14 глава

Вопрос Алана выбивает меня из вакуума показушного равнодушия. Что он хочет понять, задавая такой странный на первый взгляд вопрос? Ясное дело, что очередность наследования всем, чем владеет отец такая же, как и у королевских семей. После смерти отца все переходит Алексею. Так почему же мне кажется, что у Алана в голове совершенно другая версия?

— Старший брат, Алексей. А что?

— А что получает Артур? – темные глаза смотрят в зал.

Если проследить их траекторию, то обнаружится, что Алан рассматривает Артура. А я рассматриваю его. Соскучилась безумно. До сих пор не понимаю, что вокруг меня происходит. Почему он поступает так, что выбивает почву из-под ног. Я все еще люблю этого невыносимого и безумного нужного мне человека. Крепче, чем возможно. 

Так. Он спросил меня об Артуре. В случае папиной смерти, все переходит Алексею, а тот недолго думая, передаст бразды правления брату.

— По сути ничего, но зная старшего братца, он все с радостью отдаст Артуру. Единственное, выдвинет условие, чтобы финансовая сторона была ему доступна. Жить на широкую ногу братец очень любит.  

— А так как никто не посмеет его контролировать в тратах, он может весь бюджет компании пустить по ветру, в итоге рано или поздно наступит банкротство.

Алан задумывается. Мне неинтересно рассуждать о том, что будет с наследством, которое достанется братьям. Моего имени в завещании нет, об этом папа давно сообщил.

Поднеся бокал к губам, я прячу за ним свою довольную улыбку. Довольна, потому что имею возможность сейчас смотреть на любимого человека. Нужно только не так откровенно на него пялиться с немым обожанием, иначе у папы и у брата возникнут вопросы. Вопросы нам не нужны. Я не хочу, чтобы кто-то из родственников лез ко мне в душу и имел право навязывать мне решения в личной жизни.

— Алан...

Слышит мой шепот, поворачивает голову ко мне. Уголки губ тут же приветливо приподнимаются, но стоит на месте и не берет меня за руку. От досады я чуть же не топаю ногой. Улавливает мое настроение, вскидывает голову. И пока я злюсь на то, что мы не наедине, мы не может открыто проявлять взаимную симпатию друг к другу, Алан внезапно берет мою ладонь и куда-то тащит. Протестовать мне даже не приходит в голову. Более того, я уже предвкушаю, как мы сбежим с этого скучного мероприятия, сядем в машину и уедет куда-нибудь без цели.

Не убегаем. Прячем за каким-то выступом, откуда нас не видно, и никто здесь не ходит. Бокал в руке перехватывают, ставят его на пол. С задержкой дыхания, наблюдая, как Алан оказывавшись передо мной на коленях, медленно поднимается. Его руки скользят по ногам, собирая подол платья в гармошку. Бесстыдно чувственно, сладко, порочно.

— Ты очень красивая. Я говорил это?

Его дыхание опаляет мои губы. Я не отвечаю, в этом нет надобности. Задыхаюсь от радости минуты, от предвкушения поцелуя, от его запаха, глубоко дыша. Тянусь к губам первая, нет сил ждать, медлить. Алан целует меня жадно, передавая, через поцелуй все, что бушует в нем: страсть, жажду, нежность, тоску. Прижимает меня к стене, руками оглаживая мои ноги. Впечатывает себя в меня, словно хочет нас сделать единым целым.

Мне хочется его трогать. Трогаю его волосы, портя идеальную укладку. Дрожащие пальцы прижимают к гладким щекам, не на миг не переставая подставлять свои губы для поцелуев. Скольжу ладонями по плечам, ощущая приятность от дорогой ткани пиджака.

Мой. С ног до головы. От вздоха до выдоха.

— Люблю... – признание выдыхаю между поцелуями, смотрю на родное лицо сквозь пелену слез.

— Не плачь, - Алан обхватывает мое лицо, большими пальцами поглаживает кожу под глазами. Там еще сухо, но вот-вот станет влажно.

— Мы ведь будем вместе?

Встречаемся взглядами. Трепетная надежда на счастливое будущее остается маленьким тлеющим угольком в моей груди. В глазах Алана я не вижу полной уверенности, которая должна быть в мужчине, когда речь идет о любви.

— Я люблю тебя, Кира. Просто знай это. Я сделаю все возможное и невозможное для нашего будущего и настоящего...

— Но есть «но».

— Есть.

Опускает глаза на мои губы. Очерчивает их, осторожно целует в уголок, а потом прижимается своим лбом к моему лбу. Мы стоим и не шевелимся. Я мечтаю, чтобы этот миг остался вечностью, чтобы реальность, которая поджидает нас в зале, так и осталась в стороне.

— Нам нужно возвращаться.

Эти слова я ненавижу всей душой, но послушно киваю, понимаю, что он прав. Наше отсутствие могут заметить, возникнут вопросы. Алан поправляет на мне платье, достает из кармана платок. Вытирает им остатки помады на моих губах, потом лишнюю влагу в уголках глаз, заправляет часть волос за ухо. Я перехватываю его руку, забираю платок и стираю свою помаду на его губах.

— Знай, кроме тебя мне никто не нужен. Я лучше буду одна, чем с кем попало.

Поднимаю глаза, одобрение в глазах Алана поднимает упавшее ниже плинтуса настроение. Он берет мою руку, поворачивает ее и целует внутреннюю сторону запястья.

— Обещаю тебе то же самое. Если не ты, то никто. Ты идешь первая, я следом чуть позже, чтобы никто ни о чем не догадался.

— Хорошо.

Расправляю платок и прячу его в рукав платья. Сейчас я намного уверенна в себе и спокойна, чем час назад. Все потому что, пока между мной и Аланом увеличивается расстояние, я чувствую на себе его теплый взгляд. Тепло растекается во мне по всем нервным окончаниям и греет изнутри.

— Кира! – оборачиваюсь на оклик. – Помни, я всегда рядом с тобой.

— Я помню, - лукаво улыбаюсь. – Пока ты рядом, я в безопасности.

Вечер идет своим чередом. Я после встречи с Аланом, после необходимого мне поцелуя и контакта с ним, чувствую себя намного лучше, чем пару часов назад, когда собиралась на мероприятие. Меня теперь не раздражает Артур, круживший возле меня коршуном, строгие взгляд отца не трогают. Я пью шампанское, приветливо улыбаюсь людям, стремящихся со мной поболтать. Правда, то и дело мои глаза как бы случайно обводят зал с гостями и ищут только одного. Когда находят, я прячу свою довольную улыбку за бокалом, на миг забывая где я и вокруг кого нахожусь.

В очередной раз бросаю в сторону фуршетного стола, где ранее стоял Алан со своим отцом, цепенею. На меня вдруг нападает паралич, когда не можешь сделать ни вдох, ни выдох и даже пошевелиться не можешь. Всматриваюсь в каждого гостя, когда мне удается прийти в себя. Делаю вид, что мне захотелось еще бокала шампанского. К счастью, Артур занят беседой с важными людьми, папу тоже кто-то отвлекает. Я предоставлена сама себе.

Алана нигде нет. Я нахожу Даяна Булатовича, но рядом с ним его младший сын не стоит. Прохожусь несколько раз возле стола, еда меня не интересует, впрочем, напитки тоже, я по-прежнему со своим полупустым бокалом.

Ощущение тревоги сковывает моментально. Сердце тарабанит в груди так сильно, что приходится прикладывать руку, хоть как-то его успокоить. Не успокаиваюсь. Отхожу от столов, иду наугад. Тянет уединиться, перевести дыхание и надеяться, что ничего с Аланом не случилось. Я за него беспокоюсь, хоть и понимаю, что зря. Он большой мальчик, умеет справляться с опасностями лучше, чем я.

— Каримов, ты случаем берега не попутал? Не боишься остаться у разбитого корыта?

Я замираю в шаге от того места, откуда только что раздался мужской голос. Это говорил Кузнецов. Последнее время если полковник не занят, то на все большие мероприятия сопровождает меня именно он. С его бойцами я чувствовала себя немного скованно и напряженно, боялась какой-то агрессивной силы с их стороны по отношению ко мне, хоть и понимала, что ребята не будут рисковать своей карьерой.

Дмитрий Сергеевич своим присутствием давал мне полное ощущение безопасности. И мне нравилось быть с ним, потому что мужчина не болтал попусту, не позволял себе никаких эмоций, сдержан и сух. Как Алан. Он напоминал мне Алана каждый раз, когда мы с ним встречались.

— Полковник, вы забываетесь, - голос Алана ровный, словно он при исполнении. – Я в отпуске, имею право проводить время так, как мне хочется.

— Не пытайся заговорить зубы, я тебя слишком хорошо знаю, Каримов. Твой план слишком прост и прозрачен.

— А я не собирался его скрывать. Вы лишили меня всех возможностей быть рядом с Кончаловской, защищать ее. Я нашел другой способ быть возле нее.

— Она под хорошей защитой. Скоро мы узнаем кто желает ей зла.

— И кто же подозревается, если не секрет? – тон Алана насмешлив, он явно провоцирует Кузнецова. Зачем? Какой резон портить отношения с начальством? Разговор у них жутко интересный, но пока я ничего толком не понимаю.

— Ты прекрасно знаешь, что данная информация не разглашается.

— Жаль, я бы мог вам подкинуть несколько свежих мыслей. Возможно, после нашего разговора вы бы стали искать недруга не извне, а внутри семьи Кончаловских.

— Что ты хочешь сказать? – Дмитрий Сергеевич повышает голос. Его определенно загадочные фразы Алана раздражают. Меня тоже. Ведь может говорить более конкретно.

 — Это всего лишь мои предположения, которые ничем не подтвержденные, поэтому думаю нет смысла даже говорить об этом. Я пойду, отец может схватить. А вам, Дмитрий Сергеевич, стоит задумать, как долго будете наблюдать за родным человеком издалека. Она заслуживает того, чтобы ее любили.

— Ах ты...

Я не успеваю дослушать ругательства Кузнецова, поспешно отбегаю в сторону, чтобы Алан меня не застал на месте преступление. Мне удается спрятаться за кадкой какого-то большого растения. Алан появляется в зале, поправляет пиджак, будто его только что держали за лацканы. Он несколько секунд рассматривает публику. Может быть ищет меня. Почти сразу же появляется Дмитрий Сергеевич. Он не светится перед гостями, как-то сливается со стенами, шторами. Я даже теряю его из виду.

Кручу бокал, пытаюсь осмыслить услышанное. В начале разговор точно шел обо мне. Алан только меня защищает. А потом о ком? Кого Алан подозреваем в моей семье? Кто из близких желает мне «добра» до такой степени, что готов похоронить с почестями? Как бы не любили родители, как бы равнодушны не были братья, никто из них не опустится до того, чтобы меня заказать. Или опустятся?

Голова разрывается от предположений и подозрений. Я принимаю решение незаметно уехать с вечера, для этого мне нужно найти Кузнецова. Окольными путями выхожу в вестибюль, где сразу же натыкаюсь на полковника.

— Кира? – он удивлен моему неожиданному появлению. – Что-то случилось?

Беспокойство в голосе неожиданно заставляет меня пристально всмотреться в мужчину. Бабушка не распространялась о знакомстве с полковником, общалась с ним тепло и с какой-то грустью. Что тогда, что сейчас я считаю, что этих двоих связывает нечто личное, почти интимное. Может быть у них была безответная любовь? Бывают истории, когда он младше ее, когда родители против, когда обстоятельства складываются не в пользу влюбленных.

— Я хочу домой. Отвезите меня, пожалуйста.

— Хорошо.

Дмитрий Сергеевич подзывает молодого парня, что-то ему тихо говорит, затем жестом просит меня следовать за ним. Я иду позади полковника, строя в своей голове различные версии услышанного. Желание вдруг выяснить всю правду, которую мне возможно и не скажут, подбивает внезапно остановится возле машины. Поднимаю глаза на серьезное лицо полковника.

— Не могли бы вы отпустить водителя и сами меня отвезти?

Будь я капризной принцессой, топнула ногой и потребовала, а не просила. Увы, сейчас я морально вымотана очень сильно. Мне хочется вообще оказаться возле Алана, уткнуться в его сильное плечо и просто согреваться его теплом. Пусть мои проблемы он сам решает. Увы, я лишена права быть сейчас с любимым, но надеюсь, это право будет дано мне позже. Если для этого придется отказаться от бабушкиной компании, от семьи, переехать из комфортной жизни в солдатские будни – я смогу.

— Хорошо, - соглашается Дмитрий Сергеевич, выдернув меня из хаоса мыслей.

Водитель уступает место без каких-либо вопросов. Полковник садится за руль, после того, как я удобно устраиваюсь позади. Когда машина трогается с места, я опять задумываюсь о том, что же связывало бабушку и Кузнецова.

— Дмитрий Сергеевич, у вас с моей бабушкой была любовь?

Полковник резко нажимает по тормозам, я успеваю выставить руки вперед, поэтому не ударяюсь головой об сиденье впереди. Вскидываю голову и встречаюсь с глазами мужчины, в которых сначала мелькает ужас, паника, а затем появляется облегчение и смирение. Опускает взгляд, выглядит немного смущенным и виноватым.

— Нет, Кира. Ничего подобного между твоей бабушкой и мной не было, но вот между Кристиной и мной...были отношения.

— Впервые слышу это имя.

— Это твоя мама.

Сказанная последняя фраза Дмитрием Сергеевичем крутится в голове. Я ошеломленно смотрю на серьезное лицо мужчины и смеюсь. Смеюсь тихо, почти истерично, потому что подобной байки никак не ожидала услышать.

— Странное у вас чувство юмора, Дмитрий Сергеевич. Вы прекрасно знаете, что мама у меня Ольга Федоровна. Лучше бы признались откровенно, что между бабушкой и вами были чувства.

— Это не так. Кристина – младшая дочь Яны Николаевны, твоей бабушки. Она погибла в аварии вместе со своим отцом. В день ее смерти появилась на свет ты, - полковник замолкает.

Как бы я не хотела его слушать, слушаю. Отрицаю каждое его слово, но в глубине души верю ему. Эмоции, отражающие на мужественном лице Кузнецова – не игра. Ему до сих пор похоже тяжело говорить о личном.

— Уверен, ты не раз слышала от бабушки, что партнера ты себе должна выбрать из своего круга. Деньги к деньгам, принцесса должна выйти замуж за принца или хотя бы за сына нефтяного магната, - мужчина горько усмехается.

Я действительно словно слышу рядом строгий голос бабушки. Она, правда, постоянно твердила мне, что я мужа должна искать среди своего круга. Именно поэтому ей пришелся по вкусу Кирилл, сын политика, хоть и балбес чистой воды.

— Кристина всегда выделялась из своей семьи. Вместо того чтобы праздно жить, тратить родительские деньги, она училась.

Нежность, появившаяся в глазах полковника, заставляет меня не дышать и зажать руки между коленями. Без понятия, о ком он говорит, но видно, что неизвестная мне Кристина ему дорога.

— Мы с ней познакомились на турбазе, куда лучших аспирантов университета, в котором училась Кристина, привезли отдыхать. Я отдыхал с друзьями после командировки. Понравились друг другу с первой минуты, потом все переросло в нечто большее, чем просто симпатия. Тайные свидания, записки, редкие телефонные звонки. Мы были счастливы тем малым, что у нас было. Потом... – на лицо Кузнецова набегает тень, он неожиданно нормально садится за руль, молчит. Я, заинтригованная любовной историей полковника, нетерпеливо ерзаю на сиденье, прикусывая язык. В итоге не сдерживаюсь, спрашиваю:

— А что потом?

— Потом я отправился на спецзадание. Через полгода узнал, что Кристина беременна. У меня не было возможности с ней связаться. Когда вернулся, узнал, что она погибла, а ребенка спасли, - тягучая пауза, вызывающая мурашки. – Кристина подарила мне дочь. Дочь, которую я видел издалека и ни разу не держал на руках.

— Почему? Кто вам мешал забрать дочь?

— А кто мне ее отдал бы? – Дмитрий Сергеевич оборачивается ко мне. – Твоя бабушка отдала тебя на воспитание своему сыну. Как раз Ольга отсутствовала в стране больше года, поэтому общественность не сообразила, откуда у Виктора появилась дочь. Мне любезно разрешили быть в сторонке, наблюдать.

Когда привычный мир шатался, не было страшно, когда этот мир вдруг стал рассыпаться как карточный домик, вдруг осознаю, насколько я беззащитна и одинока. С самой первой минуты моего рождения за меня кто-то принимал решения. Кто-то одобрял или не одобрял мой выбор наряда, школьных профильных предметов, друзей, парней. Кто-то заставлял меня проживать жизнь, которая устраивала всех, но не меня. Я молчала, потому что считала, что кто-то прав.   

Только, что мне делать с новой правдой? К кому мне идти за ответами на свои вопросы, которые позже возникнут. А они возникнут. Человек, который скрыл от меня правду, умер. Бабушка... Почему ты так поступила?

— Почему? – мой шепот в тишине салона машины звучит очень громко.

— Не знаю. Возможно, Яна Николаевна боялась семейного позора, который негативно мог сказаться на бизнесе. И ей некогда было заниматься младенцем, нужно было передать строительный бизнес в руки сына, успокоить инвесторов. Женщина-терминатор, ни чувств, ни эмоций.

— Дмитрий Сергеевич, зачем вы мне все это рассказали? Иногда правда, которую долгое время скрывали, должна и дальше оставаться тайной.

— Я бы не стал рассказывать, если бы речь шла не от твоей безопасности. Кто-то настойчиво пытается тебя убрать при помощи чужих рук. Один мой сотрудник...

— Каримов, - перебиваю полковника, чем вызываю его недовольство. – Он считает, что кто-то из семьи хочет меня убрать. Зачем? Кому выгодна моя смерть?

— А что решили по поводу косметической компании, которая тебе досталась в наследство?

— Ничего. Пока управляет грамотный менеджер, дальше планируем продать, так как некому руководить, - задумываюсь над своей доверчивостью к Кузнецову.

Дмитрий Сергеевич не вызывает отторжения даже после откровенного разговора. Я не испытываю к нему ни гнева, ни разочарования, ни обиды. Зная бабушку, могу только догадываться, какому прессингу подвергалась Кристина со стороны своей матери за связь с военным. Улыбаюсь. Наверное, это гены. Я сама влюбилась в военного.

— Отвезу домой, - Кузнецов заводит машину, мы вновь едем. – Надеюсь, что глупостей делать не будешь.

— Если вы думаете, что я побегу к отцу с вопросами, потом к матери, то ошибаетесь во мне. Конечно, правда малоприятная, но имеет право быть. Теперь многое становится понятным. Я все время задавалась вопросом, почему родители и братья меня не любят, почему вечно не замечают или придираются. Не понимала высоких требований бабушки.

— Твоя бабушка всегда со всех требовала, наверное, поэтому была успешной в бизнесе и несчастной в личной жизни, делая несчастных остальных людей вокруг себя.

— Я так понимаю, что именно она запретила вам и... – запинаюсь. Как называть незнакомую мне Кристину мамой? Дмитрий Сергеевич понимает мое смущение, заканчивает за меня:

— Запретила Кристине даже думать о будущем со мной. Как это в семье успешных бизнесменов вдруг появится нищий военный. Удивительно, как Кристине удалось сохранить ребенка, наверное, до последнего скрывала беременность, - тяжелый вздох, и я чувствую чужую боль, черную тоску и безысходность.

— Дмитрий Сергеевич, вы женаты?

— Нет. Я однолюб, - полковник смотрит на меня в зеркале заднего вида. – Каримов сделан из того же теста, что и я, несмотря на то, что отец его богатый человек. И мне, по секрету, очень импонирует этот молодой человек.

Мы одновременно улыбаемся друг другу. Сложно сразу принять этого человека в круг своих близких людей, а людей, которых ты считала близкими, исключить. Потребуется время привыкнуть к новым обстоятельствам, но я знаю, что иногда этого времени совсем мало.

Проталкиваю ком в горле, двигаюсь на край сиденья и осторожно тяну руку вперед, чтобы дотронуться до плеча Кузнецова. Он ощутимо вздрагивает, хоть и не показывает эмоций от моего неожиданного жеста.

— Дмитрий Сергеевич... Знаете, если бы была возможность повернуть время вспять, обстоятельства сложить в вашу пользу, у вас с Кристиной была бы замечательная семья.

И у меня. У меня были бы любящие родители.