12 глава

Говорят от страха можно умереть. Сердце учащенно бьется в груди, но я чувствую его сердцебиение в горле. Мой страх проявляется в холодном поте, струящийся вдоль позвоночника. Из-за него футболка липнет к телу.

Оглядываюсь по сторонам, едва придя в себя. В фильмах пленников держат в холодном подвале связанными руками и с кляпом во рту. Меня поместили в комнату с приличной кроватью, и по углам не прячутся ни крысы, ни тараканы, ни муравьи.

Смотрю в сторону окна, решетку не обнаруживаю. Поспешно встаю, но тут же обратно присаживаюсь. Кружится голова. Обхватываю ее руками и как в трансе раскачиваюсь из стороны в сторону. Перед глазами мелькают стоп-кадры моего похищение.

Прикусываю изнутри щеку, вспоминая Алана, его внешнее спокойствие и невозмутимость. Он меня обманул. Говорил, что защитит, а в итоге где я? Одергиваю себя. Все же Алан не супергерой и не Джеки Чан. Одному против шестерых можно выступить только в кино, бой обязательно останется за тобой, но не в реальной жизни, когда у противника оружие в руках. То, что похитители были вооружены – догадалась. Надеюсь, с Аланом все в порядке, и он живой.

От мысли, что его могли убить, меня начинает мутить. Зажимаю рот рукой и сгибаюсь. Прикрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Гоню ужасные предположения от себя куда подальше. Алан жив. Мы еще с ним посмеемся над этой ситуацией, держа в руках запотевшие фужеры с холодным шампанским где-то на берегу океана под палящим солнцем.

— Пришла в себя? – раздается женский голос.

Я зачесываю волосы и поднимаю голову. В дверях стоит молодая женщина. И я ее знаю. Ревность вспыхивает, словно возле открытого огня открыли баллон с газом. Тушу зачатки пожара сразу. Сейчас мне нужно быть сдержанной и равнодушной до людей и их слов, особенно если эти слова будут попадать прямо в цель.

— Мы знакомы? – скрещиваю руки на груди, закрываясь от жгучих карих глаз, которые мечтают меня убить. О да, бывшая любовница Алана жаждет прикончить ту, которая появилась на ее пути.

— Ты меня не знаешь, а я тебя – да. Алан тебе про меня не рассказывал?

Диляра, а это именно она, подходит к стулу и грациозно на него усаживается. Не хочется, но признаю, что она прекрасна. Ее блестящие черные волосы вызывают жгучую зависть. Еще и густые, у меня такая шевелюра возможна, если я прибегу к наращиваю. Миндалевидные глаза подчеркнуты умелой рукой визажиста, отчего ее взгляд становится похожим черной бездной. Идеальные губы не улыбаются. Интересно, свои у нее губы или подкалывает?

 Я понимаю Алана и Усмана чего они кружатся возле этой восточной красавицы. Не будь она мне противна как соперница, я бы очаровалась ей. Только мысль, что Алан с ней спал и испытывал от этого удовольствие, как соль на открытую рану. И зная, что ко мне у него серьезные чувства, что Диляру он не вспоминает, от этого легче не становится.

— С какой стати? – иронично приподнимаю бровь, всем видом показываю свое превосходство. – Ему нет нужды вспоминать бывших.

Диляру задевают мои слова. Она вспыхивает, готова сказать что-то язвительное, но приказывает кончик языка и медленно расплывается в торжественной улыбке. Вдоль позвоночника у меня сквозит холодок.

Интересно, почему она здесь? Как она связана с моим похищение? Я вообще не вижу связь между собой и бывшей любовницей Алана. Вряд ли она все затеяла, чтобы он вернулся к ней. Если только...если только ей не хочется выйти за него замуж и стать частью семьи Каримовых.

Мы сверлим друг друга взгляда с неприязнью. В комнате становится душновато, несмотря на приоткрытое окно, напряженно, хочется передернуть плечами и сбросить это ощущение. Сколько по времени мы вот так сидит друг напротив друга, не знаю. Внезапно открывает дверь и в комнате появляется...Усман. Я непонимающе на него смотрю, потом перевожу потерянный взгляд на Диляру. Ее губы растягивают еще шире. Что за черт!

— Удивлена? – мужчина усмехается.

Усман проходит мимо кровати, выглядывает в окно и потом поворачивается ко мне, прислонившись к подоконнику. Он, как и я, скрещивает руки на груди и повторяет улыбку своей сообщницы. Я пытаюсь логически всех вокруг связать каким-то общим мотивом, но у меня ни хрена не получается. Неужели весь этот цирк только из-за жажды власти в какой-то там горной деревни и месть бывшей? Идиотизм.

— Что происходит? Мне кто-то что-то объяснит?

— Тебе, правда, нужны объяснения? – Усман хмыкает, подходит к кровати. Я пытаюсь отодвинуться в сторону, но он выставляет ногу, я застываю. Смотрим глаза в глаза, как кролик и удав. Я кролик. 

— Конечно, - Храбрый кролик вызывающе смотрит в холодные глаза напротив.

—  Знаешь, есть люди, которые лишние. Лишние в семье, лишние в дружбе, лишние в этой жизни. Так вот ты, Кира, лишняя, и тебя нужно убрать.

Слова, сказанные Усманом, отдаются во мне тупой болью в области сердца, потому что сказанное правда. Правда, которую я упорно пытаюсь не признавать.

Лишняя в семье – сколько себя помню, никогда не чувствовала тепла от родителей, ласки от матери и восхищение от отца. Вечно я для них была как помеха, какое-то недоразумение. Братья всегда готовы были свалить на меня все свои косяки. И им это удавалось. Ругали родители, ругала и бабушка, несмотря на то, что меня она всегда выделяла.  

Лишняя в дружбе – дружить с людьми, которые с рождения не знаю ни в чем отказа, сложно. Ты никогда не знаешь искренне говорит с тобой собеседник. Улыбаешься и понимаешь по глазам, что с тобой общаются ради выгоды, дружить просто так никому неинтересно. Сразу вспоминаю Кирилла. Его хорошее отношение ко мне, его подкаты, красивый флирт. Он появился в моей жизни тогда, когда я нуждалась в близком человеке. Кто ж знал, что Загорский в легкую может предать.

Лишняя по жизни – с самого рождения я всюду лишняя. Скупая забота и капелька любви от бабушки – это максимум, что подарила мне судьба. И мне казалось, что я должна быть хорошей девочкой ради человека, которому я чуть-чуть дорога. Сейчас задаюсь вопросом, а стоило ли так стелиться перед бабушкой, прогибаться под ее требования, чтобы по итогу меня хотели убрать. Цель мне до сих пор неясна.

— Последнее желание возможно? – дерзко спрашиваю, проталкивая ком в горле.

— Я теперь понимаю, чем ты привлекла Каримова, - Усман иронично улыбается, а вот Диляра громко фыркает. Сразу же чувствую на своем лице неприязненный взгляд.

Поворачиваю голову в ее сторону. Что чувствует человек, когда видит перед собой другого человека, в прошлом имеющего близкие отношения с любимым мужчиной? Конечно, ревность. Ревность сжигает изнутри дотла. Меня и Диляру. Я ревную ее к прошлому Алана, к тому, как он ее целовал, трогал, шептал банальности. Она ревнует меня к настоящему, к его нетерпеливым поцелуям, крепким объятиям, громкому дыханию. Однако, что у меня, что у Диляры было одно общее на двоих: ни я, ни она не обладали будущим Алана. Мы равны друг перед другом, при удачно складывающих обстоятельств, младший Каримов может быть, как с ней, так и со мной. Или кинет нас обоих.  

Мы одновременно вздрагиваем, когда неожиданно звонит мобильный телефон. Усман хмурится, смотрит на дисплей и выходит из комнаты. Разговор явно не для моих ушей. Жаль, возможно, именно сейчас я бы узнала кто мой враг номер один.

— Ты его конкретно зацепила, - вдруг подает голос Диляра, закидывая ногу на ногу. – Алан никогда не был ветреным, местные девушки просто спали и грезили оказаться его любовницами.

— А ты наверняка метила на вакантное место жены.

— Кончено. Узнав, кто он, к какой семье принадлежит, грех не воспользоваться шансом и не вылезти из той ямы, в которой я живу, - Взгляд темных глаз устремляется на меня с северным морозом.

— Тебе не понять. Ты с самого рождения окружена достатком и не имеешь понятия, каково это не доедать, просыпаться от того, что хочешь просто есть. Тебе не понять, когда ты смотришь в журнале на стильную и дорогу одежду, а вынуждена носить обноски за кем-то. Тебя никогда никто не принуждал, не насиловал ни физически, ни морально. Ты, Кира, подобна комнатной фиалке, за которой любовно ухаживают. Я как кактус среди сухой земли и горячего воздуха. Ты живешь, я выживаю. Алан мой шанс в другую жизнь, и я им воспользуюсь.

— Каким образом? – дрожащим голосом спрашиваю, часто моргая, потому что внезапно появляются слезы. Не от сочувствия к этой сучке, а от того, что она реально сама меня прикончит, лишь бы ее план осуществился.

Диляра не спешит отвечать, молчание давит на меня. Ее застывшая улыбка и обращенный в себя взгляд подсказывают мне, что сейчас она думает о том, кому принадлежит мое сердце, моя душа и мое тело. Я до последнего верю, что Алан не дрогнет перед чарами этой стервы, но червяк сомнения гложет. Кто знает, как его накроет, когда он узнает о моей смерти. В минуты отчаянья и горя человек не понимает где он и с кем, Диляра по максимум воспользуется ситуацией.

Предательская слеза катится по щеке.   

Диляра все еще не отвечает, она встает со стула и походкой победительницы выходит из комнаты. Я с огромной дырой в душе, падаю поперек кровати. Закрываю глаза, слезы катятся из уголков и попадают в уши. Прикусываю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

Человек плачет, когда его накрывает, когда обстоятельства выбивают почву из-под ног, когда маска слетает с лица.

Проваливаюсь в беспокойный сон. Мне снится авария в горах, как свет фонарей меня ослепляет. Отчаянье накрывает сильнее, чем тогда в разбитой машине. Чувство безвыходности душит, мне не хватает воздуха и кажется, что конец вот-вот близок.

Вздрагиваю и резко открываю глаза. Смотрю в темноту, пытаюсь сообразить, где я и что со мной. В голове вереницей проносятся события последних суток, а еще вдруг о себе жалобно напоминает желудок. Перекатываюсь набок и поджимаю ноги, прислушиваюсь к звукам за дверью. Тишина. Пугающая до чертиков тишина, морозящая изнутри.    

Вдруг мне кажется, что где-то там за стеной слышатся осторожные шаги. Кто-то крадется. Подрываюсь на кровати и напряженно рассматриваю темную дверь. Сердце гулко бьется в груди. Встаю и на цыпочках крадусь в темный угол, из которого мне все видно, но не сразу видно меня. Шестое чувство подсказывает затаиться и по возможности шумно не дышать.

Кто-то осторожно трогает дверную ручку, убеждаясь, что дверь закрыта. Мандарж охватывает с ног до головы. Прижавшись спиной к стене, медленно сползаю на пол, прижимаю ноги к груди. Мне остается сейчас ждать.

Автоматная очередь раздается неожиданно громко и где-то рядом. Я испуганно вскидываю голову и с ужасом ожидаю, что сейчас ворвутся в комнату вооруженные люди. Дверь вышибают быстрее, чем успеваю сделать вдох. Маленькое пространство заполняется людьми в черной форме с полным обмундированием. Они меня сразу и замечают, пока один из них не поворачивается ко мне.

— Мы нашли ее, - тихо сообщает кому-то смотря мне прямо в глаза.

Остальные бойцы проверяют помещение, по одному выходят. Со мной остается тот, кто сообщил о находке. Через минуту появляется еще один, при виде которого сердце замирает, а потом несется вскачь.

— Кира! – передо мной опускаются на колени, хватают за плечи слегка встряхивают. – С тобой все в порядке?

— Алан! – шепотом произношу любимое имя с прерывистым дыханием. Меня тут же крепко прижимают к груди. Алан оснащен так же, как и те ребята, что вышибли дверь, лишь защитное стекло на шлеме приподнято.

Страх, стискивающий меня с того самого момента, как меня похитили, отпускает. В его объятиях я нахожу долгожданное тепло, умиротворение и ощущения родного человека. Алан поглаживает меня по спине, все еще стоит на коленях и никуда не спешит. Нас оставляют одних.

— Тебя не тронули? – Алан обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза. Осторожно вытирает большими пальцами влагу под глазами.

— Все хорошо. Это Диляра и Усман меня похитили, - мои слова не удивляют, но и не вызывают облегчение.

— Нам нужно уходить.

Меня поднимаю на ноги, приобнимают и выводят в коридор. Желудок не вовремя о себе напоминает. Алан хмыкает, мельком бросаю на него из-под ресниц испытывающий взгляд. Судя по морщинкам в уголках глаз, он улыбается. Мои губы в ответ дергаются в подобие улыбки. Поспешно опускаю голову, чтобы никто ничего не увидел, ибо ситуация, в которой мы находимся, не располагает к веселью.

Алан прикладывает пальцы к уху, что слушает и хмурится. Его шаг замедляется, в конце он вообще останавливается и меня тормозит. Я вопросительно на него смотрю, ему за спину. Там никого нет, как и впереди. Мы внезапно оказываемся одни. Страх, покинувший меня, когда я оказалась в объятиях Алана, вновь сковывает меня.

— Что-то случилось?

— Ш-ш-ш, - шипит Алан, осматриваясь по сторонам.

Я так же оглядываюсь. Замечаю какое-то движение в темноте, чисто на инстинктах реагирую быстрее, чем мозг успевает обработать информацию. Выступаю вперед Алана, он смотрит на меня через плечо. Когда раздается глухой хлопок, хватает меня в охапку и разворачивает.

— Не оглядывайся, - шепчет на ухо, легонько подталкивая вперед.

Сделав первый шаг, замираю и вся сжимаю, услышав ответный выстрел. Вздрагиваю, когда раздаются залпы, и непонятно кто кого. Я боюсь оглянуться. Боюсь увидеть, что не мы, нас. Поэтому обхватываю себя руками и немигающим взглядом наблюдаю, как в коридоре появляются несколько бойцов с лазерной оптикой. Они на меня не обращают внимание.

— Все хорошо, - раздается шепот за спиной, крепкие руки сжимают мои предплечья. Я облегченно выдыхаю, закрывая глаза. Кошмар наяву закончился.   

— Алан, - Вскидываю глаза на мужчину, держащего меня все еще за плечи. – Там твоя бывшая и Усман.

— Я знаю, - скупо отвечает Алан, торопливо меня уводит из полутемного узкого коридора.

Я не успеваю больше ничего ему сказать и спросить. Мы оказываемся на улице, я жмурюсь от света. Вокруг нас сразу образовывается толпа. Когда кто-то на меня накидывает плед и уводит от Алана, я сопротивляюсь, но знакомые руки подталкивают вперед. Оглядываюсь. Алан слушает подошедших мужчин, смотрит на здание, откуда мы только что вышли и, к моему ужасу, направляется вновь к нему.

— Нет – нет, там может быть опасно, - выкрикиваю, отпихивая от себя незнакомца в форме.

Удается вырваться из захвата, откуда только взялись силы, но я сразу же бегу за Аланом. Сквозь слезы держу его под прицелом, моргаю, потому что его силуэт расплывается перед глазами.

— Кира! – Кто-то, знающий мое имя, меня перехватывает. Мне казалось, что я стометровку пробежала, а по факту едва совершила десять шагов.

— С тобой все в порядке? – тревожный голос заставляет меня перевести взгляд с удаляющейся спины Алана на лицо перехватившегося. Это Кузнецов. И он действительно выглядит встревоженным, бледным и напряженным.

— Со мной все в порядке.

Настороженно смотрю на мужчину. Почему он выглядит так, словно имеет право за меня переживать? Щупает меня, убеждается, что цела и невредима, отпускает. Мне даже кажется, что с сожалением отшагивает от меня.

— Слава Богу, что с тобой все в порядке. Твой отец бы головы снял с наших плеч, - Дмитрий Сергеевич одерживает на себе куртку цвета хаки, кивает мне в сторону машин, которые едва видны из-за темноты.

— Я тебя отвезу домой.

— Я никуда не поеду! – С тревогой смотрю на здание, в котором исчез Алан. Автоматной очереди не слышно, значит просто проверяют здание, но на сердце все равно неспокойно. Плохое предчувствие, несмотря на то, что я не верю в такие вещи, скребется изнутри.

— Дмитрий Сергеевич, - Смотрю на полковника, он на меня. – Ребята, что ушли только что, они же вернутся?

Что заставляет полковника ФСБ нахмурится, не знаю, да все равно. Я жду ответа, смотрю на него в упор, как только умею, однако мой взгляд не действует на Кузнецова. Он разглядывает меня тяжелым взглядом, еще пытается явно прочесть по моему лицу, о чем думаю.

— Я кажется задала вопрос.

— Я не обязан на него отвечать, - резко отзывается Дмитрий Сергеевич, отворачиваясь от меня. Сделав пару шагов, возвращается ко мне и грубо хватает за локоть. – Тебя тут не должно быть, это спецзадание. Сержант Егоров, отвези девушку домой!

— Но...

Никто не слушает мой невысказанный протест. Кузнецов с рук на руки передает меня молчаливому Егорову, который тянет за собой, а я все оглядываюсь на здание, ищу глазами знакомые силуэт и чуть ли не плачу, понимая, что его нет в толпе сослуживцев.

Поездка до города, до дома, в котором камеры висят в каждом углу, проходит как в тумане. Едва сев в салон машины, прислоняюсь лбом к стеклу и закрываю глаза, один губами шепчу от себя молитвы.

Только сейчас я вдруг осознаю, что Алан не просто телохранитель, он военный. Более того, служит похоже в ФСБ. Это многое объясняет, например, его лаконичные ответы, полный контроль над своими эмоциями, нежелание говорить о себе, о своей семье. Удивительно, что Алан вообще что-то мне рассказывал. И чем ближе машина подъезжает к моему дому, тем острее я ощущаю, как мне хочется в данную минуту оказаться рядом с любимым и никогда его не отпускать. За этот час от здания, где меня держали похитители, до жилого комплекса, переживаю весь спектр эмоций: гнев, отрицание, смирение, принятие. Я приняла Алан с его работой, нашу с ним любовь.

Как только мы с ним увидимся, не буду медлить, предложу ему на мне жениться. Жизнь одна, а подстраиваться под требования родственников, оправдывать их ожидания, осуществлять их мечты – так и проживешь не по своему сценарию.

Оказавшись в квартире, она мне вдруг кажется огромной, нежилой и чужой. Обхватив себя руками, бреду в сторону террасы, мне не хватает воздуха. Сердце по-прежнему как ненормальное бьется в груди. Смотрю на звезды, трепетно, как самое ценное, что есть, перебираю воспоминания последней совместной ночи. Мы с Аланом тогда были близки не только телами, но и душами, если это возможно.

Живи!

Не смей умирать! Не смей!

Люблю тебя...

Осознаю, что замерзла, что руки как ледышки и надо бы согреться. Пытаюсь заставить себя сдвинуться с места, но кажется если я сейчас уйду, то случится что-то плохое. Мне нужно стоять на месте и продолжать шептать молитвы, слова любви и заклинать Алан жить.

Вздрагиваю, когда слышу трель мобильного телефона. Оборачиваюсь и хмурюсь. Мой мобильник остался в первом отеле, до него мы не доехали. Тогда откуда идет звук?

Звонивший оказывается терпеливым, словно знает, что я не сразу кинусь отвечать, что мне нужно время еще найти телефон. Нахожу. Обычный кнопочный телефон лежит на тумбе перед телевизором. Взяв его в руки, пару секунд смотрю на дисплей, пытаясь угадать по номеру кто звонит. Загадка оказывается мне не по зубам.

— Алло.

— Привет.

От этого голоса у меня подкашиваются ноги, я оседаю на пол. По лицу градом текут счастливые слезы. Я так рада слышать ровный голос Алана, что от этой радости у меня все плывет перед глазами.

— Ты жив? – спрашиваю, шмыгаю носом. Алан тихо смеется, я смеюсь в ответ. – Прости, глупый вопрос. Все хорошо? Преступников схватили? Мне к тебе приехать?

— Все хорошо. Попробуй лечь и заснуть, тебе нужно отдохнуть.

— А ты? Когда ты ко мне приедешь? С тобой все в порядке? Ты не ранен? – Прикусываю язык, сдерживая рвущиеся наружу вопросы.

— Кира, ложись спать.

Слышу тяжелый вздох, от которого у меня сжимается сердце. Я пытаюсь в возникшей тишине в трубке услышать другие голоса, понять, что Алан не один и ему некомфортно сейчас говорить о чувствах. Возможно, я права, потому что молчание между нами затягивается. Пытаюсь это молчание расшифровать.

— Мы увидимся? – шепотом спрашиваю.

В ответ тяжелый вздох, в который я не хочу верить. Я не хочу такого финала. Мелодрамы всегда заканчиваются хэппи эндом, а не драмой. Почему он так поступает со мной? Что его заставило пойти наперекор своим чувствам? Или кто.

— Алан... Мы справимся. Алан! Не слушай никого! Алан! Прошу тебя... Я люблю тебя!

— Кира... Отдыхай. Береги себя.

Гудки подобно выстрелам. Я слушаю их, надеюсь, что сейчас перезвонят и сообщат, что это была проверка. Никто не перезванивает, а мои попытки дозвониться не имеют успеха. Абонент вне доступа.