17 глава

Быть в заточении невыносимо. Будто зверь в клетке, пусть и клетка просторная и удобная. К вечеру первого дня своего заточения я готова была взвыть. Звонила Кузнецову просила разрешения погулять неподалеку от дома. Отказал. Я ни на минуту не думала о Дмитрии Сергеевиче как об отце. Чтобы принять этот факт, нужно время. Много времени. Может быть однажды я смогу про себя назвать его папой, а пока...пока я по-прежнему дочка Кончаловского. Перед собой и перед всем остальным миром. 

До Алана с утра невозможно дозвониться. Абонент недоступен и точка. Думай теперь, чем он занимается без меня. От безделья я начинаю в интернете смотреть всю доступную информацию о семье Каримовых. Все попадающие мне статьи слишком вылизаны и причесаны, искусственно созданные. Натыкаюсь даже на заметку из-за чего собственно Кончаловские ополчились на Каримовых. Конечно, без женщины тут не обошлось. Увы, красавица, которая стала яблоком раздора между мужчинами, предпочла другого, укатила за океан и живет счастливо. Чувство соперничество перешло в другую сферу: бизнес. О матери Алана и Алины ни слова. Можно только догадываться, где ее повстречал Даян Булатович.

Разочарованная потраченным временим, собираюсь на улицу. Мне нужно размять ноги, подышать свежим воздухом перед сном, иначе бессонница обеспечена. Обуваюсь, в кармане вибрирует телефон.

— Кира, куда ты собралась? – раздается строгий голос Кузнецова.

— Прогуляться. Я весь день просидела в квартире и мне невыносимо там находиться. Далеко не буду уходить, погуляю на территории комплекса. Не переживайте.

— Лучше бы ты погуляла у себя на террасе. Я предупрежу ребят на посту, чтобы присматривали за тобой.

Разговор завершается так же неожиданно, как и начался. В этом весь и Кузнецов. Видимо у военных привычка говорить по существу и конкретно, не размениваться на лишние слова.

На улице прохладно и свежо. Я обхватываю себя руками, перед этим накинув на голову капюшон от толстовки. Настроение подавлено, желания выть на луну нет, но чтобы кто-то пожалел хочу. Скорее просто посидел рядом и помолчал. С этой ролью идеально справится Алан, но его в данный момент где-то черти носят. Удивительно, как другой человек стал очень необходим.

Вновь в кармане вибрирует мобильный телефон. Увидев номер звонившего, хмурюсь. Меньше всего сейчас ожидала звонка от бывшего жениха. К чему это? 

— Алло.

— Привет.

— Привет.

Между нами возникает неловкая пауза, которую глупой болтовней не заполнишь. Странно сейчас слышать Кирилла после всего произошедшего. Главное, что я теперь на него никак не реагирую. А ведь было время, когда именно он казался мне самым важным человеком в моей жизни. Точнее я хотела, чтобы он им был. Пыталась в нем забыть о своей ненужности семье. Глупая.

— Как дела? – Кирилл явно чувствует себя не в своей тарелке, что для него не типично. Обычно он на коне в любой ситуации.

— Нормально.

— Ты сейчас одна?

— А что? – присаживаюсь на скамейку возле своего подъезда. Интерес бывшего жениха смешит. Не понимаю, на что он рассчитывает, ибо дважды в одну и ту же реку я не зайду.

— Может встретимся, поболтаем.

Я молчу, разглядывая свои ногти. Возвращаться в пустую квартиру не хочу, она сейчас мне напоминает клетку. Если сорваться прямо сейчас на встречу с бывшим, меня никто из охраны не остановит. Просто не успеют. Кирилл мало внушает доверия, но...

— Не хочу, - отказываюсь.

Инстинкт самосохранение оказывается сильнее нежелания сидеть в заточении. Я помню, из-за кого я оказалась в разбитой машине среди гор на пустынном участке. Если бы не Алан и его люди, не сидела сейчас на скамейке и не дышала воздухом.

— Нам не о чем больше разговаривать, Кирилл. Забудь мой номер телефона и не беспокой по пустякам. И вообще, - улыбаюсь, представляя лицо бывшего жениха от новости, которую сейчас ему скажу. – У меня есть парень.

— Парень? – удивленно переспрашивает. – Но... Тебя ни с кем не видели. И сплетен по этому поводу нет.

— Счастье любит тишину. Ладно, пока.

— Эй, Кира, стой! – слышу в трубке телефона, с удовольствием нажимаю «отбой».

С прошлым надо решительно все обрывать. Это касается не только Кирилла, но и моих родных, которые много-много лет лгали. Никто по-настоящему из этих людей меня не любил. Всем была какая-та выгода возиться со мной. Сейчас я не хочу, чтобы мое настоящее и будущее было омрачено прошлым. А это значит, самое идеальное решение – продать бабушкину компанию, уйти из семьи Кончаловских и жить своей жизнью. Желательно где много солнца.

Я не дохожу до своей квартиры. Когда лифт останавливается на моем этаже, выйдя в коридор, меня сразу накрывает темнота. Начинаю орать от страха, от непонимания, что происходит. Сердце стучит в ушах, а из-за того, что какой-то черный мешок накинут на голову, у меня возникает ощущение удушения. Я задыхаюсь. Телефон падает на пол, слышу, как он разбивается. Молюсь, чтобы ребята Дмитрия Сергеевича где-то были поблизости, пусть этот ужас наяву сейчас же закончится. Вскидываю руки к голове, но их перехватывают и заламывают назад.

— Отпустите меня!

Мне удается вывернуться, успеваю даже сделать пару шагов в неизвестном направлении. Свобода длится недолго, меня вновь хватают. Кто-то держит за запястья, а кто-то оказывается настолько близко, что чувствую запах его пота. Возникает ощущение, что человека, стоящего напротив, я знаю.

Перестаю вырываться, просушиваюсь, надеясь, что нападавшие заговорят между собой, и я узнаю голос. Никто не заговаривает. Вскрикиваю, почувствовав укол в предплечье. Цепляюсь за сознание, но оно уплывает от меня. Ноги подгибаются, начинаю оседать, меня тут же подхватывают на руки. Я чувствую себя куклой, которую куда-то несут. Сопротивляюсь подступающему забытью, но в итоге проигрываю бой. Я уже не только не вижу, что вокруг, но и не чувствую ничего.

Пробуждение наступает спустя какое-то время. Мне кажется я прихожу в себя почти сразу. Шевелю конечностями, никто меня не связал, рот не заклеил. Не спешу открывать глаза, прислушиваюсь. Тишина вокруг вызывает дрожь во всем теле, я вздрагиваю, почувствовав сквозняк.

— Очнулась, - раздается низкий голос над головой.

— Это хорошо, - отвечает другой мужской голос.

Запах и этот голос принадлежит одному и тому же человеку, потому что меня не покидает ощущение чего-то знакомого. Я могу открыть глаза и получить ответ, но страх парализует меня изнутри. Боюсь столкнуться с реальностью.

— Кира, просыпайся.

Меня гладят костяшками по щеке, чувствую запах никотина, шершавость кожи руки. Дергаю головой. Распахиваю глаза и с ужасом смотрю на лицо рядом. Сглатываю. Как такое возможно? Я ведь помню, что Усмана схватили вместе с Дилярой. Их вроде арестовали. Или нет? Оглядываюсь по сторонам, девушку поблизости не видно, но от этого легче не становится. Я нахожусь в каком-то маленьком помещении наедине с двумя мужчинами. Усман вызывает во мне животный страх, а его сообщник этот страх усиливает одним своим присутствием.  

Бежать. Нужно бежать отсюда, пульсирует в виске единственная мысль. Темные глаза напротив морозят и парализуют. Желание вскочить и удрать без оглядки сильное, только вот тело не подчиняется мне. Я хоть и лежу не связанная на продавленном диване, но совершенно не могу двинуться.

— Рад вновь тебя видеть, - страшные глаза, которые могут привидеться только в кошмарном сне, беспрепятственно блуждают по моему лицу. – Создаешь много проблем, детка.

— Каких проблем? – хриплю. В горле сухо, язык еле шевелится. Состояние как после попойки.

— Обычных. Тебе следовало сидеть как мышка и позволить взрослым решать свои дела, а ты... Еще спуталась с Каримовым. У него медом одно место намазано, что девки на него западают?

— А ты молча завидуй, - ехидничаю.

Неожиданно получаю удар по лицу. Боль ослепляет меня, искрит внутри замкнутым проводом, заставляет зажмуриться. В голове возникает гул. Трогаю языком зубы. Целые. Облизываю губы. В уголке кровь и сразу во рту возникает металлический привкус.

— Следи за своими словами, иначе... – Усман угрюмо окидывает меня тяжелым взглядом, встает и отходит от дивана. Наверное, от греха подальше, чтобы не свернуть мне шею раньше времени.

— Что тебе нужно от меня? – пытаюсь сесть, получается плохо, но по мне лучше хоть что-то делать, чем лежать. – Планируешь у отца требовать выкуп? Меня оценивают в семье не слишком дорого, тебе стоило похитить моих братьев, двоих сразу, ибо он не сможет ни от кого отказаться.  

— Братьев? – Усман противно смеется, его сообщник насмешливо улыбается. – Ты такая смешная.

Похоже им весело, а мне не очень. Если не ради выкупа похитили, то ради чего? Усман говорил, что я создаю проблемы. Вопрос: кому? Ничего на ум не приходит. Можно подозревать любого из близкого окружения, но я не настолько большая помеха, чтобы меня похищать. Ладно, похитить они меня похитили, а дальше, что со мной будет? Вот главный вопрос.  Маленькая надежда на то, что Алан и Кузнецов как супермены примчатся на помощь, греет мою душу.

— Кира, Кира, - Усман присаживается на стул, стоящий напротив дивана. – Первая наша встреча состоялась при одних обстоятельств, сейчас при других.

— Помнится мне, что тебя арестовали, но как вижу, ненадолго, - прислоняюсь к спинке дивана, пытаюсь насмешливо улыбнуться. Я, наверное, в глазах этого ублюдка выгляжу ничтожно жалко.

— Сила больших денег и связей творит чудеса. Наше правосудие очень продажное. Человек, который заинтересован в тебе, походатайствовал об моем освобождении, предоставив мне возможность поквитаться, - омерзительная улыбка Усмана вызывает желание отвернуться, но я стойко смотрю ему в глаза. Мне нельзя показывать слабость. Это как быть сейчас напротив хищника. Любое проявление трусости, сожрет и не подавится.   

— А как же твоя любовница?

— Скорей Алана, а не моя.

Я знаю, что Диляра и Алана сейчас не связаны друг с другом, но все равно испытываю жгучую ревность. Будь эта предательница здесь, выцарапала ей глаза.

— Она тоже на тебя обижена. Ты у нее отобрала шанс на сытую и богатую жизнь. К сожалению, ее эмоции только помешают в деле, поэтому она сейчас далеко отсюда. Однако позже Диляра обязательно окажется рядом с убитым горем Аланом, эффективно его утешит.

Моя душа уходит в пятки. Не нужно обращаться к словарю и искать толкование слов Усмана. Все тут предельно ясно: меня убьют при любом раскладе.

Звук открывающейся двери заставляет всех посмотреть одновременно в одну сторону. Я не вижу лица вошедшего, но понимаю, что это тот самый человек, который желает моей смерти. Каждый его шаг совпадает с моим вздохом. Я не моргаю. Мне страшно до чертиков. Кожа покрывается мурашками, а в груди ощущается невыносимая тяжесть.

Отсчитываю шаги. Напряжение во мне выше, чем в будке подстанции, если кто-то дотронется, убью на месте.

Вошедший мужчина замирает напротив дивана. Я рассматриваю носки его коричневых ботинок, смутно осознавая, что где-то их видела. Мысль о том, кто носит такую обувь жужжит, но я ее отгоняю. Светло-серые штанины брюк идеально по цвету сочетается с окружающей обстановкой. Дальше поднять глаза у меня не хватает смелости.

— Я смотрю вы меня заждались.

Боже, нет! Нет!

Потрясенная открывшейся правдой, я зажимаю руками уши и предательски закрываю глаза. Не видеть и не слышать. Не хочу принимать эту жестокую правду. Как же так... Почему? За что? Когда произошел тот самый момент, что он меня возненавидел, что захотел убрать? Я знаю, этот вопрос не смогу ему задать, язык не повернется.

— Эй, Кира, ты чего?

В обманчиво ласковом голосе я слышу скрытую угрозу, поэтому все еще сижу с закрытыми глазами. Когда до меня дотрагиваются, я как ошпаренная подпрыгиваю на диване и встречаюсь с глазами мужчины. С теми самыми глазами, которые никогда не выражали никаких эмоций.

На меня в упор смотрит Артур, улыбаясь одними губами. Глаза, похожие на льды, безжалостно режут меня без ножа на кусочки. Человек, который заказал меня сначала собственному жениху, потом бандиту гор, который не раз покушался при помощи чужих рук на мою жизнь – оказался братом.

— Я вижу, ты удивлена.

Брат смеется, оглядывается на исполнителей. Те без слов одновременно подносят ему стул, на который Артур медленно опускается. Закидывает ногу на ногу, сцепляет руки в замок на колене.

— Ты очень проблемная девочка, Кира. Столько хлопот доставляешь людям с самого рождения. Наверное, сейчас ты пытаешься понять, что происходит, почему мы вдруг оказались в этом месте с этими людьми, - смех брата, как скрип по стеклу, действует на нервы.

— Я очень люблю свою семью. Слежу за всеми, чтобы никто не посмел опозорить фамилию Кончаловских. Алексею оплачиваю закрытые вечеринки, затыкаю деньгами рты, чтобы ни одна шваль не посмела опорочить моего брата. Любовниц отца лично вожу на аборты, нам новые наследники ни к чему. Маму каждый квартал отправляю в Швейцарию, подышать свежим воздухом. Со стороны мы идеальная семья, и ты не представляешь сколько вложено сил, чтобы эта картина не потускнела.

В моей голове настоящая гоночная трасса. Одна мысль мчится быстрее другой. Так вот кто у нас серый кардинал. Вот кто твердо держит руку на пульсе семьи Кончаловских.

— У меня и для тебя все было уготовано. Я планировал выдать тебя в восемнадцать лет замуж за какого-нибудь миллиардера, пожелавшего нехило вложиться в наш семейный бизнес.

Возникает выразительная пауза. Усман и его друг стоят позади Артура, брат внимательно следит за выражением моего лица. Я пытаюсь контролировать свои эмоции, осознавая, что сейчас ведется очень тонкая игра, где излишняя экспрессия ни к чему.  Тяжело изображать из себя отмороженную, я хотела вскочить на ноги и со всей дури вмазать брату. За пережитый кошмар последних месяцев.

— Ты меня так сильно ненавидишь?

— Ненавижу? – качает головой. – Ничего подобного. Я в какой-то момент даже смирился с твоим существованием и проникся симпатией, когда ты повзрослела. Подыскивал тебе жениха, но вмешалась бабушка. К счастью, эта старая стерва умерла, правда, подпортила мне планы.  

Я изумленно ахаю, прикрывая рот ладонью. Меня коробит от слов Артура, от его отношения к бабушке. Впечатление такое, что мы будто жили в параллельных реальностях.

— Думала, я о тебе не знал? Я хорошо играл, - Артур криво улыбается. - Ты – позор. Позорное пятно на безукоризненной репутации Кончаловских, о котором знают единицы. Думаешь так просто было принять чужого ребенка как своего?

— Вы и не принимали, - ровным голосом замечаю, но где-то глубоко внутри плачет маленькая девочка, которую никто не любил.

— Ты должна была, Кира, умереть вместо своей матери. Тогда мы бы сейчас не сидели друг напротив друга.

— Умереть?

— Да, поэтому я решил эту оплошность исправить. Бабушке не удалось, - Артур зловеще усмехается, а я сначала едва дышу от шока, потом обмякаю от осознания, что приговор мне давно вынесли. Срок исполнения только затянулся.

Пряча внутреннюю боль за равнодушным взглядом, выдерживаю возникшее молчание. Оно с каждой секундой становится невыносимо тяжелым. Хочется сейчас же сдохнуть, чтобы ничего не чувствовать.

Боль, обида, разочарование, несбывшиеся мечты сплетаются в единый клубок и поражают меня в самое сердце. Отравляют изнутри. Яд медленно проникает в кровь. Если я вдруг чудесным образом смогу избежать смерти, не уверена, что после всех откровений смогу жить как прежде. 

— Ты лишняя, Кира, к сожалению, - в голосе Артура я совсем не слышу сожаления. От этого мне не тепло и не холодно. - Я просто не хочу, чтобы моим честолюбивым планам помешали. Ты погибнешь в аварии, я перепишу компанию на Алексея, назначив его формальным руководителем, а отца заставлю строительный бизнес передать мне. Я буду его главным наследником.

Артур внезапно встает, приближается ко мне. Я вжимаюсь в спинку дивана, втянув в себя голову, при этом не спускаю с брата глаз. За хищником лучше следить, чтобы в случае нападения успеть увернуться. Жизнь себе этим не спасу, но на несколько минут продлю.

Он подходит вплотную, протягивает руку к моему лицу. Я от омерзения к нему, отворачиваюсь, слышу смешок. Его пальцы касаются моей щеки, ласково скользят к подбородку, а затем жестко ее стискивают и поворачивает к себе.

Разглядывает как товар, который нужно продать. Так и представляю, как он сейчас будет смотреть мои зубы, как породистой кобыле. Меня настолько бесит сложившиеся ситуация, что от злости я могу только шумно и часто дышать, поджимать губы и сверкать газами.

— Жалко губить такой генофонд. Может изъять у тебя яйцеклетку, чтобы в будущем ее оплодотворить и вырастить нового наследника Кончаловского. А если еще постараться достать сперму Каримова, это будет просто пушка! Ты только представь на что пойдет семья Каримовых, чтобы их чадо было с ними... – улыбка на губах брата вызывает дрожь, как и его безумные мысли.

— Ты больной! – в сердцах выплевываю, а Артур довольно смеется.

От расчётливости и продуманности брата любому станет плохо. И еще ему похоже хочется выговориться. Еще бы... Столько лет продумывать план по захвату лидерства и при этом изображать из себя адекватного человека – сильно. В этом братишка молодец, хоть и плачет по нему палата номер семь где-то в Швейцарии. Я никогда не видела, как выглядят психи. Сейчас, глядя на Артура, у меня ощущение, что его место точно в дурке, желательно в смирительной рубашке.

— Все должны награду получать по заслугам. Я заслужил быть во главе строительного холдинга, потому что именно я торчал на работе двадцать четыре часа в сутки семь ней в неделю, а не мой старший братишка. Именно я принимал важные решения в кризисные моменты, а не папаша. 

Губы брата изгибаются в дьявольской ухмылке, на которую нормальный человек не может спокойно смотреть. У меня возникает тошнотворное чувство. Его глаза безумно блестят, а когда он наклоняется в мою сторону, у меня возникает желание вырваться из захвата его пальцев и бежать со всех ног, сверкая пятками. Я никогда не видела, как выглядят психи.

— Ты мой главный козырь, которым я воспользуюсь по максимум.

— Зря надеешься!

— Да? – насмешливо приподнимает брови. – Думаешь тебя спасет папочка полковник? Или ты рассчитываешь, что за тобой примчится Каримов? Мы его ждем. Точнее его и Усман очень ждет.

Мы одновременно смотрим в сторону Усмана. Он ухмыляется и демонстрирует большой нож, который наверняка очень острый. Одним ударом скорее всего можно отправить человека на тот свет.

Я с ужасом осознаю, какую западню устроил мой брат для меня и для Алана. Артур не просто так заплатил деньги, чтобы этого ублюдка вытащили на свободу, потому что его руками брат будет исправлять ошибки прошлого. Усман имеет зуб на Алана, у него с ним личные терки, поэтому ему в радость прикончить своего давнего соперника.

— Оставляю тебя в надежных руках.

Артур отпускает мой подбородок, больше не смотрит в мою сторону. Я перестаю для него существовать. Смотрю ему вслед, отсчитываю шаги, как последние мгновения своей жизни. Медленно перевожу взгляд на Усмана, а потом на его подельника. Второй что-то разводит в бутылке. Скорее всего снотворное, которое меня заставят выпить. Если я не соглашусь, найдут другой способ.   

Взглядом обшариваю помещение. Мы в каком-то доме похоже. На окнах решетки, за ними темнота. Сейчас скорее всего часа три ночи. Алан и Дмитрий Сергеевич скорее всего меня уже хватились, но почему их так долго нет? Неужели так трудно вычислить, где я нахожусь? В фильмах положительные герои на раз-два узнают, где удерживаю возлюбленную.

Артур уходит, когда закрывается за ним дверь, меня накрывает паника. Я начинаю ерзать на диване, а под тяжелым взглядом товарища Усмана мне хочется превратиться в пыль. Сам Усман что-то рассматривает в мобильном телефоне. Может он выслеживает местонахождение Алана? Словно услышав мои мысли, он поднимает на меня глаза.

— Что, детка, ждешь своего спасителя? Тоже жду. Что-то запаздывает. Для него это не характерно.

— Почему ты его ненавидишь? – надеюсь, что болтовня поможет усыпить бдительность Усмана. Надеяться, что сумею сбежать, глупо.

— Он мне поперек горла как кость. Из-за него я в опале, - усмехается, увидев мой непонимающий взгляд. – Я ведь тоже был когда-то военным, Кира, но военным мало платят, а красиво жить хочется здесь и сейчас. Еще Диляра... Сучка. Потекла от одной мысли, что может поправить свое положение, сумев окольцевать Каримова. Дуреха, она ведь не понимала, что Алан не пойдет к своему богатому отцу на поклон ради нее.

Замолкает, задумчиво меня разглядывая. Я тоже молчу, сцепив перед собой руки в замок. Пытаюсь не реветь. Все же предательские слезы скатываются из уголков глаз.

Алан ради меня пошел к отцу. Это о многом говорит. Никакое «я тебя люблю» не сравнится с тем, что он сделал для меня.

— Я знаю, он придет за тобой, вопрос времени, - слышу насмешливый голос Усмана.

Я никогда не молилась в своей жизни от души, как сейчас. Я молюсь, чтобы Алан не пришел.