18 глава

— Мне нужно оружие, - смотрю на бледного, осунувшегося полковника.

— Ты в своем уме? – шипит он, словно боится, что нас могут подслушивать в его машине. – Ты собрался один на эту операцию? Да они тебя только и ждут!

— Конечно, я не обольщаюсь и не жду, что меня встретят с песнями и плясками, но сидеть и бездействовать я не могу, - спокойно отвечаю.

Все нервы уже вытерплены. Посуда разбита, мебель разломана. Меня никогда в жизни так сильно не накрывало дикой яростью, которая сжигала дотла все вокруг себя. Я готов был голыми руками убить Усмана, как только его найду.

Поиски не затянулись, он будто специально оставил подсказки, где искать. Я бы рванул, действуя на эмоциях, ведь мои мысли полностью были заняты Кирой. Благо здравомыслие пересилило импульсы.  

— Он ждет меня. Его цель – я, а Кира – Кончаловского.

— Одному идти не безопасно, - тихо замечает Кузнецов, нервно барабаня пальцами по рулю. – Нужно собрать людей.

— Слишком долго. Вы не сможете без официального разрешения что-то сделать. Я прошу дать мне оружие, - устремляю на Дмитрия Сергеевича тяжелый взгляд, он оттягивает ворот рубашки. – Я уверен, что у вас где-то припрятаны пистолеты. Еще бы от гранаты не отказался.

— Алан, я не могу согласиться.

Я поджимаю губы, отворачиваясь к окну. Мне понятен отказ Кузнецова, он не попрет против закона, будет все делать по инструкции. Именно поэтому Кира до сих пор не найдена, а Усман и Кончаловский не арестованы.

— Я вас понял.

Улыбаюсь, всем видом показывая своему собеседнику, что держу эмоции под контролем. Мы не пожимаем друг другу руки, никаких прощальных речей, потому что оба понимаем они ни чему. А также знаем, что возможно все закончится не слишком радостно.

— Алан! – вдруг окликает меня полковник, заставив обернуться на полпути к своей машине. Я смотрю на него равнодушно, он переживательно. – Спаси Киру.

Усмехаюсь, отворачиваюсь. Нет нужды просить спасать Киру. Я жизнь за нее отдам. Нужно лишь найти оружие, с пустыми руками лезть к Усману – верная гибель, а я еще хочу побороться.

Ненависть Усмана ко мне не нуждается в пояснении. Когда-то я накрыл его. Он подпольно торговал наркотиками и сотрудничал с некоторыми людьми, которых разыскивают не только в нашей стране. Военной карьере Усмана пришел конец, он затаил на меня злобу. После меня отправили на задание в родное селение, где я нос к носу столкнулся вновь с Усманом. Странно, что не выдал меня сразу своим подельникам. А то, что ему безумно нравилась Диляра я узнал позже. Девушка хотела быть со мной, чтобы вырвать из местного ада. Ее желание лишь подлило масла между мной и Усманом.

Сажусь в машину, срываюсь с места. Времени мало. По дороге набираю голосовое сообщение для Назара. У меня большие надежды на брата. Он отвечает почти сразу, прислав лаконичное «жду».

— Я в курсе, - с порога ошарашивает меня Назар, как только я попадаю в квартиру.

Назар хмурится, пялится в экран ноутбука. Я присаживаюсь, нервно кусаю щеку изнутри. Если брат сейчас не настроен разговаривать, лезть к нему чревато, тут остается только ждать. Ждать я ненавижу, поэтому постукиваю сжатым кулаком по колену.

— Один ты не справишься, а Кузнецов слишком правильный, - крышка ноутбука громко закрывается, Назар встает. Я тут же вскакиваю следом.

— Мы уходим? – спрашиваю возле входной двери. Назар улыбается.

— А ты думаешь, что я оружие храню дома? Я похож на идиота?

— Нет.

— Тогда не мели чепухи и пошевеливайся.

Сосредоточенность Назара заставляет и меня собраться с мыслями. Ярость заставляет сжимать-разжимать кулаки, приходится жестко контролировать свое состояние. Хирурги не оперируют своих родных, ибо нервы могут сдать в неподходящий момент.

— Может твоим делом заняться лично мне? -  взгляд Назара темен и опасен.

По телу пробегается нервная дрожь. Я задумываюсь над тем, кто же такой человек мой брат. И понимаю, что мы с ним по разные стороны баррикад. Назар днем послушный сын Даяна Булатовича, примерный муж, начинающий политик, а ночью...

Машина заезжает на территорию склада. По темноте едем к самом дальнему амбару. Я бросаю на брата испытывающий взгляд, насторожено смотрю по сторонам. Вдруг здесь нас поджидают недоброжелатели Назара.

— Ты слишком напряжен, - замечает брат, заглушая машину. Сглатываю, стараясь спокойнее дышать. Откровенно говоря, поражен способностью Назара считывать чужое состояние.

— Удивительно, как ты служишь в армии, когда тебя не на шутку колбасит, - Назар открывает дверь амбара и поворачивается ко мне. – Возьми себя в руки и представь, что ты на задании. И если нужно будет, стреляй на поражение.   

Я киваю. Мы заходим в помещении, которое освещается тусклой лампочкой. Вокруг ни души, но при этом ощущаешь, как за тобой наблюдают. Брат уверенно направляется в дальний угол, где стоят какие-то ящики. Когда подходим ближе, я замедляю шаг, потом вообще останавливаюсь. Сердце гулко бьется в груди.

— Выбирай, - говорит Назар, откидывая крышку самого верхнего ящика. В соломенной стружке лежат оружия на любой вкус. — Вопросы, лучше оставь при себе.

Проглатываю вопросы. Не думать, меня не должно сейчас интересовать, откуда у брата столько оружия. Как бы сильно не рвался сейчас в бой, глядя на оружие, во мне просыпается совесть. Не вовремя она сейчас о себе решила напомнить. То, что в меня вдалбливали годами в армии, на службе – невозможно за раз вычеркнуть. Глядя на брата, я понимаю Кузнецова. Понимаю его противоречия, сомнения и отказ.

Назар берет пистолет, крутит в руках, дает мне время принять окончательное решение. Пауза затягивается, а я все еще в борьбе с самим собой. Как иногда полезно отключать мозг и не думать, действовать на эмоциях, а последствия разгребать потом.

— Можешь подождать свою ненаглядную у себя дома. Думаю, за четыре часа управимся, - темные глаза сверкают, на губах появляется улыбка, вызывающая мурашки.

За четыре часа я сойду с ума. И по-хорошему мне стоит согласиться на предложение брата, только вот внутри все переворачивается от мысли, что Усман сейчас трогает Киру. Руками, глазами, губами – неважно, он вообще не имеет право смотреть на мою женщину.

Решительно протягиваю руку к лежащему в ящике пистолету, проверяю наличие патронов, снимаю с предохранителя. Движения заучены и точны. При этом я чувствую на себе напряженный взгляд Назара. Он видимо проверяет насколько я владею собой и не выкину какой-нибудь фортель в неподходящий момент.

— Гранаты есть? – вскидываю на Назара глаза. Он усмехается.

— Так вроде еще не сезон, чтобы их свежими привозили.

— Назар! – тихо с нотками смеха возмущаюсь. Брат отходит назад и открывает еще один ящик. Там лежит то, что я просил.

— Я тебя одного не отпущу.

— Я поеду один!

— Даже не думай. Я не позволю своему младшему брату в одиночку лезть в пекло.

— Ты иногда бываешь таким занудным, - бормочу себе под нос, Назар ухмыляется. – И как тебя только жена терпит.

Про жену я, конечно, зря ляпнул, лицо брата сразу же становится каменным, взгляд угрюмым. Спрашивать все ли в порядке у него в семье чревато. Может вспылить или наоборот замкнуться, поэтому я ничего не спрашиваю.

Из полумрака помещения появляются люди. Я настораживаюсь, но замечаю, что Назар не напрягается и не оборачивается. Мужчины в черных одеждах как тени разбирают оставшиеся оружия. Молчаливо благодарю брата за поддержку, за помощь. Откровенно говоря, один в поле не воин, а Усман точно действует не в одиночку.

Назар кладет руку мне на плечо, сжимает его, кивает. Еще раз сжимает и после этого, отворачивается от меня и уверенной походкой направляется на выход. Все сразу же следуют за ним, я замыкаю процессию. 

Сам воздух пропитан напряжением и сосредоточенностью. Мои нервы натянуты как тросы, в голове прокручиваю различные сценарии развития ситуации. Зная о прошлом Усмана, надеяться на то, что он себя не обезопасил и не придумал варианты нападения и побега глупо.

— Усман бывший военный, наверняка он все продумал. Нам нужно как-то организованно разбиться на группы. Ты и я не должны быть рядом, если вдруг что-то со мной случится, - сжимаю кулаки, смотря в темноту за окном машины. – Ты должен спасти Киру и доставить ее домой к отцу.

— Кончаловскому? 

— К Кузнецову.

— О, какие тайны, однако, у нашего полковника.

Насмешливые нотки в голосе Назара подсказывают, что он в курсе Санта-Барбары Кириной семьи. Ощущение такое, что брат обо всех все знает. И когда ему нужно, он по максимум использует во благо себе информацию. Прям всевидящее око.

Мысли по-прежнему крутятся вокруг Киры и того, как все пройдет. Спрашиваю Назара о том, есть ли у него план помещения, где сейчас они находятся. Брат кивает в сторону задних сидений, где я нахожу распечатанный план одноэтажного дома. В бардачке обнаруживаю ручку, и подсвечивая себе фонариком от телефона, продумываю несколько вариантов наших действий.

Когда мы останавливаемся, вскидываю голову, ничего вокруг не вижу, потому что вокруг темнота. Я даже не понимаю, доехали ли до пункта назначения. Вопросительно смотрю на Назара, он молча закуривает сигарету и опускает окно со своей стороны. В салон сразу же врывается холодный ветер.

— Почему мы стоим?

— Мои люди проверят обстановку и доложат. Мне неинтересно попадать под пули, едва подойдя к дому.

— Ты мог стать отличным военным.

— Спасибо, с лихвой хватает тебя одного.

— Кажется в нашей семье не одна черная овца.

Назар усмехается, затягивается, а потом медленно выдыхает. Я вновь утыкаюсь в план помещения. У нас хватает людей, чтобы разделиться. Надеюсь, что у Усмана там не орава боевиков.

— По правде, мы все у отца вышли какие-то дефектные. Ни одного идеального сына, который бы оправдал его надежды.

— Ты о чем?

— Ни о чем, мысли вслух.

— Заинтригуешь, а потом молчишь.

— Не рассчитывай, что после всего этого у тебя с Кончаловской получится хэппи энд. Отец будет против ваших отношений. Отец Киры для нашего отца как кость в горле.

— Я планирую после всего этого вернуться в армию. Кира со мной. И вообще, она никакого отношения к Виктору Андреевичу не имеет.

— А кто тебе сказал, что я сейчас про главу семьи Кончаловских?

— То есть? – непонимающе смотрю на брата, тот докуривает сигарету, тушит и выбрасывает.

— В свое время Кузнецов хорошо потрепал отцу нервы. Ты думаешь, что отец будет счастлив иметь в родственниках полковника ФСБ?

— Что же у Киры такие проблемные отцы, - ворчливо бормочу себе под нос.

Разговор наш прерывают. Со стороны Назара стучаться, он в этот раз выходит из машины. Я еще раз внимательно смотрю на проект дома, где держат Киру, запоминаю каждый угол и поворот. В операции по спасению заложников важно ориентироваться в пространстве, потому что каждая минута на счету. Один неверный шаг, не вовремя принятое решение может обернуться катастрофой.

— Алан, - Назар распахивает дверь с моей стороны. – Нам пора.

Судя по тому как люди Назара ориентируются на местности и общаются жестами, я узнаю в них бывших военных, людей из структуры. Мы перекидываемся несколькими словами, выразительно обмениваемся взглядами. Наступает полное взаимопонимание между нами. Назар оказывается в теме. Все же я не зря ранее ему заметил, что из него вышел бы отличный военный, но в семье вполне достаточно одного человека, отдающего честь Родине.

Дом, в котором удерживает Усман Киру, окружен высоким кирпичным забором. Камеры висят по углам и возле ворот с калиткой. Пока Назар и его служащие осматриваются, я пытаюсь взять себя под контроль, прекрасно осознавая, что эмоции сейчас лишние. Они даже могут помешать.

Впервые мне так сложно обуздать самого себя, потому что преступники удерживают не просто заложницу, они держат мою женщину. За нее готов убить голыми руками и без какой-либо поддержки, рискуя собственной жизнью.

Проверяю оружие в руках, жду сигнала от брата. Назар показывает жестом руки следовать за ним, остальные люди разделяются на несколько микро-групп, разбредаются в разные стороны. Крадемся вдоль забора, подобно ворам. Тишина вокруг давит на уши, а треск под ногами слишком громкий и заставляет каждый раз замирать.

Стук сердца оглушает, дыхание сбивается, нервы звенят от напряжения. Мы доходим до запасной калитки. Для ее открытия требуется пару минут, когда слышим щелчок, по очереди заходим во двор. Собаки нет, значит лишнего шума не будет.

Вдруг меня кто-то хватает за плечо, я оглядываюсь. Назар пристально всматривается в мое лицо. В полумраке мне совсем не видно выражение его глаз, только по ощущениям понимаю, что он переживает.  

— Все будет хорошо, - едва слышно произношу. Он еще раз стискивает мое плечо и отпускает.  

Первыми к дому подходим мы. Следом за нами подтягиваются остальные. Некоторые парни остаются на страже. Я задерживаюсь возле угла дома, оценивая обстановку перед крыльцом. Перед ним стоят две машины, скорей всего Усмана и сына Кончаловского. Я не верю, что в доме всего три человека. Более того, меня настораживает безлюдность на территории. Нас точно ждут.

Объясняюсь с ребятами знаками, что одна часть окружит дом с другой стороны, другая зайдет с входной двери, а я и еще несколько человек со мной попадут в дом через заднюю дверь. Все предупреждены, что скорей всего это засада.

Подхожу к двери сзади, меня отпускает волнение. Все эмоции как по щелчку выключатся. Крепче сжимаю пистолет в руках, выставив его вперед. Я прекрасно знаю, как себя вести, когда врываешься в дом с заложниками, но и Усман тоже знает, как действуют люди на задании. Поэтому буквально в последнюю минут меняю стратегию.

Кивком головы приказываю двоим войти первыми, а сам отхожу назад к окну. Когда раздаются выстрелы, выбиваю рукояткой пистолета стекло в раме. Странно, что в этом доме не евроокна, а обычное остекление. Но об этом не зацикливаюсь. Хватаюсь за раму и подтягиваюсь. Остаточное стекло врезается в ладонь. Шиплю сквозь зубы, но перелезаю через подоконник. В комнате, куда попадаю, никого нет.

Выстрелы теперь раздаются и на улице. Времени в обрез. Можно только предполагать, как сейчас поступит Усман. Подвергать Киру риску и лишний раз стрессу в мои планы не входит. Я выхожу в темный коридор, замечаю приоткрытую дверь и полоску света.

— Убейте всех на хрен! – кричит кому-то Усман.

Решительно толкаю дверь, замираю на пороге. Глаза сразу находят Киру на диване. Ее красивый рот удивленно округляется, потом она его зажимает руками. Усман замечает ее изумление, оборачивается и усмехается. Откидывает мобильный телефон в сторону, тот с грохотом разбивается об пол. Усман склоняет голову набок.

— Я тебя ждал.

— Я знаю.

Делаю шаг вправо, Усман влево. Мы кружимся по кругу, не спуская друг с друга глаз. То, что я с оружием, а мой противник нет - это совершенно ничего не значит. Подготовка у нас с ним одинаковая. Если бы Усман не ступил на скользкую дорожку, он сейчас был бы в элитном отряде для охраны высокопоставленных людей.   

Обманчивый выпад первый делает Усман, я отскакиваю. Потом нападаю я. Мы как два хищника, которые делят территорию. От этого боя зависит, кто будет хозяином, а кого пустят по миру. В такие моменты забываешь о реальности. Адреналин хреначит в крови убойными дозами.

Дыхание сбивается. Что я, что Усман дышим с хрипами, потому что оба получили удары в грудную клетку. Каждый стремится выбить соперника из равновесия. Несколько ударов получаю в лицо, тут же даю сдачу. Никто никого не щадит.

Краем глаза замечаю Киру, забившую в угол дивана. Радует, что она не отвлекает и не пытается делать лишних движений. Моя умничка. Эта секунда заминка дает Усману преимущество. Он сбивает меня с ног, тут же садится на меня сверху и хаотично наносит удары. Пытаюсь скинуть его, вывернуться, но пока этого не удается. Один глаз заливает кровью, во рту стойкий металлический привкус. Губы скорей всего разбиты в хлам. 

Внезапно Усман перестает меня избивать. Я не сразу понимаю, что его отвлекает. Мне требуется время перевести дыхание и собраться с силами. Сейчас бы я не отказался от подмоги брата, но ни его, ни его людей почему-то в доме нет. Разборки слышны за пределами.

— Сучка! – шипит Усман.

Он встает с меня, пару раз пинает носком ботинка мне в бок. Адская боль заставляет сжать зубы, а перед глазами кружатся звезды. Нужно время прийти в себя, но его, блядь, совсем нет. Усман переключается на Киру, потому что именно она швырнула в него диванной подушкой. Дуреха, лучше бы смирно сидела.

— Решила помочь своему дружку? – Усман хватает девушку за волосы. Она ойкает и вскидывает руки к его руке, цепляется за его запястье. 

Отхаркиваясь кровью, переворачиваюсь на живот. Превозмогая боль в теле, встаю на четвертинки. Замечаю неподалеку свой пистолет. Минута. Нужна всего минута, чтобы я дотянулся до оружия и всадил Усману пулю в лоб.

— Лучше не играй с огнем, Алан, - слышу насмешливый голос бывшего сослуживца. – Одно лишнее движение, и твоя девка получит пулю.

Прикрываю глаза, судорожно соображая, что делать. Не будь здесь Киры, я бы справился сам, но сейчас преимущество не на моей стороне. Где же, черт побрал, Назар?

— Сучка!

Позади опять какой-то шум, это дает мне возможность схватить пистолет, спрятать его под джемпер и встать. Скриплю зубами, когда обернувшись, вижу рассечённую губу Киры. Усман направляет на меня пистолет. Откуда он его только успел достать.

— Всегда мечтал тебя прикончить.

— Мечты сбываются, - улыбаюсь разбитыми губами, в упор смотря Усману в глаза.

Мозг пытается предложить мне варианты действий, но пока безрезультатно. Мне не составит труда достать свое оружие и оставить дырочку между бровями Усману. Одно «но» Кира может дернуться в любую секунду и пулю получит она. Надо как-то дать ей понять, что я планирую делать.

Мы встречаемся глазами. Внезапно вспоминаю, как однажды Кира любопытствовала по поводу жестов, которыми телохранители и военные используют вместо слов. Я ей ради забавы парочку показал. Открытые ладони – стоять. Опускающая ладонь – медленно приседать. Эти жесты профессионалы не используют. 

Сейчас каждая секунда важна. Отвожу от девушки глаза, поднимаю руки и сжимаю кулаки. Кира подобна кролику под гипнозом смотрит на меня. Не шевелится. Быстро соображает и понимает меня.

Усман хмурится. Он видимо догадывается, что я таким образом что-то сообщаю девушке, но не может понять, что я ей говорю. Резко опускаю ладони, Кира медленно оседает, а мне этих секунд вполне достаточно, чтобы выхватить пистолет и выстрелить. Усману не хватает времени сориентироваться. Все происходит слишком быстро, на опережение. Он падает на пол, по лицу течет кровь. Кира застывшим взглядом смотрит только на меня. Я прячу оружие под одежду и кидаюсь к ней.

— Все в порядке? – обхватываю ее лицо ладонями. Не хочу, чтобы она смотрела на мертвого Усмана. Зрелище не очень приятное.

— Да, - еле слышно произносит.

Обнимаю ее за плечи и прижимаю к груди, утыкаюсь лицом в макушку. Мы в такт дышим. Кира дрожащими руками обхватывает меня за спину, сгребая джемпер в районе лопаток. Все ее тело начинает содрогаться в беззвучных рыданиях. Качаю ее в своих объятиях, сейчас только так и способен утешить.

Слышу, как открывается дверь. Вскидываю глаза, все внутри покрывается ледяной коркой. На нас с дьявольской усмешкой смотрит Артур Кончаловский. В руках он держит пистолет с глушителем. Сильнее стискиваю Киру, не сводя немигающего взгляда с ее брата. Он поднимает руку и прицеливается к Кире.

Раз-два-три...

Разворачиваю Киру, прижимаюсь к ее губам, зажмурив глаза. Я слышу приглушенный хлопок. Чувствую обжигающую боль. Облизываю сухие губы Киры, делюсь с ней своим дыханием. Еще один приглушенный хлопок. Боль усиливается. Кира плачет. Ее слезы попадают на мои разбитые губы.

Открываю глаза. Она смотрит на меня. Ресницы мокрые и слиплись, зрачки полностью сделали глаза черными. Моя бездна. Именно такими глазами она смотрела на меня в первую нашу встречу. Наверное, тогда я и потерял из-за нее голову.

Раздается выстрел. Без глушителя. Я отрываюсь от губ Киры, прижимаю ее голову к груди, оглядываюсь назад. В дверях стоит Назар, а перед ним лежит убитый Артур. Брат равнодушно перешагивает труп и подходит к нам. Опускается позади меня.

— Тебе нужно в больницу, - сухо говорит Назар.

Кира громко всхлипывает, скребется ноготками по моей груди. Ее от меня осторожно отодвигают. Мысленно благодарю брата, что тоже не позволяет ей взглянуть в сторону двух трупов. Ей не нужно знать кто убит второй.

— Уведите девушку, - приказывает Назар. Похоже в комнату кто-то пришел из его людей.

— Я останусь с ним! – твердо заявляет Кира, цепляясь за меня, как утопающий за соломинку.

Вымученно ей улыбаюсь, чувствуя, как сознание начинает уплывать, а перед глазами картинка теряет четкость. Нагибаюсь вперед к девушке, утыкаясь лбом ей в плечо, опираясь руками об пол.

— Пожалуйста, не умирай! Прошу тебя! – слышу шепот Киры рядом с собой. – Нам с тобой еще столько всего нужно сделать!

— Например? – хриплю, вздрагивая от прикосновений холодных ладоней к своим щекам. Это Кира обхватывает мое лицо точно так же, как недавно делал я. Смотрит в глаза, пытается улыбаться, храбрится из последних сил.

— Например, признаться в любви друг другу для начала. Ты же меня любишь? Правда?

Я пытаюсь улыбаться, втягиваю в себя воздух. Смотрю на ее губы, поднимаю глаза на нос, затем на ее глаза. Кира всхлипывает, при этом поглаживает большими пальцами кожу под моими глазами.

— Люблю.

Вряд ли она слышит мои признания, потому что я не в состоянии говорить. Пытаюсь еще чуть-чуть побыть в сознании, но есть вещи, которые не в моей власти. Моргаю несколько раз. Темнота перед глаза поглощает меня целиком. Я все еще цепляюсь. За жизнь. За шанс быть любимым и счастливым.