ГЛАВА 21

Алисия

Я проснулась оттого, что мне настойчиво тыкались носом в ухо. Поначалу даже понять не могла, кто, зачем и при чем тут мое ухо, но тыкаться продолжали, больше того, спустя пару минут раздалось какое-то шипение, затем рычание, а потом:

— Р-рявк! — и незамысловатое ругательство.

После такого, разумеется, я открыла глаза. Райнхарт сидел на постели и тряс укушенным пальцем, а рядом прыгал Эдер. Совершенно, к слову сказать, неподросший.

— Что здесь происходит?! — сонно моргая, повторила я слова его светлости.

— Я хотел убрать прядь волос у тебя со щеки, а это… — Прищурившись, Райнхарт ткнул пальцем в сторону Эдера, но тут же резво палец убрал. — Меня укусило.

— Во-первых, не это…

— Да нет, именно это. Это уже не маджер.

Эдер обиженно рыкнул, и я притянула его к себе.

— Иди сюда, моя умница.

— Умница?! — Его светлость приподнял брови.

— Да, будете знать, как тянуть ко мне свои руки!

Судя по выражению лица Райнхарта, у него иссяк словарный запас. Точнее, иссяк словарный запас эрцгерцога, но я-то знаю (сама слышала пару минут назад), что выражаться он умеет не только как эрцгерцог.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он.

Ну не то чтобы очень неожиданно, в последнее время он часто этим интересовался, но… каждый раз для меня было неожиданно. Особенно то, что особун, кажется, не шутил. То есть действительно интересовался моим самочувствием, и мне это совершенно не нравилось.

Ладно, будем честны.

Мне это очень нравилось, но мне не нравилось, что мне это очень нравится. Очень не нравилось.

Тем не менее сейчас я прислушалась к себе и выяснила, что чувствую себя замечательно. У меня ничего не болело, голова не кружилась, напротив, я чувствовала себя свежей, выспавшейся и полной сил.

— Чудесно, — призналась я.

— Я рад. Ты проспала весь день и всю ночь. — Райнхарт смотрел мне в глаза так, как мог бы смотреть в глаза своей настоящей невесте.

Ну вот просто нельзя так!

Просто нельзя.

Поэтому я отвела взгляд и принялась рассматривать все что угодно — невесомые слои кремового балдахина, крылышки вольноотпущенного Эдера, играющего с кисточкой, которой вышеупомянутый балдахин был подвязан, картину на стене, представляющую собой летний пейзаж.

А ведь до лета не так много осталось!

— Что вы делаете летом? — спросила я, продолжая рассматривать Эдера.

— Это вопрос ко мне? — уточнил Райнхарт.

— Разумеется.

— Тогда я предпочел бы, чтобы ты смотрела на меня, Алисия. Ну и помимо прочего, мы с тобой договорились быть на «ты».

Я вздохнула:

— Признаю. Договорились.

— Вот и чудесно. Летом я делаю все то же, что и зимой, осенью и весной. Но иногда забираю Элеонор в Эдельз Грин, туда же она приглашает своих подруг. Я работаю, а моя сестра делает все, чтобы не позволять мне работать. Немаловажный вклад в это вносят ее подруги, их дуэньи и приезжие молодые аристократы, у которых ко мне появляются очень срочные дела. На самом деле, разумеется, их интересует мой цветник, что безумно беспокоит дуэний и фрейлин.

— Фрейлины против молодых аристократов?

— Ну я же не сказал, что это беспокоит их в дурном ключе. — Райнхарт улыбнулся, и сам разом вдруг помолодел. Настолько, что я даже не представляла, каким молодым, если не сказать, юным может выглядеть его светлость.

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

— В Эдельз Грин наверняка очень красиво летом, — заметила я, искренне желая ее вернуть.

— Очень. Поля наливаются силой, в окрестных лесах полно ягод и цветов, и Элеонор с подругами постоянно ездит на пикники или на речку. Последнее, правда, тайком от меня.

— Почему?! — искренне изумилась я.

— Потому что резвиться в речке — занятие для простолюдинки, а не для благородной леви.

И в этом весь Райнхарт!

— А ты сам хоть раз пробовал? — поинтересовалась я.

Его взгляд потемнел, а я даже не сразу поняла почему.

Просто я как-то незаметно для себя села и еще более незаметно для себя отпустила одеяло.

— Ой!

Одеяло вернулось на место, я мысленно назвала себя нехорошим словом и решила вернуться к теме речки. Увы, у меня не получилось: Райнхарт поднялся:

— Я приглашу к тебе горничную, Алисия. Сразу после завтрака у тебя примерка, эрина Нерелль привезет еще несколько нарядов. В том числе парадное платье. На этих выходных я представлю тебя ко двору.

Меня ко двору?!

— Зачем? — спросила я, во рту мгновенно пересохло.

— Затем, что ты моя невеста.

— Я твоя невеста на несколько дней!

— До того, как я во всем разберусь, — поправил Райнхарт. — Но даже если бы ты была на несколько дней, я не могу просто так объявить тебя своей невестой и никому не показать.

— Что значит — никому не показать? Я что, выставочный экспонат?

— Алисия!

Райнхарт натурально рыкнул. Настолько натурально, что подскочила я, а Эдер взмыл в воздух и закружил под потолком. Я задрала голову:

— Осторожно, люстра!

В реальность меня вернуло негромкое покашливание.

— Да, ты прав. — Я вздохнула, возвращаясь с небес на землю, а если точнее, с потолка на кровать. — Хорошо.

Райнхарт прищурился:

— Хорошо? Где подвох?

— А он должен быть? — Я потерла взмокшие ладони и кивнула. — Присылай горничную, потом будем завтракать. И наряжаться.

Судя по выражению лица его светлости, в мои благие намерения он верил смутно.

Ну и зря. Я, если честно, смирилась с тем, что меня представят ко двору, и даже с тем, что так и не написала маме. Но раз уж он так хочет во мне сомневаться…

— Райн, можно Нина будет моей камеристкой?

— Зачем? Я уже дал распоряжение Киру, в настоящий момент он выбирает для тебя более достойную девушку.

— А чем это Нина недостойная?

— Она закрутила роман с одним из моих гостей. Достаточно уже того, что я оставил ее в Эдельз Грин.

Сказал, как отрезал.

— Хочу Нину, — сказала я и сложила руки на груди. — Или буду убирать волосы и одеваться сама. И не жалуйся потом, что я опоздала на два с половиной часа, а моя прическа — слишком простая для Барельвицы.

Райнхарт потемнел лицом.

— Снова условия, Алисия?

— Ну ты же сомневался, что я способна просто быть тебе хорошей невестой — фиктивной хорошей невестой, — решила уточнить скорее для себя, чем для него.

— То есть ты это делаешь мне назло?!

— Вот еще! Мы подружились.

Мы действительно подружились, насколько можно подружиться за полтора дня, и с Ниной мне было очень легко. Помимо прочего, я не считала роман с каким-то там гостем чем-то критичным, хотя в таком доме, как дом его светлости, репутацию девушки это могло подпортить знатно. Вот что меня всегда раздражало, так это то, что если девушка влюбилась — у нее дурная репутация, а если какой-то высокопоставленный или хорошопосаженный гость решил за ней приударить — то он жертва коварной обольстительницы!

— Ладно, — спустя пару минут раздумий сказал Райнхарт. — Будет тебе Нина. Но это последнее условие, Алисия! Больше никаких капризов.

Никаких… что?!

От такого заявления во мне пропал дар речи, и его светлость нагло этим воспользовался, или попросту вышел и оставил меня одну. Хлопнула дальняя дверь, следом хлопнуло что-то рядом, и я подскочила. Оказывается, Эдер плюхнулся на покрывало с размаху и теперь, раскинув крылья, лежал кверху пузом, предлагая его чесать.

— Мне пора собираться, — легонько погладив золотое пузико, сказала я.

Поднялась и направилась в ванную, и очень вовремя: в комнату как раз вошла горничная.

— Эри Армсвилл, помочь вам с утренними процедурами?

— Нет, благодарю. Я быстро, — сообщила я и убежала за дверь.

Честно говоря, все никак не могла привыкнуть к этим высокоособническим барельвийским церемониям, ну и как вообще можно помочь с утренними процедурами? Для девушки, которая привыкла все делать сама, это уже чересчур.

Как бы там ни было, умылась и привела себя в порядок я быстро, потом меня так же быстро привела в порядок горничная. На этот раз прическу мне сделали попроще, видимо, время поджимало, но даже с ней, по моему мнению, спокойно можно было идти ко двору. Я уже начинала привыкать видеть в зеркале совсем другую Алисию Армсвилл, глядя на которую, пожалуй, можно было сказать, что она при дворе родилась. Как бы ни была смешна эта мысль, глядя на себя в зеркало, по-другому думать не получалось.

Горничная рассыпала восторженные ахи и вздохи, а после проводила меня в столовую, где уже ждал Райнхарт. За завтраком мне подробно объяснили, что помимо примерки в ближайшее время ко мне приедет учитель хороших манер, этикета и вообще меня ждет ускоренное обучение по программе «лучшая невеста его светлости».

Поскольку появиться при дворе без знаний этикета было равносильно тому, что оказаться голой на главной площади Барельвицы, я нашла это вполне разумным. После того как я согласилась, Райнхарт смотрел на меня еще более подозрительно.

И еще более подозрительно — когда за все время примерки я даже ни разу не поспорила по поводу платьев, в которые меня без устали переодевали за ширмой помощницы эрины Нерелль.

Они переодевали, я выходила в них к Райнхарту, а он говорил, что доделать, что оставить, что убрать, что идеально, а над чем еще стоит потрудиться.

— Ты сегодня на удивление сговорчивая, Алисия, — сообщили мне, когда эрина Нерелль с помощницами (и нарядами на доработку) отбыли.

— Поняла, что спорить с тобой бессмысленно, — парировала я и добавила: — Могу я пойти погулять? Раз уж мне предстоит задержаться в Барельвице, хотелось бы ее как следует посмотреть.

— Без меня — нет, — снова отрезал Райнхарт. — Мне надо уехать, сегодня я вернусь поздно. Может быть, завтра.

— Я вполне могу сама…

— Нет. — По его глазам становилось понятно, что обсуждать это точно бессмысленно.

Но я же не могу постоянно сидеть взаперти! Пусть меня сопровождает Кир.

При упоминании Кира глаза его светлости превратились в две узенькие щелочки.

— Нет.

— Но поче…

— Я сказал: нет!

Знакомый тон, вот очень знакомый.

— Ну и ладно, — сказала я. — Ничего не мешает мне пообщаться с ним дома. Раз уж я теперь заключенная его светлости на особом положении.

Его светлость так помрачнел, что мне показалось: сейчас прилетит мне с высоты его положения всем своим весом. Прилететь не успело, поскольку в гостиной, где только что была закончена примерка, появился Робсон.

Ваша светлость, вас хочет видеть леви Элеонор…

Договорить дворецкий не успел: обогнув его, в комнату впорхнула совсем юная девушка, которая, заметив меня, помрачнела точь-в-точь как его светлость.

Помрачнела, сложила руки на груди и вздернула нос.

— Благодарю, Робсон. Ты можешь идти. — Райнхарт перевел взгляд на сестру.

Она была бы его точной копией, особенно когда вот так хмурилась, если бы была юношей. Разумеется, по-женски мягкие черты уводили от мыслей о знакомой суровости, но в целом не возникало ни малейших сомнений, что эти двое — родственники.

— Алисия, позволь тебе представить мою сестру, леви Элеонор Лотхен, Элеонор…

— Да, я знаю, кто она такая. — Девушка бесцеремонно перебила брата, даже не взглянув на меня. — Но я приехала, чтобы поговорить с тобой, так что предлагаю сразу перейти к делу. Не здесь, разумеется. Я не стану говорить при посторонних.

Да, они однозначно родственники. Ни малейших сомнений.

— Элеонор, — негромко произнес Райнхарт, но по коже у меня побежали мурашки. Такие, крупные.

Девушка нахмурилась:

— Что?

— Поздоровайся с Алисией.

— Вот еще! Я не здороваюсь со всякими нищенками. Если тебе угодно их подбирать…

— Элеонор! — Вот теперь Райнхарт уже натурально рыкнул.

Его сестра слегка вздрогнула, а у меня продолжалась история с мурашками, причем, судя по ощущениям, они построились и стали маршировать, как королевская гвардия на плацу.

Почему его голос производит на меня такое впечатление?!

— Немедленно выйди. Зайди, как полагается леви, и поприветствуй нас, как должно.

В том, что это был приказ, сомневаться не приходилось. Элеонор вылетела за дверь, которой громыхнула отнюдь не как леви. Я не успела поинтересоваться, за что его сестра меня так не любит, потому что дверь распахнулась снова.

— Добрый день, Алисия и братец. — Это было сказано настолько саркастично, что чудом не сошли обои со стен, а реверанс больше напоминал кривляние.

— Выйди и зайди снова.

На лице Элеонор отразилась вся гамма чувств: темные глаза сверкнули яростью, она мотнула головой, из-за чего туго накрученные локоны взметнулись над плечами.

— И не подумаю!

Райнхарт указал мне на диван.

— Пойдем, Алисия. Похоже, это надолго.

— Я не стану…

— Выйди и зайди снова. Или попроси Робсона тебя проводить, выбор за тобой.

Он говорил абсолютно спокойно, но по тону становилось понятно, что, если Элеонор не выполнит то, что сказано, ее действительно попросят. Райнхарт взял меня под руку и отвел к дивану, за спиной в очередной раз громыхнула дверь. Я снова не успела ничего сказать, потому что Элеонор опять вошла.

На этот раз реверанс был очень похож на реверанс.

— Добрый день, Райнхарт. Добрый день, эри Армсвилл. — На моем имени Элеонор знатно скривилась, но, прежде чем Райн успел отправить ее обратно — а он хотел, я прочитала это на его непробиваемом эрцгерцогском лице, я ответила:

— Добрый день, Элеонор. Очень рада знакомству.

Девушка открыла было рот, но тут же его закрыла.

Ввернула взглядом: «А я — нет», — после чего нетерпеливо посмотрела на брата:

— Мы можем поговорить?

— Не раньше, чем ты извинишься перед Алисией за недостойное поведение.

У Элеонор снова сверкнули глаза — знакомо сверкнули, совсем как у брата, — тем не менее она снова повернулась ко мне:

— Алисия, я прошу прощения за свое недостойное поведение.

— Я принимаю твои извинения, Элеонор. — Сама не знаю, откуда у меня взялась эта фраза, но прозвучало это как-то… совсем по-эрцгерцогски, что ли. Впору задуматься, что если маджеры начинают есть рогалики и застревают в дверях после общения со мной, то я после общения с эрцгерцогами и их семьей становлюсь чуть-чуть королевской особунессой. Временно, правда, но тем не менее.

— Чудесно. — Райнхарт открыл стоявшую на столике декоративную шкатулку. — Тебя проводят ко мне в кабинет. Подожди там, пожалуйста, и ничего не трогай.

Элеонор хмыкнула, а в гостиную уже вошел лакей.

— Сесил, проводите мою сестру до моего кабинета. — Райнхарт кивнул.

— Подать что-нибудь, ваша светлость?

— Нет, я распоряжусь, когда приду сам.

Элеонор плотно сжала губы и направилась за лакеем. Уже на выходе обернулась и мило поинтересовалась:

— Ты уже рассказал Алисии, как поступил с Диной?

— Кто такая Дина? — спросила я, когда за Элеонор закрылась дверь.

Вообще-то мне не полагалось этого спрашивать как фиктивной невесте. Но как невесте полагалось, тем более что у нас с Райнхартом была договоренность — обо всем друг другу рассказывать. Вот пусть и рассказывает.

— Леопольдина Лоис Соверн, герцогиня Полинская — одна из тех девиц, кого мне настоятельно сватает весь высший свет, — произнес Райнхарт.

— И ты, разумеется, этого не одобрял, но и не отрицал.

Вот сама не знаю, что на меня нашло! Что на меня нашло?

— Разумеется. — Он посмотрел на меня. — Но я не помню, чтобы в наших с тобой отношениях предполагались вопросы подобного рода.

— О, — сказала я. — Ну, в наших с тобой отношениях вообще ничего не предполагалось, Райн! Тем не менее мне надо как-то соответствовать статусу твоей невесты, поэтому я просто не могла не спросить.

— То есть ты спросила об этом исключительно, чтобы соответствовать?

— А ты что подумал?

С минуту мы буравили друг друга взглядами, и, если честно, мне в эту минуту хотелось надеть на голову его светлости панталоны! С кружавчиками, которые, запакованные в большие дорогие даже по виду коробки, лежали вместе с остальным бельем за ширмой. Коробки должны были поднять ко мне в спальню, а точнее, в нашу общую спальню (где была моя голова, когда я на это соглашалась?!). Вот поднимут — и момент будет упущен! А его светлость так красиво смотрелся бы со штанами-ушками, свисающими до самой груди.

Кстати, стоило вспомнить про эту самую грудь, как в голову полезли всякие непотребства. В связи с чем возвращаемся к вопросу — что на меня нашло?!

— О чем ты задумалась, Алисия? — Райнхарт подозрительно прищурился.

— О том, чтобы надеть панталоны вам на голову. Ой, прости, тебе!

Я показала ему язык (просто не смогла удержаться!) и направилась к двери. Пусть сам разбирается со своими Динами, Элеонорами не в настроении и вообще со всем своим «цветником», выражаясь его же собственными словами.

— Куда это ты собралась? — Меня догнали у двери. Схватили за локоть, развернули лицом к себе.

— Руки, ваша светлость. — Я смерила его взглядом, позаимствованным у этой самой светлости. — Пойду пообщаюсь с Киром, в отличие от вас, он умеет нормально разговаривать!

Взгляд Райнхарта стал дремучим. Вот даже не представляю, как это иначе описать — представился сразу густой лес, в котором мгновенно стемнело.

— Я запрещаю тебе с ним общаться.

— Что?!

— Ты меня прекрасно слышала. После нашего расставания можешь вести себя как угодно, а пока…

— А пока позвольте мне удалиться к себе в комнаты, — произнесла я, сдерживаясь из последних сил.

Понимая, что еще немного — и я не просто панталоны на голову ему надену, но еще и корсет зашнурую! На шее!

Вместо ответа Райнхарт рванул дверь на себя с такой силой, что после всех заходов-выходов Элеонор и последнего всплеска ярости его светлости не хотелось бы мне оказаться на ее месте. Я бы точно сорвалась с петель. Да что там, я и так почти сорвалась!

Поэтому сейчас я вышла в коридор грациозно и плавно, не хватало еще показывать ему, что я на самом деле чувствую! К счастью, у лестницы наши пути разошлись, и стало немного легче. Немного!

Высший свет Барельвицы, видите ли, прочит ему в жены Леопольдину как-ее-там Полинскую! А он сам просто мимо проходил, ни да, ни нет не сказал. Действительно, с чего бы ему — он же целый эрцгерцог с претензией на корону, так что пусть всякие там герцогини помаются, подумают о том, как им повезло.

Не говоря уже об отдельных цветочницах!

На этой мысли я пнула вешалку и принялась прыгать на одной ноге. В таком состоянии меня и застал Кир, вышедший откуда-то из глубин этого бесконечного дома, раскрывающегося огромными крыльями на три этажа.

— Эри Армсвилл, у вас все хорошо?

— Чудесно! — воскликнула я, осторожно наступая на ногу, на которой до сих пор пульсировал большой палец.

— Почему вы здесь совсем одна?

Потому что его светлость — серан.

— У его светлости возникли неотложные дела. Или, правильнее будет сказать, Элеонор.

Кир улыбнулся:

— Да, дела действительно неотложные.

Тут у меня возникла идея. Раз уж мне не разрешают гулять, просто так прожигать время в этом роскошном особняке я не намерена.

— Вы не могли бы проводить меня в библиотеку, Кир?

— В библиотеку?

— Да, его светлость сказал, что я могу почитать, пока он решает важные государственные дела.

— Разумеется.

Кир улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Пусть его светлость занимается чем угодно. А я буду изучать маджеров!