости.

— Я прогнала тебя не из-за того, что ты Суворов, и ты об этом прекрасно знаешь. Мои отношения с Матвеем тебя не касаются.

— Отношения? — прорычал он. — Знаю я, что он называет отношениями. И знаешь что, родная моя, с тобой он займется отношениями только через мой труп, — заявил Данко, делая угрожающе широкий шаг ко мне.

Я подскочила на ноги, но сделала только хуже: угодила прямо к нему в руки, и Данко не преминул воспользоваться этим.

Он поймал меня за талию — жестко, уверенно, будто я могла исчезнуть, если он ослабит пальцы. Я ударила ладонями ему в грудь, но не оттолкнула. Просто замерла.

Слишком близко.

От него пахло ночным воздухом, пылью дороги и чем-то металлическим — запахом, который я помнила лучше любого парфюма.

— Отпусти, — сказала я тихо.

— Ты всегда так говоришь, когда не хочешь, чтобы я отпускал, — ответил он так же тихо.

Я подняла на него взгляд.

Глаза у него были темные, тяжелые, опасные. Не злые — именно опасные. Такие, в которых нельзя долго смотреть, если не готов утонуть.

— Ты не имеешь права, — сказала я.

— И ты не имеешь права позволять ему думать, что ты принадлежишь ему.

— Я ему ничего не позволяла.

— Ты позволяешь ему быть рядом.

— А тебе — нет?

— Мне ты когда-то позволила больше, чем всем остальным, — хрипло сказал он. — И теперь делаешь вид, что этого не было.

Я сжала губы.

— Потому что этого больше нет.

Он медленно наклонился, так близко, что я почувствовала его дыхание у виска.

— Тогда скажи это так, чтобы я поверил.

Я не смогла.

Потому что слова застряли где-то между сердцем и горлом.

Он чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Матвей смотрит на тебя так, будто ты вещь, — сказал Данко. — А ты позволяешь.

— Ты тоже сейчас так смотришь.

— Нет, — резко возразил он. — Я смотрю так, потому что ты — единственное, что у меня когда-то было по-настоящему. И я изголодался по твоему запаху. По твоим поцелуям.

Его руки шарили по моему телу, и сквозь тонкую ткань я чувствовала это как никогда ярко.

Соски затвердели, и Данко не мог этого не видеть.

Все это звучало очень… откровенно. Слишком.

Его слова обжигали, и боль от ожогов воскрешала воспоминания, как Данко обнимал меня, ласкал и шептал, что сделает меня своей.

Я резко выдохнула и, наконец, нашла в себе силы упереться ладонями ему в грудь по-настоящему.

— Прекрати, — сказала я тверже. — Ты говоришь не со мной. Ты говоришь со своим прошлым.

Он замер.

Не отступил, но и не прижимал больше так жестко. Я почувствовала, как напряжение в его руках меняется — становится не силой, а борьбой.

Данко медленно разжал пальцы и посмотрел на меня долго, тяжело, будто пытался запомнить каждую черту.

— Ты ведь понимаешь, что теперь я никуда не денусь?

— Понимаю.

— У меня здесь работа. Честные дела. Нормальные, как у всех. Демон велел мне приехать. Я приехал. И я не собираюсь больше пробираться мимо «Заречья» втихую, Ева. Мне это надоело. И если ты не будешь плевать в мою сторону всякий раз, когда мы встречаемся, мы вполне сможем ужиться здесь. Но без Матвея, поняла?

Я сказала себе, что не боюсь его.

Я помнила его мальчишкой в плохонькой одежонке, которому таскала еду, чтобы он не околел от голода.

Он не смеет мне указывать.

— Почему Демон передумал? Он был против, чтобы ты жил здесь.

Рядом со мной.

— Не знаю. Наверное, что-то изменилось.

Наверное, дед Данко думает, что он забыл меня, раз появилась эта Лиза.

Данко нужен Демону. Он помогает с семейным бизнесом.

А наши с ним дела Демону по барабану.

— Изменилось ли? — прохрипел он и взял мою руку в свои огромные ладони.

— Ты больше не пахнешь озером, ведьмак, — прошептала я.

Данко вдруг отпустил мою руку, и я перевела дыхание.

— Я хочу пахнуть тобой.

Калитка тихо скрипнула и закрылась.

А я осталась на скамье, с ощущением, что этой ночью во мне проснулось не прошлое.

А будущее.

Опасное.

Живое.

И уже невозможное без него.