Глава 7 · Ева

Я проснулась слишком рано.

Так бывает, когда тело устало, а голова — нет. Я лежала, глядя в потолок, слушала, как где-то внизу скрипят половицы, как хлопает дверь на кухне, как за окном шуршит листва. «Заречье» просыпалось медленно, нехотя, будто каждое утро задавало себе один и тот же вопрос — стоит ли.

Я встала, умылась холодной водой, собрала волосы. Отражение в зеркале показалось мне чужим: лицо спокойное, взгляд внимательный, слишком взрослый для того, как я себя чувствовала внутри.

На улице было свежо. Роса блестела на траве, сад пах яблонями и водой. В такие часы пансионат казался не проблемой, а домом. Местом, где можно просто жить, не считая, не взвешивая, не выбирая.

Я шла к ресторану по знакомой дорожке и думала о предстоящем дне, когда заметила его.

Матвей стоял у входа, будто вышел из утреннего света. Белая рубашка, закатанные рукава, спокойная поза. Он выглядел так, словно утро было создано специально для него — чтобы подчеркнуть линии, уверенность, эту ленивую собранность человека, у которого все под контролем.

Так же, как для Данко создана ночь.

— Доброе утро, — сказал он мягко.

— Ты рано, — ответила я.

— Я хотел увидеть тебя с утра пораньше, — легко отозвался он. — Пока день не успел все испортить.

Он подошел ближе, взял меня за руки. Осторожно. Тепло. Так, будто проверял — позволю ли.

— Я вчера был резок, — сказал он. — Не хотел этого. Просто… когда дело касается тебя, я иногда забываю быть дипломатичным.

— Вам с Данко лучше держаться подальше друг от друга, — сказала я. — Судя по всему, вы не питаете друг к другу нежных родственных чувств.

— Потому что мы разные, — спокойно ответил Матвей. — И он это чувствует. Чувствует, что проигрывает, вот и злится. Ну какой он мне родственник? — снисходительно спросил он. — Мой дядя пару раз развлекся с какой-то девицей, она залетела — и вот, гляньте-ка, что получилось. Да мы с отцом даже не уверены, что он от моего дяди. Такие шлюшки, как его мать, соврут — недорого возьмут.

— Он же вылитый Демон, — обронила я в защиту Данко. — А значит, вылитый отец.

— Ну, да-а, — нехотя признал Матвей. — Но даже если так, не понимаю, зачем дед признал его тогда, восемь лет назад. И зачем вызвал сюда сейчас. Народ пугать? Он отдал ему на откуп солидную часть семейного бизнеса — все, что связано с конюшнями. Там такие бабки крутятся… Как можно доверять их человеку, который ни дня не ходил в школу?

— Надо же, — не сдержала я ехидства, — дикарь с озера теперь самый богатый человек в городе.

Кажется, Матвея мое замечание разозлило.

— Никакие богатства не сделают его цивилизованным человеком. Мне-то плевать, я не завидую; отец моей матери уже оставил мне все свое состояние, — небрежно похвастался он. — А дед, — продолжил Матвей, будто между делом, — просто потакает своим слабостям. Ему нравится выращивать из грязи «алмазы». Романтика, понимаешь? Стариковская.

Он говорил это спокойно, почти лениво, но пальцы на моих руках чуть сильнее сомкнулись — как будто он не хотел, чтобы я выскользнула из них.

— Ты плохо знаешь своего брата, — сказала я.

Он отпустил одну мою руку и провел пальцами по другой, словно успокаивая.

— Ева, — произнес он тише, — ты ведь умная девочка. Ты правда не видишь разницы между нами?

— Я вижу, что вы слишком стараетесь ее подчеркнуть, — ответила я.

Он усмехнулся.

— Ну хорошо-хорошо, я понял. — Матвей чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — У вас с ним что-то там было пару лет назад, и это тебя впечатлило. Я готов это принять, — торжественно объявил он, будто делая мне одолжение. — Я понимаю, что у такой красивой девушки уже были ухажеры. Но, девочка моя, посмотри на него, а потом на себя. Ты достойна большего, — заговорщически прошептал Матвей. — От него люди шарахаются. Помню, дед как-то привез его в Москву, так там все ржали над ним напропалую, а он забился в машину и не вылез оттуда, даже когда мы приехали в ресторан. А жаль, ведь я так хотел посмотреть, как он будет вытирать руки о скатерть…

— Он никогда не был в больших городах. Он же все детство провел здесь, работая на твоего деда. На своего деда. А Демон даже не удосужился сказать, что они родственники! — Мне стало так обидно за моего маленького ведьмака, что на глаза навернулись слезы. Хоть сейчас он и не был ни капли похож на того худющего мальчишку.

— Дело в том, что дед не был уверен в их родстве. Он сам признался, — небрежно сообщил Матвей, медленно поглаживая тыльную сторону моей ладони пальцами. — Отдал его на попечение старого цыгана. Говорят, у этого цыгана рыльце было в пушку. Мол, он сбежал от своих, потому что прирезал кого-то в драке. Неудивительно, что Данко вырос таким же…

— Нет, замолчи, — оборвала его я. Я не могла и не хотела слышать про это. Про преступления и… смерть.

— Ты права, — легко согласился Матвей. — Что мы все про этого дикаря? Я, вообще-то, не собирался встречаться с ним вчера. Я не люблю конфликты. Не думал, что он ходит по приличным заведениям.

Он посмотрел на меня почти ласково.

— Я здесь не ради него. И не ради деда. Я здесь ради тебя. Да, я приехал, чтобы помешать деду поступить опрометчиво, но черта с два я задержался бы здесь дольше, чем на пару дней. Только встреча с тобой заставила меня сделать это, Ева. Я увидел тебя и потерял дар речи!

Солнце поднималось выше, двор наполнялся звуками: кто-то вышел из корпуса, где-то зазвенела посуда, утро перестало быть только нашим. Матвей отпустил мои руки так же аккуратно, как и взял.

— Послушай, Матвей… — Я решила сразу все объяснить. — Мы встретились случайно и неплохо проводили время, но… это все. Если ты хочешь чего-то еще…

— Но почему, Ева? Из-за Данко? Ты боишься, что он не даст тебе покоя? О, не волнуйся, я смогу тебя защитить.

Не сможешь, возразила я про себя.

Данко забрал мое сердце, когда мне было одиннадцать.

Никто не спасет меня от него. Тем более ты.

— Не в этом дело. Дело в том, что ты — Суворов.

— Какой ужас! — деланно переполошился Матвей. — А если бы я был Ивановым, тебе было бы проще мне симпатизировать.

— Ты все прекрасно знаешь.

— Но с Данко при этом ты путалась.

— Я… не путалась.

— А ведь он тоже Суворов, причем не самый лучший из двоих Суворовых. К тому же, я не скрывал свою личность. Так что же мешало тебе отшить меня раньше? Нет, это происходит именно сейчас, когда явился этот ублюдок.

— Ты прекрасно знаешь, что отношения между нашими семьями не складываются. И это мягко сказано.

— Боже мой, Ева, да когда это было! В прошлом веке? Послушай, милая, нам просто жизненно необходимо съездить куда-нибудь вдвоем. Ты увидишь, что в этом нет никакой катастрофы. Как тебе идея выбраться на пикник к озеру? Говорят, тут есть чудесное местечко…

Нет-нет-нет, ты не осквернишь место, где мы с Данко провели лучшие дни нашей жизни.

— Мне нужно работать, — уклончиво сказала я.

— В субботу? — возмутился Матвей так, будто работа по выходным была тяжким грехом. — Кто смеет заставлять тебя проводить здесь дни напролет? Ева-а, я был бы счастлив, если бы ты провела со мной не один день, а хотя бы недельку. Я покажу тебе жизнь куда более подходящую, чем эта. Мы будем ужинать в ресторанах, пройдемся по магазинам, — он будто бы между прочим окинул взглядом мое простое платье. — А по ночам будем заниматься любовью в номере с видом на ночной город…

Я почувствовала, что краснею.

— Я же сказала, мне нужно зарабатывать на жизнь. Не у всех есть богатые дедушки, — отшутилась я.

— О-о, — выдохнул Матвей. — Если дело в деньгах, то это ерунда. Сколько тебе нужно, чтобы сбежать отсюда хотя бы на время? Я немедленно все решу. Тебе понравится быть со мной, вот увидишь, — его голос стал совсем сладким.

— Я не проститутка, Матвей.

— Да что же это за слова такие? — ахнул он. — Проститутка! Возможно, я не так выразился. Я имел в виду, что мы можем нанять девушку, которая будет выполнять работу, которой занимаешься ты — пока тебя не будет. А если тебе понравится, пусть она остается, а ты уедешь со мной насовсем. Я всего лишь хочу, чтобы ты научилась жить ту жизнь, которой достойна. Позволь, я куплю тебе что-нибудь? Быть может, какое-нибудь украшение?

— Я сама способна себя обеспечить. — С каждым его словом я чувствовала себя все более беспомощной. Я хотела, чтобы Матвей ушел и прекратил унижать меня своими щедрыми предложениями.

Вот почему наедине с Данко — даже после всего, что случилось в прошлом — мне было гораздо легче. Гораздо уютнее.

— Я что, тебя обидел? — тут же переполошился Матвей. Я не понимала до конца, актерствует он или в самом деле обеспокоен. — Ну прости. Я и забыл, что я со своими замашками тут не ко двору. В Чернорецке ведь принято выбивать двери сапогом, запачканным в навозе…

— Ты опять начинаешь? — разозлилась я.

Он поднял руки, будто сдаваясь.

— Клянусь, я больше никогда не заговорю о Данко, если ты согласишься на мое предложение.

— На какое? Принять твой подарок?

— Это тоже было бы чудесно, но я про поездку на озеро, — хитро прищурился Матвей.

Я уставилась на него, потому что все это звучало как маленькая сделка.

Я принимаю его приглашение, а он…

— Если я поеду с тобой, ты не только не заговоришь о Данко, но еще и не будешь провоцировать его, — выдвинула я свои условия.

— Я? Разве я его провоцирую? Он сам бросается на меня.

— Если вы не будете встречаться лицом к лицу, ему будет затруднительно это делать, — сухо ответила я.

— Но нам приходится встречаться, потому что у деда развлечение такое — разговаривать с нами обоими время от времени.

— Ты понимаешь, о чем я, — с нажимом сказала я, склонив голову набок.

— Понял-понял, — пропел Матвей, обхватив мое лицо ладонями. — Не встречаться с Данко нигде, кроме дома деда или офиса. Но учти, малышка, я не собираюсь играть в прятки. Улиц здесь не так много, и все мы ходим по одним и тем же дорогам. Сам я, разумеется, не буду искать встреч с братцем. Они не приносят мне ни малейшего удовольствия.

— А ты разве… не собираешься обратно в столицу?

— Неужели ты хочешь поскорее избавиться от меня? — шутливо ужаснулся Матвей, опасно приближая свое лицо к моему.

Я хочу минимизировать риски вашего с Данко столкновения, подумала я про себя, но вслух ничего не сказала.

— Так мы договорились? — прошептал Матвей. — Я заеду завтра на рассвете.

Это всего лишь пикник у озера, сказала я себе. Зато появится шанс, что братья Суворовы не поубивают друг друга.

Из-за меня.

— Хорошо, — едва слышно обронила я и закрыла глаза за секунду до того, как Матвей меня поцеловал.