Глава 11

Проснулась я резко, словно от толчка. В ушах звенело, сердце колотилось, словно хотело покинуть грудную клетку. Сперва в полумраке не могла понять, что меня разбудило. Но вот окно осветила зигзагом молния и я поняла что на улице гроза. Следом за ним прогремел оглушительный раскат грома. Вот оно. То, чего я боялась больше всего на свете. Гроза.

Я вздрогнула и вжалась в подушку, словно это могло меня защитить. В моем прежнем мире я бы сейчас включила телевизор на полную громкость, чтобы заглушить эти пугающие звуки. Или нашла бы кого-то, с кем можно было бы разделить этот страх. Но здесь… Здесь я одна в этом старом домишке, а за стенами бушует стихия.

Я задрожала. Страх сковал меня по рукам и ногам, словно ледяные цепи. Каждый удар грома отдавался болью в груди. С каждой новой вспышкой молнии я сжималась все сильнее, готовая расплакаться от беспомощности.

Я попыталась успокоиться, напомнить себе, что это всего лишь гроза, что ничего страшного не происходит. Но разум отказывался подчиняться.

«Нужно что-то делать», – пронеслось в голове. Нельзя просто лежать и трястись от страха. Но что? Куда бежать?

И тут я вспомнила о генерале. Он ведь тоже здесь, в этом доме. Он рядом. И вдруг мысль о его присутствии стала для меня якорем, спасательным кругом в этом шторме. Может быть, он сможет мне помочь? Может быть, просто его присутствие успокоит меня?

Я колебалась. Неловко тревожить его посреди ночи. Но страх был сильнее. Собравшись с духом, я выбралась из-под одеяла. Ноги дрожали, как у испуганного олененка. Стараясь не шуметь, я накинула на плечи плед и вышла из комнаты.

Дом погружен в полумрак, лишь слабый отблеск камина виднелся в конце коридора. Гром все еще гремел, но теперь меня больше пугала неизвестность, нежели стихия.

Тихонько приблизившись к комнате, я заглянула внутрь. И облегченно выдохнула. Генерал не спал. Он сидел в кресле у камина, спиной ко мне, и смотрел на огонь. Его широкий силуэт казался таким спокойным и невозмутимым на фоне бушующей за окном стихии.

Собравшись с духом, я шагнула в комнату. Мои шаги прозвучали слишком громко в этой тишине, и генерал обернулся.

– Хелена? – в его голосе слышалось удивление. – Что-то случилось?

Он смотрел на меня с тревогой, и в этот момент я поняла, что сделала правильный выбор. Я больше не одна.

– Я… – начала я, но голос предательски дрогнул. Сердце бешено колотилось в груди. – Я боюсь грозы.

Признаться в своем страхе оказалось проще, чем я думала. И, как ни странно, произнесенные вслух слова немного успокоили меня.

Генерал ничего не сказал. Он просто встал с кресла и подошел ко мне. Его взгляд был полон сочувствия и понимания.

– Иди сюда, – сказал он, протягивая мне руку.

Я не раздумывая шагнула к нему, и он притянул меня к себе, заключая в теплые объятия. Его прикосновение было таким сильным и надежным, что меня словно накрыло волной успокоения.

– Все хорошо, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Я здесь.

Он мягко подвел меня к креслу, сел в кресло и мягко потянул меня к себе на колени. Я не сопротивлялась, утыкаясь лицом в его плечо. Запах кожи, дерева от камина и чего-то ещё, такого родного и успокаивающего, окутал меня.

Гром все еще бушевал за окнами, но его удары уже не казались такими оглушительными. В тепле его объятий, окруженная его силой, я чувствовала себя хоть немного защищенной.

– Поговори со мной, – прошептала я, стараясь заглушить стук своего сердца. – Просто поговори о чем-нибудь.

Он молчал какое-то время, словно подбирая слова.

– О чем ты хочешь поговорить? – спросил он, наконец, осторожно проводя рукой по моей спине.

Я подняла голову, посмотрела в его темные, но сейчас такие родные глаза.

– Зачем… – начала я, но запнулась. – Зачем этот домик здесь? Я никогда о нем не слышала раньше.

Сразу же я пожалела о своих словах. В голове промелькнула мысль: "Что я творю?!". Ведь по легенде, я потеряла память после похищения! Как я вообще могу хоть что-то помнить о королевских владениях или местах, о которых принцесса Хелена знала?

Я похолодела. Неужели я проговорилась? Неужели он что-то заподозрил?

– Я… Просто… – я начала что-то бормотать, пытаясь выкрутиться.

Но генерал, казалось, не придал значения моей оговорке. Он не заметил моего замешательства. Или, возможно, он просто не хотел показывать, что заметил.

– Король с королевой… – начал он, – бывало, уезжали сюда на пару недель. Уставали от дворцовой суеты. Брали с собой лишь небольшую охрану. Это было их место уединения.

Он замолчал на мгновение, глядя на огонь в камине.

– Этот домик… – продолжил он тише, – находится под королевской охраной. Здесь стоит их охранная печать. Поэтому его и не тронули, не разграбили, не испортили. Никто, кроме членов королевской семьи, не может сюда войти. Ну… – он усмехнулся, – Или тот, у кого есть специальная печать, снимающая королевскую защиту. Другие люди просто не видят его и проезжают мимо.

Он взял медальон, который всегда висел у него на шее, и показал мне. Это была серебряная филигранная работа с гербом королевской семьи в центре. Оно сияло в отблесках пламени.

– Это – королевский знак доверия, – пояснил он. – Король лично даровал мне его, чтобы я мог входить в любые королевские владения, даже без его личного присутствия.

Я смотрела на медальон, не отрываясь. Он казался таким древним, таким могущественным… И в то же время, таким далеким от меня. Ведь я – всего лишь самозванка, попавшая в этот мир, в это тело, по какой-то невероятной случайности.

Вопрос о том, как мне признаться генералу, терзал меня все сильнее. Какими словами сказать? Когда выбрать момент? И, самое главное, как он отреагирует? Отвергнет меня? Возненавидит? Или, может быть… поймет?

Я почувствовала, как его рука скользнула ниже по моей спине, опускаясь к талии. Легкие поглаживания вызывали трепет, но сейчас мое тело оставалось напряженным, словно натянутая струна. Мои мысли были заняты предстоящим признанием, и я не могла расслабиться, насладиться его прикосновениями. Сейчас наверно самое подходящее время, лучшего и не подберешь, но как найти слова.

"Нужно сказать прямо сейчас," – пронеслось в голове. "Пока не стало слишком поздно. Пока ложь не успела обрасти колючками, превратившись в непроходимые заросли".

Я набрала побольше воздуха в грудь, собираясь с силами.

– Генерал… – начала я, но он перебил меня.

– Не называй меня так сейчас, – прошептал он, опуская голову к моей шее. – У меня есть имя.

Его дыхание обжигало кожу, вызывая легкую дрожь. Он продолжал нежно поглаживать мою спину, словно пытаясь унять мою дрожь. Но она исходила не от грозы. Она была от страха. От страха перед правдой.

– Ты вся дрожишь, – заметил он, отстраняясь немного. В его глазах читалась забота. – Тебя все еще пугает гроза?

Я хотела ответить, сказать, что причина моей дрожи совсем не в грозе. Но слова застряли в горле. Он продолжал смотреть на меня так нежно, так любяще… И я не смогла.

Я не смогла разрушить эту иллюзию, признаться в том, что я не Хелена.

Вместо признания, я просто кивнула, пряча взгляд.

Он, видимо, поверил мне. Потому что, вместо расспросов, он прильнул к моим губам в нежном, успокаивающем поцелуе.

И все мои мысли о признании тут же вылетели из головы.

Его губы были теплыми, мягкими… Они словно стирали все мои тревоги, заглушали страх. Я ответила на поцелуй, отдаваясь этому сладкому моменту, забывая обо всем на свете.

В голове мелькнула предательская мысль: "Может быть, я смогу как-нибудь потом рассказать ему правду? Может быть… еще не время?".

Но чем больше я наслаждалась его поцелуями, тем сложнее становилось признаться. С каждой секундой ложь становилась все слаще, а правда – все горче.

Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным, и я отвечала на него со всей страстью, которую до этого сдерживала в себе. Его руки, уже не просто успокаивающе гладили мою спину, а изучали каждый изгиб моего тела, вызывая волны мурашек. Я чувствовала себя такой уязвимой, такой желанной…

Он прервал поцелуй, чтобы перевести дыхание, и я увидела в его глазах желание. Тягучее, темное, порочное, и оно меня пленило. Он словно спрашивал разрешения, и я, не раздумывая, ответила ему взглядом, полным согласия.

Он бережно поднял меня на руки и понес в спальню. Сердце бешено колотилось, словно стараясь вырваться на свободу. В груди разливалось тепло, смешанное с робкой надеждой.

Оказавшись в комнате, он опустил меня на кровать и начал медленно расстегивать пуговицы на моем платье. Каждый его жест был наполнен такой заботой, такой нежностью, что я готова была растаять. Я чувствовала, как краснею, но взгляд его глаз, полный обожания, заставлял меня гордиться своим телом, своей женственностью.

Когда платье упало на пол, он провел рукой по моей коже, и я вздрогнула от удовольствия. Каждое его прикосновение вызывало отклик в самой глубине моей души. Страх и тревога отступили, уступая место головокружительному чувству близости и доверия.

Он целовал меня в шею, в плечи, спускаясь все ниже и ниже… Я чувствовала себя так легко, так свободно, словно сбросила с плеч бремя всех своих забот.

Я обняла его, прижимая к себе, чувствуя его тепло, его силу. Его тело отвечало моим прикосновениям, и я понимала, что хочу быть с ним, хочу отдаться этому моменту без остатка.

Дальше все происходило словно в тумане. Плавные прикосновения, нежные поцелуи, шепот признаний, смешанный с раскатами грома за окном. Все слилось в единую симфонию чувств, в которой не было места лжи и обману. Была только любовь. Или то, что казалось мне любовью.

После, лежа в его объятиях, я слушала, как бьется его сердце. Чувствовала себя безмерно счастливой и одновременно… безумно виноватой.

Как долго я смогу продолжать эту ложь? Как долго он сможет любить ту, которой на самом деле не существует? И чем это все закончится? Эти вопросы, как змеи, начали потихоньку выползать из темных уголков моего подсознания, отравляя сладость момента. Но я старалась не думать об этом сейчас. Сейчас я хотела просто наслаждаться его теплом, его любовью… Пока это еще возможно.

Я лежала в его объятиях, чувствуя, как его дыхание становится все глубже и ровнее. Мысль о признании, как заноза, не давала мне покоя. "Завтра. Утром. Я обязательно ему все расскажу", – твердила я себе, будто готовя себя к неизбежному.

Но в то же время, воображение рисовало картины утренней неловкости. Как я буду смотреть ему в глаза? Как он отреагирует на мои слова? Меня охватывал стыд за то, что я позволила произойти этой ночи, несмотря на свою ложь. И хотя во время интима я чувствовала себя невероятно счастливой, сейчас горечь вины начинала разъедать меня изнутри, оставляя привкус пепла на языке.

Пока я боролась со своими мыслями, словно с роем диких пчел, я поняла, что Адриан уснул. Его рука, обвивавшая меня, расслабилась, и он тихо посапывал, словно ребенок.

Осторожно, чтобы не разбудить его, я высвободилась из его объятий. Было немного грустно расставаться с теплом его тела, с ощущением защищенности, которое давало мне его присутствие. Я вдруг почувствовала себя осиротевшей, брошенной посреди холодного океана. Но я понимала, что остаться сейчас было бы еще хуже. Утром мне будет гораздо сложнее признаться, если мы проснемся вместе в одной постели, переполненные остатками ночной страсти.

Я на ощупь нашла свое платье, валявшуюся на полу, и тихонько вышла из комнаты. Стараясь не шуметь, добралась до своей спальни, словно крадущаяся кошка.

В своей комнате я сначала не зажгла свет. Подошла к окну и распахнула его, впуская свежий, влажный воздух. Гроза, наконец, стихла, и лишь редкие капли дождя еще лениво барабанили по стеклу. Небо было чистым, умытым дождем, и усыпанным мириадами звезд, казавшихся особенно яркими после ночного мрака. Луна, полная и круглая, величественно восседала на небосклоне.

Я долго стояла у окна, любуясь этой картиной. Она была такой красивой, такой умиротворяющей… Контраст с бурей, бушевавшей внутри меня, был просто оглушительным.

Я закрыла окно, быстро надела сорочку и нырнула под одеяло. В комнате было тихо и спокойно.

Я усмехнулась, вспоминая, как сильно боялась грозы совсем недавно. Как иронично то, что именно в объятиях того, кого я обманываю, я смогла найти утешение и забыть о своем страхе.

"Какой интересный способ избавиться от страха", – подумала, усмехнувшись. И тут же в голове промелькнула шальная, совершенно безумная мысль: "Вот бы и завтра была такая же гроза…".

С этой мыслью, виноватой и немного безумной, я провалилась в сон. Сон, полный противоречий и неразрешенных вопросов. Что принесет мне утро, я не знала. Но надеялась, что у меня хватит смелости встретить его достойно, как бы тяжело это ни было.