8 глава

Смотрю на вывеску ресторана, усмехаюсь. Если в мире будет идти война, где-то разойдется земля, а воды выйдут из берегов, брат себе никогда не изменит: завтра, обед и ужин только в хорошем месте. Хотя я помню, как он не чурался есть и тушенку из банки, грызть кусок хлеба грязными руками.

— Добрый день, у вас забронирован столик? – Вылизанный до тошноты администратор вежливо улыбается, в глазах отражается презрение, как только мысленно оценил стоимость моего внешнего вида. Столица не меняется, по-прежнему встречает по одежке.

— Нет, не бронировал, — Смотрю в сторону пустого зала.

— К сожалению, свободных столиков нет, -сохраняя вежливость, злорадно замечает, но как только его взгляд устремляется мне за спину, сразу же начинает излучать радость и готовность угодить.

— Добрый день, Назар Даянович, мы рады вас видеть в нашем ресторане снова. Ваш столик свободен, - Жестом руки администратор приглашает только что вошедшего человека в пустой зал, пытаясь взглядом мне приказать выметаться. Я оборачиваюсь, встречаюсь с холодным взглядом точно таких же глаз, как у меня.

— Здравствуй, брат.

— Здравствуй, — Назар повелительно кивает мне в сторону зала, в этот раз администратор даже рта не открывает, торопливо идет впереди нас.

Когда мы садимся за стол, нам протягивают меню, оставляют наедине. Я и Назар одновременно кладет папки в сторону. Брат недовольно окидывает меня суровым взглядом и поджимает губы.

— Мог бы и поприличнее одеться.

— Не вижу в этом надобности, или у вас в столице везде принимают только по одежке? – Откидываюсь на стуле, с равнодушием рассматриваю обстановку. Дорого и богато, пафосно и безвкусно. Дизайнер явно думал, что люди с деньгами ведутся на мрамор, золото и хрусталь. Почему Назар часто здесь бывает, скорей всего ему нравится готовка местного повара, другого объяснения у меня нет.

— Ты тут из-за повара? — Пересекаюсь глазами с братом, он хмыкает.

— Планирую его переманить, вот околачиваюсь здесь.

— И чего тебе не сидится в семейном бизнесе, спокойно, предсказуемо и скучно.

— Ключевое слово скучно.

— Именно поэтому ты полез в политику. Адреналина явно в крови не хватает. Может ко мне примкнешь? Папочка будет безумно рад, — В последнем предложение каждое слово пропитано ядовитой иронией. Назар качает головой, укоризненно на меня смотрит.

— Не начинай, Алан. Давай ближе к делу, я сомневаюсь, что ты приехал в столицу только для того, чтобы растеребить семейные раны.

— Ты прав, — Достаю из заднего кармана джинсов сложенную в четыре раза фотографию, протягиваю Назару. Он брезгливо берет фото, но как только опускает взгляд на изображение, моментально напрягается.

— Откуда ты ее знаешь? — Вскидывает глаза и пытается надавить на меня силой мысли что ли. Только Назар забывает, что я его брат, у нас с ним один отец и еще за моей спиной будет серьезнее жизненный опыт, несмотря на то, что я младший.

— Алан, откуда ты ее знаешь? Тут все стояли на ушах, когда узнали, что она пропала!

— При этом никто ее не ринулся искать, более того, ее целенаправленно хотели убить. Вопрос: кто? Меня съедает жуткое любопытство, — Очаровательно улыбаюсь подошедшей официантке, беру в руки меню, пока Назар серьезно над чем-то думает.

— Принесите графин холодного лимонного сока, две порции индейки на гриле с овощами и запеченный картофель с зеленью, — Как только девушка отходит, перестаю изображать из себя любезного посетителя, смотрю на брата. — Мне нужно знать, кто ее заказал.

— Выясни сам, — Назар возвращает мне фотографию. – Женись на ней и все узнаешь, - Хитро улыбается.

— Не смешно.

— А я не шучу, Алан. Кончаловские наши конкуренты, и нам было бы очень выгодно, как и им, стать партнерами не только на бумагах с юридической силой, но и родственниками, — Назар клацает зубами, похож на довольного хищника, который загнал свою добычу в угол, то есть меня. И это он думает, что загнал.

— Ты ведь не из праздного любопытства интересуешься девушкой, видимо задела тебя крошка. Я ее пару раз видел, интересная малышка, - Брат откровенно веселится, провоцирует меня взглядами и многозначными паузами между словами. Рассчитывает, что я тут же взорвусь и выплесну все, что годами копится у меня в душе по отношению к семье Каримовых. Не в этот раз.

— Ты, видимо, меня плохо слушал, Назар. Девушку пытались убить.

— Я слышал. Если не хочешь жениться, то придумай, как пробиться в ее окружение. Учти, с улицы без рекомендаций и дипломов тебя даже в дворники эта семья к себе не возьмет.

— А вот тут ты ошибаешься, - Женитьба ни сейчас, ни через десять лет в мои планы не входит, а вот поработать рядом с Кирой – это я себе могу позволить. Похоже мое довольное выражение лица сразу же вызывает у брата подозрение. Он вновь пытается прочитать меня, пока официанты расставляли заказ, но безуспешно. Вздыхает.

— Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь эту девушку, почему так беспокоишься за ее судьбу и что придумал. Сделаю тебе одолжение, если столкнемся, притворюсь, что не знаю тебя. Наиля предупреждать?

— Сделай одолжение.

— Отца?

— Я думаю, что он и без предупреждения сделает вид, что я для него букашка под ногами.

— А что с работой?

— Я пока в отпуске без срока.

Вся веселость мигом улетучивается. Тяжело сидеть сложа руки и ждать разрешения сверху. Назар понимающе и одновременно сочувствующе смотрит, свое мнение держит при себе. Я знаю, что он и Наиль готовы меня без вопросов взять в семейный бизнес, даже если это не понравится отцу. Только вот я никогда не стану своим в чужой тусовке.  

***

Смотрю на приборную панель. Полночь. Из ресторана не спеша выходит парочка. Сжимаю кулак на руле, прищуриваюсь. Чувствую, как меня накрывает глухое раздражение. Причина моего состояния – это мужская рука, по-собственнически лежащая на талии девушки. Девушка - Кира. Она не выглядит счастливой, и это меня приободряет. Значит свидание прошло неудачно. Хочется тут же выйти и без долгих хороводов вокруг да около взять Киру за руку и утащить в уединенное место.

Мужчина галантно открывает заднюю дверь машины, усаживает Киру. Он не садится следом. Похоже это было свидание, организованное родителями Киры, а может мужик вообще брат. Или адвокат, хотя время слишком позднее для деловых встреч.

Малышка выглядит растерянной, отстраненной, явно еще не понимает, как ей себя вести в новых обстоятельствах. Под ребрами что-то нудно сжимается при виде бледного лица Киры.

Пока она была в моем доме, я изучил ее вдоль и поперек. При внешнем благополучии Кира недолюбленный ребенок своих родителей, находилась под влиянием эксцентричной бабки, которая преследовала свои цели. Сомневаюсь, что та тоже ценила свою внучку. Почему такую милую и очаровательную девушку никто не любил? Загадка, но не для меня.

Иногда дети рождаются никому ненужные. Их не планировали. Их не ждали. Именно поэтому такие дети недополучают от родителей, родственников ласку, внимание, любовь. Растут как сорняки. В этом мы с Кирой очень похожи.

Следить за машиной нет надобности. Кира так подробно в последнюю нашу встречу мне описывала где находится ее дом, что можно было не открывать карту в мобильном телефоне. Улыбаюсь, вспоминая, как она меня пыталась уговорить работать личным телохранителем. Смешная такая. Очень расстроилась, когда отказал, но сейчас я соглашусь. И думаю, предложение все еще в силе.

Заехать на территорию жилого комплекса нет возможности, дорогу преграждает шлагбаум, у охраны скорей всего есть списки номеров машин проживающих. Паркую машину неподалеку, иду пешком к посту. Меня встречают два бугая в черных костюмах, для солидности не хватает очков.

— Добрый вечер, — Преграждает дорогу, без фейс-контроля не пройдду. – Вы к кому?

Я не успеваю ответить, потому что за спиной слышу удивленный голос:

— Алан?

Оборачиваюсь, вижу перед собой Киру. В вечернем дизайнерском платье, в дорогих украшениях, с макияжем и прической от стилиста – она часть элиты, куда доступ без золотой ложки в зубах закрыт. Мало чем напоминает ту девушку, которую я вытащил из разбитой машины и нес на руках, которая жила в горах в скромных условиях и ни на что не жаловалась. С трудом можно представить, что Кира, стоящая сейчас передо мной, та самая Кира, которая не чуралась мыть полы в доме и посуду. Внешность обманчива.

Приподняв гордо подбородок, расправляет плечи и не торопливо подходит ко мне. Ей с трудом, но удается удерживать эмоции при себе. И чувствую, как сдерживает себя при посторонних, не позволяет себе импульсивных порывов. Например, кинуться мне на шею.

— Он со мной, — С достоинством по-королевски проплывает мимо охраны, мимо меня. Направляется к освещенной тропинке. Никто меня не смеет задерживать, поэтому я иду за Кирой следом.

Худющая. Кости да кожа. В этом струящемся платье в пол цвета слоновой кости похожа на неземное создание, которое по ошибке оказалось на грешной земле. На секундочку захотелось дотронуться до нее, чтобы убедиться, что она реальная, а не плод моего воспаленного воображения.

— Все в порядке? — Мой вопрос не останавливает ее. Кира лишь слегка поворачивает голову в мою сторону.

— Да. Наверное, да, — как-то без эмоционально реагирует девушка.

Врет. Безбожно врет. Я сокращаю между нами расстояние и хватаю за руку, чтобы резко развернуть к себе. Ахает от неожиданности, упирается ладонями мне в грудь и с широко распахнутыми глазами смотрит мне в глазах. Ее взгляд мне не нравится. Он пустой. Безжизненный. Встряхиваю ее несколько раз. Несколько прядей выбиваются из прически, падают ей на лицо. Кира пытается вырваться, но я сильнее стискиваю ее плечи. Прижимаю к себе и без раздумий впиваюсь в ее полураскрытые губы. Это и поцелуем сложно назвать. Кира сопротивляется, я усиливаю напор. Она использует запрещенный прием: кусает меня за губу. Откидываю немного назад голову, позволяю девушке вырваться из моего захвата, чтобы через секунды получить звонкую пощечину.

— Ты берега попутал? — рявкает Кира, зло сверкая глазами.

От заторможенной бездушной куклы и след простыл, но и испуганной, потерянной малышке в горах тоже намека нет. Передо мной незнакомая мне Кира.

— Такой ты мне больше нравишься, — Ухмыляюсь, скрещиваю руки на груди. Щека горит, хочется потерь ладонью. Несколько секунд Кира пристально меня разглядывает, вздыхает и смущенной улыбается. От ее улыбки опять под ребрами что-то ноет и сжимается. Который раз.

— Извини, — Кира подходит ко мне, переживая, рассматривает мою щеку. — Больно? Может лед надо приложить? Пойдем скорее.

Я не сопротивляюсь, когда она хватает меня за руку и тянет. Подстраиваюсь под ее шаг, для меня это не составляет труда. Молчу и наслаждаюсь прохладой ее ладони в своей руке. Совсем не обращаю внимание на то, что вокруг. Мир Киры мне не чужд, и он меня ничем не удивит.

Квартира Киры оказывается на двадцать пятом этаже. На площадке всего две двери. К одной мы подходим, Кира прикладывает большой палец, и через секунду мы заходим. Индивидуальная безопасность.

— Я часто теряю ключи. Когда узнала, что есть замки с отпечатком пальца или кодом, сразу же заказала себя такой замок. Теперь я не переживаю, где у меня ключ от квартиры, — Хлопает в ладоши, повсюду загорается свет. Оборачивается ко мне, я показательно изумляюсь.

— Умный дом. Свет включается и выключается при определенном количестве хлопков. Вода в кранах льется, когда ты подносишь руки. Полы с подогревом, поэтому можешь смело ходить босиком. При помощи телефона можно запустить ряд бытовой техники. Кофе будешь? — Извлекает из сумочки телефон. Новый. Слышу, как где-то что-то щелкает. Скорей всего запускается кофемашина.

— Когда ты приехал? — Рукой манит за собой. Оказываемся на кухне, совмещенной с гостиной. Кира направляется к холодильнику, я сажусь на барный стул возле кухонного островка.

— Сегодня, — Наблюдаю, как в руках девушки появляется что-то из морозилки, она берет кухонное полотенце, возвращается ко мне. Садится рядом и самостоятельно прикладывает холод к моей ноющей щеке.

— Прости, что ударила. Я просто последнее время сама не своя. Вернувшись домой, мне сразу же захотелось обратно в горы к тебе и Алине. Иногда лучше быть для всех погибшей, чем внезапно воскресшей.

— Родители не обрадовались? — Хмурюсь, Кира торопливо одергивает руку. — Расскажи, что произошло.

— Рассказывать нечего. В аэропорту меня встретил папа, повез домой. Там устроили допрос с пристрастием, где я была, с кем была, почему не выходила на связь. Они только и задавали вопросы, совсем не желая слушать мои ответы. Как обычно услышала много хорошего о себе, — В глазах Киры застывает печаль, как и на губах грустная улыбка. — Наверное, лучше бы я умерла.

— Глупости, — Беру ее руку, сжимаю холодные пальцы. Она пытается выдернуть ладонь, но я удерживаю.

— Никакие не глупости. Я никому не нужна! — Надрывно выкрикивает Кира, смахивая с щек покатившиеся слезы.

— Ты ошибаешься, — Ласково дотрагиваюсь до мокрой щеки, поглаживаю ее и смотрю на сжатые губы. – Ты как минимум мне нужна.

Кира удивленно широко распахивает глаза и с неверием смотрит на меня. Ее можно понять, но при этом мне хочется, чтобы она не винила себя в разворачивающихся событиях, в которых оказалась невольной участницей. Сейчас она прочно заняла позицию жертвы, подсознательно желая, чтобы ее жалели и спасали. Только вот я далеко не спасатель.

— Сложно в это поверить? Человеку нужен человек, чтобы покорить этот суровый мир.

Поспешно убираю руку от ее лица, потому что чувствую, как в груди начинает нестерпимо печь, а в паху становится тесно. Это я всего лишь к ней прикоснулся. И так каждый раз с ней, другая такую реакцию не вызывает.

— И этим человеком для меня будешь ты? — Кира скрещивает руки на груди, прищуривается. — Почему ты тут, Алан?

— Если я скажу, что соскучился, ты поверишь?

— Конечно, нет.

— Изменились обстоятельства, — Говорить Кире истинную причину своего появления нет смысла. – Ты Кузнецову звонила, как я тебя просил?

— Нет. По прилету меня встретил отец. Теперь контролирует каждый мой шаг. Не удивлюсь, если через час будет звонить и спрашивать о тебе, потому что охрана ему доложит.

— И что ты ему расскажешь? – С интересом разглядываю внезапно посерьезневшую Киру.

— Мне нужна охрана все двадцать четыре часа в сутки. Я боюсь оставаться одна квартире, ходить в магазины, кафе без компании. Мне все время кажется, что за мной следят, чтобы убить. Ведь я себе это не придумываю? — Смотрит на меня с надеждой. Я киваю. Не придумывает. В городе сложно и одновременно очень просто ее убить.

— Тогда ты мне нужен, — По-своему отзеркаливает Кира мою фразу. — Думаю, тебе стоит прикинуться моим парнем. Так проще будет объяснить твое нахождение со мной двадцать четыре часа в сутки.

— Я не уверен, что это хорошая идея, - Отвратительная идея. Если изображать из себя ее парня, это обречь себя на сухой сексуальный паек, потому что... Потому что мне нельзя ее трогать. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Это отличная идея.

Кира лучезарно улыбается, выбивает своей улыбкой весь воздух из моих легких. Я на минутку перестаю думать головой, хватаю ее за руку и дергаю на себя. Впиваюсь в губы. Мы одновременно глухо стонем, словно именно этого нам двоим сейчас и хотелось, а не вести какие-то разговоры. Сразу чувствую, как начинает дрожать Кира, меня самого охватывает дрожь. Это так дико и непонятно для меня, ощущать другого человека, как самого себя. Я не верю в переселение душ, как и в теорию двух половинок и прочую лабуду, но то, что происходит между мной и Кирой, логике не поддается. Мы просто вдвоем падаем в одну воронку, которая нас закручивает.

О последствиях подумаю после, а сейчас мне необходимо ее избавить от дорогой тряпки, умудрившись не порвать. Кира недовольно мычит в губы, когда я пытаюсь отстраниться, обхватывает руками мою шею. Ее отдача, ее готовность раскрыться здесь и сейчас дурманит голову, и я превращаюсь в первобытное животное, которое из последних сил удерживаю в узде. Испугаю ведь.

Меня просто несет, поэтому я тут же обхватываю руками ее голову и целую так жадно и ненасытно, словно от этого зависит моя жизнь. Жизнь нет, а вот рассудок точно. Кира – мой наркотик с накопительным эффектом. Сразу не дуреешь, а постепенно.  

— Алан... — Кира пытается дышать, хватает ртом воздух, будто пробыла несколько минут под водой. Я глухо рычу ей в губы, прикрываю газа. Нужно успокоиться, взять себя в руки и вести адекватно.

Пауза – это переместиться в спальню и поспешно, помогая друг другу стянуть одежду. Мы падаем на кровать, хотя у меня было желание трахнуть ее вот здесь и сейчас, не делая три несчастных шага. Кира трогает меня везде. Ее движения хаотичны и импульсивны, покрываюсь мурашками, то ли от сквозняка открытого окна, то ли от ее прикосновений.

Целую ее губы, крепко обнимаю. Хочется не сдерживаться себя, накинуться со всей страстью и жадность, что бушует в крови, но страшно. Страшно ее напугать и потерять доверие. Я чувствую, как Кира сейчас нуждается во мне. Обнимаю крепко, прижимаю ее своим телом, жар усиливается. Невозможно нормально дышать.

Просовываю между нашими телами руку, рычу в распахнутый рот Киры, осознав насколько она влажная и готовая меня принять. Разводит шире ноги, давая мне больше доступа к себе. Погружаю в нее пальцы, одновременно засовывая язык ей в рот. Пошло, грязно, первобытно.

Кира обнимает меня за шею, стонет мне в губы, двигая бедрами в такт моим пальцам. Эта девочка сведет меня с ума. Ворвалась в мою жизнь стихийным бедствием и по сей день все привычное рушит. Я не должен быть сейчас в столице, не должен ошиваться возле нее и тем более трахать, но никакая сила меня сейчас не оттащит от Киры. Балансировать между разумом и безумием – это часть моей жизни.

Мне хочется быть эгоистом, брать по максимум от девушки, но почему-то желание отдавать все же преобладает. Я довожу пальцами ее до исступления, лаская сладкий рот своими губами, языком. Мне нравится, как Кира умоляюще хнычет, ерзает подо мной, скребется короткими ноготками по моей спине.

— Сейчас сладкая, сейчас... — шепчу между поцелуями, медленно погружаю в нее свой член вместо пальцев.

Я прикусываю щеку изнутри, трясясь от кайфовых ощущений. Без защиты секс совершенно другой. Каждой клеточкой чувствуешь другого человека. Глухо стону переполнявших эмоций, которые во мне как калейдоскоп разноцветных картинок. Не знаю, что со мной делает Кира, но только с ней мир переворачивает верх тормашками и окрашивается в яркие краски. Я беззащитен перед этой девушкой. Она моя слабость. Медленно двигаясь в ней, смотря в глубину ее глаз, я, наконец-то, понял, какого хрена сорвался с места и оказался в столице. Я хочу не просто узнать, кто охотится на жизнь богатой наследницы. Хочу ее защитить от всех, даже от самого себя, потому что я уж точно последний человек, который должен идти с ней рука об руку.

Кира сильнее прижимается ко мне. Обнимает не только руками, но и ногами. Царапается, ставит свои метки на моем теле, словно клеймит. Сердце сжимается, пару раз пропускает удары, когда она, улыбаясь, целует меня в губы. Постоянно шепчет: «мне хорошо», - подстраивается под мой ускоряющий темп. Я вбиваюсь в девушку глубоко и редко, на секунду замирая, чтобы перевести дыхание. Безумная девчонка бесстыдно слизывает языком капли пота на моем лице, счастливо облизывает свои губы дерзким языком. Пару раз мне хотелось его прикусить или всосать.

В моих руках тело Киры напрягается, чувствую, как по нему проходит судорога удовольствия. Глаза широко распахиваются, чтобы потом зажмуриться. Сильнее прижимается ко мне, рвано вздыхает и замирает, едва дыша.

Мои движения становятся резкими, грубыми. Нежность неуместна, от меня ее не ждут. Поспешно отстраняюсь и кончаю на плоский впалый живот, не мигая смотрю в поплывшие глаза Киры. Мы, наверное, оба похожи сейчас на нариков, получившие дозу своего наркотика.

Встаю с кровати, направляюсь в ванную, где беру полотенце, смочив его водой. Кира сквозь ресницы наблюдает за мной. Не смущаюсь своей наготы, присаживаюсь на край кровати. Вытираю сперму с ее живота, бросаю полотенце на пол. Накрываю одеялом и ложусь рядом с ней. Она тут же поворачивается ко мне лицом, протягивает руку и очерчивает сначала мои брови, нос, спускается к губам. Не улыбается, о чем-то своем думает.

Ничего не говорит. Я тоже молчу. В голове пустота. С готовностью обнимаю девушку, когда она подвигается ко мне, прижимается щекой к груди. Глажу ее между лопатками, слушая, как постепенно ее дыхание выравнивается и становится равномерным и глубоким. Уснула.