3 глава

Ближе к вечеру начался дождь. Ожидание тревожит и нервирует, я постоянно в голове прокручиваю сценарии развития сегодняшней поездки. Сначала думаю о счастливом сюжете, где внезапно в аэропорту встречаю встревоженных моей пропажей родителей. Потом мрачно представляю, как застрянем в горах, потому что погода и ночь не располагают к приятному путешествию до города. 

После душа неожиданно для себя я уснула без сновидений, но с тревогой. Во сне чувствовала, как кто-то на меня смотрит, и этот кто-то своим присутствием меня успокаивал. Вздрагивала, когда чьи-то руки ласково касались моей головы и гладили по волосам. Дыхание рядом казалось не чужим, а собственное сбивалось, как и сердцебиение.

Когда проснулась, на столе стоял поднос с ужином, а на стуле висела моя чистая и высушенная одежда. Я озиралась по сторонам и хотела понять, кто был в комнате, но никаких намеков о постороннем присутствии не было. Скорей всего мне приснилось, что кто-то был возле меня. Ужин и одежду принесла Алина, больше некому, но вряд ли из-за ее присутствия у меня шалило сердечко.

Меня никто не беспокоил разговорами, не надоедал присутствием. Я, помня напряжение между Усманом и Аланом, даже к окну не подходила, чтобы никто случайно из местных меня не увидел. Еще меня не отпускала мысль, что возможный виновник аварии живет в этом поселке. 

В доме стояла пугающая тишина. Где Алина и Алан без понятия, выглядеть в их глазах капризной фифой, которую нужно развлекать, не хотела, поэтому просто лежала на кровати и ждала ночи. 

Раздается стук, я настороженно смотрю, как открывается дверь, и входит Алан. В руках он держит какие-то вещи. Сам мужчина одет в костюм расцветки военных. Ему определенно к лицу была бы форма. Может в прошлом он и служил в каких-то войсках, выправка у него военная, в моем окружении мужчины не могут похвастаться идеальной осанкой. Я сама иногда сутулюсь.

Глядя на Алана, чувствую себя неловко. В очередной раз меня охватывает необъяснимое притяжение к нему. Мне кажется, что выключи свет в комнате, я с достоверной точностью смогу определить его нахождение, потому что чувствую его, как чувствует животное свою пару. 

— Я принес тебе свитер и куртку, в горах холодно ночью. Мы выйдем через час, когда на улице отключат свет.

— Мы пойдем пешком в такую погоду? - Перспектива идти под дождем не воодушевляет и еще по темноте, легко споткнуться и растянуться во весь рост на холодной сырой земле. М-да, так себе прогулочка намечается. Алан молчит, угрюмо на меня смотрит. 

— Может утром поедем, дождь как раз прекратится.

— Нет. Завтра уже будет поздно, - как-то загадочно отвечает Алан, положив вещи на стул. — Будь готова через час и слушайся меня, помни…

— Рядом с тобой я в безопасности, - перебиваю и заканчиваю предложение. — Я запомнила, не тупая.

Слушаться его мне меньше всего хочется, но сейчас он хозяин положения. Он знает горы, знает по какой тропинке идти, чтобы не заблудиться. Сейчас 

 моя жизнь полностью в руках этого немногословного человека. Я все никак не могу понять, почему он мне помогает, какие преследует цели. Надеюсь, что Алан все же друг, а не оборотень, который позже покажет свою сущность. 

— С Алиной точно все будет в порядке, пока ты будешь отсутствовать? - Мне не хочется, чтобы с Алиной что-то произошло. В худшем моем сценарии есть эпизод, где мои враги сначала убивают тех, кто мне помогал, а потом и меня. От самой мысли быть причиной чьей-то смерти у меня внутри кровь стынет, и я вся покрываюсь ледяной коркой. 

— С Алиной все будет хорошо. Я пойду, - Алан не задерживается в комнате, лишний раз в мою сторону не смотрит. Уходит, оставляя после себя ощущение пустоты, которую мне хочется тут же заполнить кем-то другим. В последнее время одиночество меня пугает, заставляет чувствовать себя никому не нужной. 

Через час, одевшись в принесенную одежду, кладу мобильный телефон в карман, заглядывает Алан. Он не произносит ничего, окидывает меня холодным взглядом с ног до головы и кивком приказывает выходить. Возле входной двери рядом с моими кроссовками стоят берцы, которые точно принадлежат не Алану. Его берцы стоят рядом. Вопросительно смотрю на мужчину.

— Твоя обувь не пригодна для ходьбы в горах. Садись,- указывает на стул, на который я послушно опускаюсь. 

Со смешанными чувствами наблюдаю, как Алан приседает передо мной. Его черноволосая макушка совсем близко, можно поднять руку и ощутить какие на ощупь его волосы. Если нагнуться близко-близко, можно уловить запах хвои. В ванной я мылась гелем для душа с запахом хвойного леса. Других гелей на полке не было. 

В его руках появляются теплые носки, аккуратно их надевает мне на ноги. Они мне по размеру как раз. Его ладони горячие, а мои ступни холодные, именно поэтому испытываю покалывание в пальцах и мурашки на коже. Другого объяснения у меня нет, почему остро реагирую на прикосновения Алана. Я порываюсь сказать, что в состоянии сама надеть носки и ботинки, но передумываю. Мне нравится эта ни к чему обязывающая забота. Когда на берцах затягивают шнурки, Алан тихо спрашивает:

— Не туго?

— Нет, но они мне великоваты. 

— Это самый маленький размер, который я сумел найти. Думаю, километра три ты в них спокойно пройдешь.

— Три километра? Да я в жизни столько не ходила!

— Все бывает в первый раз, - тихо замечает Алан, я вижу, как он улыбается. Эта улыбка преображает его лицо, делает мягче черты лица, а уголках глаз появляются незаметные морщинки. — Машина нас ждет в том месте, где произошла авария. 

— Как символично, - иронизирую. — Другой дороги нет?

— Нет, поэтому нужно быть внимательными и осторожными.

— В смысле? 

Алан, завязав крепко узел на ботинках, поднимает на меня глаза. Хотела бы я уметь читать мысли по глазам, сразу всякое недопонимание можно было решить и избежать долгих разговоров. Вот чего он смотрит на меня своими черными глазищами и не мигает? О чем думает?  

— Возможно, нас там ждут. 

Лучше бы мне он об этом не говорил, я теперь во всей красе представляю худший вариант развития событий. Люди, заинтересованные в моей смерти, скорей всего вооружены и сами по себе опасны. А мы что? Я смотрю на Алана. Вот что он может сделать в сложившейся ситуации? Лучше бы оставил меня умирать в машине от холода, голода и страха, сейчас бы не смотрел на меня как на раздражающую мошку, от которой никакого толку. 

— Есть еще варианты по спасению моей ценной шкурки, кроме как идти именно сегодня в дождь черт знает куда? Мне болеть никак нельзя, а при такой погоде подхватить простуду дело одной минуты. 

— Ты можешь, конечно, остаться, но когда будет возможность отвезти в город, я не знаю. Может быть через неделю, может через месяц будет шанс незаметно покинуть поселок, - Алан застегивает на себе куртку, выжидающе смотрит. — Ну так что?

Я не горю желанием выходить на улицу. То и дело порываюсь сказать, что дождемся другого момента добраться до аэропорта. Только мысль о том, что родственники будут считать меня погибшей, и компанию бабушки распилят на части, заставляет сжать зубы и тоже застегнуть куртку. Алан протягивает мне еще дождевик, помогает надеть едва прикасаясь, потом быстро зашнуровывает свои берцы. Я без воодушевления смотрю в окно, на стекле много-много капелек, отсвечивающие от приглушенного света. Мое настроение под стать погоде.  

Краем глаза наблюдаю, как мужчина распределяет важные для похода вещи по карманам, задерживаю дыхание, когда в его руках появляется пистолет. Сразу же отвожу взгляд в сторону, судорожно сглатывая. Если буду скулить всю дорогу, спотыкаться и задыхаться с непривычки от ходьбы, он меня пристрелит, когда лопнет терпение. Моя задача - пережить эту ночь и благополучно добраться до дома. 

— Возьми фонарик.

Мне протягивают небольшой фонарик, который помещается в кармане куртки. Алан еще раз внимательным взглядом окидывает меня с ног до головы, как генерал новобранца перед боем, выходит первым, я за ним. Не сразу мои глаза привыкают к темноте, поэтому пару раз я натыкаюсь на что-то во дворе, пока Алан не берет за руку и не тянет за собой. Наши пальцы переплетаются. Ничего личного, просто так удобнее меня вести по темноте. Мне удается справиться с внезапным жаром в ладони, который лесным пожаром несется по венам, попадает прямиком в сердце, а потом распространяется по всему телу. Я прислушиваюсь к нашим осторожным шагам, к монотонному дождю, к незнакомой местности. Спустя время я различаю в темноте широкую спину Алана перед собой, вижу очертания домов и даже гор. Наверное, днем здесь невероятная красота. 

Сколько по времени мы идем по спящему поселку, не знаю. Ни одна собака не подает голос, то ли крепко спят, то ли Алан знает мимо каких домов можно пройти без лишнего шума. Я полностью доверяю мужчине, крепко держащего меня за руку. У меня нет просто выбора, без него я обречена на смерть среди гор. Именно поэтому сжимаю зубы, иногда прикусываю губы до крови от усталости и боли в ногах. Ботинки не по размеру безжалостно натираю. За нашими спинами остался поселок, Алан отпускает мою руку, это он зря сделал, моя скорость моментально снижается.

— Что случилось? - Его вопрос звучит слишком громко, я от неожиданности испуганно вздрагиваю. 

— Ничего. 

— Почему тогда темп сбавила?

— Я… это… Ничего.

 Плотно сжимаю истерзанные губы, морщусь от боли при ходьбе, но подстраиваюсь под широкий шаг Алана. Кажется, когда я сниму эти проклятые ботинки, мои ноги превратятся в мясо. Вернусь домой, первым делом запишусь в спа-салон, приведу себя в порядок после таких приключений. Как раз будет время подумать над линией поведения с родителями и с братьями. Я буду подозревать каждого в заинтересованности в моей гибели, пока не выясню правду, для этого найму детектива. И пока детектив будет копаться в грязном белье моей семьи, мне нужен будет телохранитель. Подумав о личной охране, фокусирую взгляд на Алане. Интересно, если я ему предложу работу в столице, согласится? Все равно в этом забытом богом месте никаких перспектив. В его интересах согласиться на мое невысказанное вслух предложение, это отличный шанс вытащить из дыры и дать в хорошую жизнь путевку Алине. Уверена девушка обрадуется такой перспективе. Я могу ее даже взять к себе на работу, вакансию найдем или придумаем. Раз в три недели перед выходными будем ужинать в каком-то уютном ресторанчике. Мне хочется иметь в подругах Алину, от нее веет искренностью и добродушием, а этого мне как раз не хватает в моем привычном окружении.

Я настолько сильно погружаюсь в свои фантазии и планы, что не сразу замечаю, как Алан замирает, налетаю прямо на него. Он быстро оборачивается и удерживает меня за талию, предотвращая мое падение на мокрую землю. Из-за темноты я не вижу его глаз, но чувствую его каждой клеточкой. Его горячее дыхание касается моих губ. Мысли, подобно тараканам, разбегаются в разные стороны. Особенно я перестаю понимать, что происходит, когда Алан внезапно прижимается своими губами к моим губам. 

Что я делаю в первые секунды этого внезапного поцелуя? Не дышу. Я перестаю понимать, что вокруг происходит, для меня перестает иметь значение дождь, который все так же монотонно моросит в ночи. Зажмуриваю глаза, стискиваю руки в кулаки, не зная, что делать дальше. У меня даже вопросов нет, почему Алан меня целует именно сейчас посреди дороги, где нет никого кроме нас двоих. 

Спустя минуту ко мне возвращается потерянный слух, я слышу урчание двигателя машины. От страха сильнее прижимаюсь к мужчине, неистово отвечаю на поцелуй, словно от этого зависит моя жизнь. Может быть и зависит. 

Алан стискивает меня в кольце своих объятий, каким-то непостижимым для меня образом перемещает нас к кустарникам. Настырно исследует языком мой рот, опускается на землю, укладывает меня на себя. От происходящего, от непонимания, что делать, у меня в ушах грохочет собственное сердцебиение, а в голове шумит от адреналина. Я отчаянно целуюсь с малознакомым мужчиной, лежа на нем сверху, слыша, как неподалеку хрустит гравий под колесами машины. Мы одновременно, не сговариваясь, замираем и не дышим. Облегченно выдыхаю в губы Алану, когда машина проезжает, и никто из нее не окликает нас, значит не заметили.  Еще какое-то время лежу на мужчине, облизывая языком губы, которые теперь зудят из-за щетины Алана. Все же целоваться с гладковыбритыми мужчинами намного приятнее. 

— Кажется они уехали, - шепчу в губы Алана. 

Медленно приподнимаюсь. Он меня не удерживает, встает, когда я оказываюсь на ногах. Отряхивает одежду от земли, поправляет ее на себе и шагает вперед. Не спрашивает, как я себя чувствую, не оглядывается на меня, идет вперед, а я за ним, как бычок на привязи.  

Сколько мы идем по времени, без понятия. Я перестаю обращать внимание на боль в пятках, морщусь при каждом шаге, но молчу, терзая свои губы зубами. Ни о чем не думаю, механически переставляю ноги. Я даже не пытаюсь анализировать поцелуй, ясное дело, что целовались мы во имя спасения моей ценной шкуры. Ничего придумывать не надо, неуместное возбуждение следует притупить.

— Почему ты мне помогаешь? - Этот вопрос меня мучает уже сутки. Я не понимаю мотивов поступков Алана. — Я постоянно об этом думаю.

— Тебе не стоит об этом думать, - тихо отвечает Алан, замедляя шаг. — Никакого тайного умысла, тебе не место в поселке. 

— Но Алина там живет, - О красавице, которая была в его спальне в первую мою ночь в доме, молчу. — А где ваши родители? Я кроме тебя и Алины никого не видела.

— Мы почти пришли, - Алан игнорирует мой вопрос. Уверена, что сейчас его лицо не выражает никаких эмоций.  

Непроизвольно вздрагиваю, когда он берет мою руку. Я смотрю на своего спутника и жалею, что у меня нет возможности увидеть его глаза. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, что-то внутри замирает, а потом начинает трепыхаться. Напоминает щекотку, от которой хочется глупо смеяться. Вроде ничего необычного, просто раньше я ничего подобного не испытывала, несмотря на наличие бывшего жениха. Интересно, где он сейчас. Заливает горе из-за моей пропажи с кем-то рядом или торжественно пьет в компании моих родственников. Вот вернусь домой, узнаю, кто по мне искренне горевал, упомяну в завещании. Оказывается, умереть можно и молодым с деньгами, раньше об этом не задумывалась. 

— Кстати, не назовешь свое полное имя и фамилию, название поселка?

— Зачем? Ты улетишь, мы больше не увидимся.

— Хочу тебя отблагодарить. 

— Мне ничего от тебя не надо.

Ох, какой скромный, не избалованный. Дом и его обстановка не могут похвастаться шиком. Уверена, пара миллионов существенно изменят жизнь Алану и Алине. И тут я возвращаюсь к мыслям, которые прервался из-за поцелуя. Я думаю о работе для Алана. Телохранитель мне точно потребуется.

— Раз тебе моя денежная благодарность не нужна, может тогда устроишься ко мне работать? - Спотыкаюсь, мне не дают упасть, придерживают за локоть. На вопрос о работе категоричной реакции нет.

Значит Алан не привык получать деньги просто так. Он скорей всего привык всего добиваться своим трудом, умом. Уверена, что такой, как Алан, никогда не согласится за деньги сделать человеку плохое. От этой мысли становится в груди тепло.  

— Работать? - Почему-то мне слышится в его голосе смешок.

— Не спеши сразу отказываться, подумай об Алине. Мое предложение - отличный шанс дать ей выбраться из вашей дыры. Я ее так же возьму на работу, мне все равно имеет ли она дипломы о высшем образовании, придумаю вакансию. Вы мне жизнь спасли, а я не люблю быть в долгу. 

Судя по напряженному молчанию, Алан обдумывает мое предложение, при этом замедляет шаг и крепко сжимает мою руку. Чисто на интуитивном уровне понимаю, что стоит сейчас держать язык за зубами, не давить. Как бы мне сильно не хотелось бы согласия Алана, я понимаю, что решение не должно приниматься на ходу. Я так сильно хочу получить его согласие на работу ко мне, что забываю о цели нашей ночной прогулки по горам. Поэтому для меня его слова звучат полной неожиданностью: 

— Мы пришли. 

Уже? Еще чуть-чуть и мы расстанемся? Я, оказывается, совсем не готова.

В темноте вижу очертание джипа. Кошусь в сторону обрыва, куда совсем недавно улетела на машине, удивительным образом осталась жива и ничего не сломала, пара царапин травмами не считаются. Надеюсь у меня не возникнет страха водить машину, потому что я люблю быть за рулем в полном одиночестве, слушать любимую музыку и нажать до упора педаль газа, заставляя стрелку спидометра подползать к критической отметке.

— Сейчас ты сядешь в машину, тебя отвезут в аэропорт, - Алан поправляет на мне плащ, находит вырез и засовывает что-то в нагрудный карман куртки. — Это твой паспорт, внутри лежат деньги, на них купишь билет домой.

— Может оставишь свой номер телефона, чтобы я тебя отблагодарила? - Использую последнюю возможность узнать хоть что-то об Алане. — Хотя бы вернуть деньги за билет на самолет. Я знаю, что моей заначки мало для благодарности.

— Ничего не надо, - Я не вижу, но по голосу догадываюсь, что Алан улыбается.

Он подталкивает меня к машине, в которой сидит незнакомый парень. Я упираюсь, не желаю никуда ехать, так как меня внезапно охватывает плохое предчувствие. Никогда особо не прислушивалась к интуиции, но сейчас она вопит внутри меня. За последние двадцать четыре часа моя жизнь совершила сальто, все происходящее не поддается логике, поэтому приходится сейчас полагаться на внутренний голос. 

— Я не поеду! - Оборачиваюсь к мужчине, пытаюсь рассмотреть его глаза в темноте.

— Не глупи, садись в машину, - нагибается ко мне и шепчет. — Я буду рядом. 

Странно, как он собирается быть рядом, если сам в машину со мной садиться не планирует. Немного потоптавшись на месте, обреченно иду к джипу, чувствуя за своей спиной присутствие Алана. Человек, которого я еще вчера не знала, помогает мне вернуться к привычной жизни, ничего не требуя взамен. Я отвыкла от простых человеческих отношений, когда тебе просто помогают, не преследуя никаких корыстных целей.  Жаль, что нельзя наполнить свое окружение только такими людьми, как Алан и Алина.

— Ты не ответил по поводу работы, - Надежда в груди теплится маленьким огнем. Если Алан согласится, это наша не последняя встреча. - Я не тороплю тебя с ответом, если надумаешь работать у меня, мой офис находится в центре города.

Быстро проговариваю адрес. Жаль, что с собой у меня нет визитки, там есть номера телефонов, сейчас просто не на чем записать. Алан что-то говорит мрачному водителю на незнакомом мне языке, тот тихо отвечает и заводит машину. Я понимаю, что остались считанные секунды, молчу, не в силах что-либо сказать. По-прежнему жалею, что темнота ночи не позволяет мне последний раз взглянуть в лицо Алану. Мое путешествие на Кавказ подходит к концу.  

— Спасибо, - выдавливаю из себя, когда машина трогается с места.

— Береги себя, - желает мне хороший человек, который подарил мне чуток заботы и суеты вокруг себя. 

Прикусываю губу, дабы сдержать внезапные сентиментальные чувства. Вымученно улыбаюсь, наплевав, что Алан все равно не видит мою улыбку. Когда мы немного отъезжаем, я не выдерживаю и оглядываюсь. Он стоит на месте, и я различаю его силуэт. Смотрит мне вслед. Наверное, тоже что-то испытывает от этого ночного приключения.