9 глава

Просыпаюсь с первыми лучами солнца, несмотря на то, что заснула очень поздно. Рядом со мной никого нет, но примятая подушка подсказывает мне, что прошедшая ночь была не сном.

Интересно, где Алан?

Поспешно встаю с кровати, хватают с кресла шёлковый халат. Запахнувшись в него, замираю, замечаю мужскую футболку. Значит не ушёл. Испытываю странное облегчение и эйфорию. С улыбкой на губах, пританцовывая, выхожу из комнаты. Со стороны кухни доносятся соблазнительные запахи еды, а вид, открывшийся моим глазам, заставляет судорожно взглотнуть.

Алан по пояс раздетый, стоит возле плиты и что-то помешивает в сковороде. Тостер выплевывает поджаренный хлеб, а кофемашина издаёт финальный писк.

Я на цыпочках иду к столу, присаживаюсь и не дышу, чтобы подольше полюбоваться мужчиной у плиты. Это ведь самый настоящий сексуальный грех. Тем более, когда твоё тело идеально. Определённо, Алан не избегает тренировок в спортзале.

— Минуты три и завтрак будет готов.

— Откуда ты знаешь, что я тут? – удивленно спрашиваю. Я ведь старалась вести себя как мышка, не шуметь. Алан смотрит на меня через плечо.

— У меня срабатывают рефлексы при твоём появление. 

Он ловко накладывает что-то на тарелку, тут же добавляет порезанные овощи и только после этого несёт мне завтрак. Это оказывается омлет с молоком. Просто, но для меня это самая настоящая пища богов, потому что приготовлена мужчиной, который мне нравится.

— А ты можешь быть идеалом, - Беру вилку, разламываю омлет. Алан усмехается, отходит, чтобы вернуться с двумя чашками.

— Не обольщайся на мой счёт. Омлет — это вершина моего кулинарного искусства.

— Мммм, божественно вкусно, - Прикрываю глаза. – Ничего вкуснее в жизни не ела. Кулинар, спортсмен…

— Ещё и красавец.

— А от скромности ты не умрёшь.

— Я и скромность – несовместимы, - Алан очаровательно улыбается, заставляя моё сердце зайтись в экстазе. Вот что он со мной делает, чертов искуситель.

— Нам нужно обсудить план, - Вдруг серьёзно заявляет, понижая градус флирта между нами.

— Согласна.

— Боюсь, что предложение быть твоим парнем не для меня. Слишком много вопросов возникнет от общественности, в том числе и со стороны твоих родных, а это повышенное внимание к тебе и ко мне. Я не смогу тебя оберегать, так как всем будет любопытна наша история знакомства, под меня будут копать, а это мне не нужно. Поэтому исходя из этого, я принял решение, что самый оптимальный выход из ситуации – это быть твоим личным телохранителем. Разрешение на ношение оружие я получу.

— Оу, - выдавливаю из себя.

Совсем не ожидала, что Алан уже все продумал и за меня решил, пока я сладко спала после волшебной совместной ночи. А он решил. Смотрит на меня без колебаний и не даёт мне права выбора.

— Так будет лучше всего, ты это поймёшь чуть позже.

— Отношения между нами…

Я откровенно намекаю на прошедшую ночь, мне эгоистично нужна с ним связь. Пусть такая пошлая и нелицеприятная со стороны, главное то, как я чувствую себя рядом с ним. Нужной чувствую. Женственной. И хочется открываться, и раскрываться. Потребность быть кому-то нужной прям с молоком матери у меня впитано похоже. 

— Думаю, что нам лучше держаться подальше друг от друга.

— В целях безопасности? – Запихиваю в рот ломтик огурца и перца, чтобы ничего лишнего не спросить. И уж тем более не опуститься до унижений, молить быть рядом. Я сильная. Я справлюсь. 

— Да. Я сейчас уйду по делам, рекомендую тебе оставаться дома. Когда вернусь, мы согласуем твой график жизни, учёбы, светской жизни. Надеюсь, что очень скоро разберёмся, кто желает твоей смерти, ликвидируем этого человека, и ты будешь жить обычной жизнью богатой девушки. 

— И ты исчезнешь из моей жизни? 

Алан смотрит на меня долгим, немигающим взглядом, от которого у меня бегут мурашки. Не те самые возбуждающие мурашки, волнующие голову от предстоящей близости. Его взгляд холоден, мурашки как от озноба, я даже передергиваю плечами. 

— Не строй иллюзий, Кира. Я не отрицаю наше влечение, но никаких перспектив нет. Я выполняю свою работу, меня попросили присмотреть за тобой. 

Изумленно смотрю на мужчину, пытаясь осмыслить последнюю сказанную фразу. Его попросили? Кто? Кто печется о моей безопасности?

И пока я судорожно подбираю слова, чтобы задать Алану парочку вопросов, ему кто-то звонит на мобильный телефон. Отодвигает тарелку с недоеденным завтраком, встаю и уходит. При мне не заговаривает со своим собеседником, а это значит... Много чего значит. Нужно все же быть осторожной к Алану, помнить, что предать могут не только близкие. 

***

Присутствие папы сзади напрягает. Хочется втянуть шею в плечи и стать невидимой, но вместо этого я выпрямляю спину и плечи, гордо задираю подбородок с королевским высокомерие на лице направляюсь через холл к своей квартире. 

Защитная реакция. Лучше показать свою надменность, чем забитость непризнанной и нелюбимой дочери.

Перед входной дверью, возле которой возятся несколько незнакомых мне мужчин в темных костюмах, замираю и оглядываюсь. Отец приподнимает бровь на мой выразительный взгляд по поводу вмешательства в личное пространство, отвечать не собирается. Я недостойная его объяснений, но меня игнор тоже не устраивает.

— Что это? Я разве просила усиливать безопасность?

— Это ради твоего блага, Кира, не капризничай. Веди себя достойно, -  проходит мимо меня, мне приходится скрипнуть зубами и зайти в квартиру.

Скрещиваю руки на груди, скептически наблюдая, как вокруг монтируют камеры, ставят какие-то доводчики и прочую лабуду, название которых я не знаю. Похоже меня хотят поместить под колпак круглосуточного наблюдения. Жутко. Считала, что моя квартира – моё убежище, а выходит, что совсем не так. Уверена, камеры поставили всюду, у меня нет уголка личного пространства. 

Я замечаю в гостиной мужчин. Один из них стоит ко мне спиной, одетый с иголочки в дорогом костюме. Мне нет нужды гадать, кто это, потому что мои руки все ещё помнят ширину этих плеч, а в подушечках пальцах все ещё присутствует покалывание и лёгкое онемение. 

Каждый раз в груди начинает щемить от мыслей, которые я гоню от себя метлой. Плохо получается, иначе бы не стояла сейчас на пороге гостиной и не гипнотизировала темноволосый затылок. Алан, а это он в костюме с мужчиной стоит, оглядывается через плечо и мажет по мне равнодушным взглядом.

Поджимаю губы, делаю вид, что его не знаю, хотя расстались мы сегодня утром после завтрака. Он уехал, а папа прислал за мной машину и своих людей. Опять пытался выяснить мои планы на будущее, вопрос наследства стоит у него как кость поперёк горла. Он уже обмолвился сегодня с юристом, что идеальный вариант продать компанию пока есть предложения. У меня рука не поднимается дать согласие, потому что бабушка бы такой подход не одобрила, а я все же не акула бизнеса. К сожалению. К разочарованию. Оказывается, что я просто красивая обёртка. 

— Дмитрий Сергеевич, рад вас видеть, - Папа замирает перед мужчиной и Аланом. Алан делает шаг назад, уступая лидирующую позицию Кузнецову. 

— Рад вас видеть, Виктор Андреевич, - Мужчины жмут друг другу руки, но я успеваю заметить, как оба пренебрежительно поджимают губы.

Похоже полковник ФСБ и глава одной строительной фирмы недолюбливают друг друга, а это значит, что они где-то пересекались. Вопрос где. У меня даже идей нет, где могут два противоположных мира столкнуться, если только отца никто не брал в заложники. 

Тут же смотрю на Алана. С виду обычный телохранитель, но если сейчас в него всмотреться, вспомнить, как он обращался с оружием и всегда держал эмоции под контролем, сдаётся, что не так просто мой горный спаситель. И возможно не случайно он был в ауле среди гор. Может быть Алан был на задании, а я…. А я смешала планы. 

Пока моя квартира наполнена мужчинами, которым до меня нет дела, я выхожу на террасу и замираю посередине. Обхватываю себя руками, мне не холодно, но почему-то дрожу. Возможно, от нервов, они сейчас у меня совсем к черту.

Чувствую постороннее присутствие за своей спиной. Напрягаюсь. Когда на мои плечи накидывают пиджак, пропитанный знакомым до боли запахом, оглядываюсь. Алан стоит рядом. Я могу протянуть руку и коснуться его локтя, но не делаю этого. Он отстраненно смотрит перед собой. Чужой.

Забавно получается. Я с закрытыми глазами могу сказать, где у него расположена каждая родинка, при этом совершенно не знаю, чем он занимается, кто его родители, чем дышит, о чем мечтает. Доверилась сама незнакомому человеку, повелась... На что повелась я? Почему из всех мужчин, встречавших мне на пути, именно Алан сумел проникнуть не только в душу, но и под кожу. Его вокруг и внутри меня много. Так много, что удивительно.

— Значит ФСБ. Я должна была это предположить. Дмитрий Сергеевич, твой начальник?

Мне стоит больших сил не смотреть на Алана, не плакать от обиды и досады, что мои глупые мечты не оправдались. Да, я думала, что Алана появился перед моим домом ради меня, а не по приказу. Увы, ошиблась. Человек, к которому я тянусь даже сейчас против воли, за одно с теми, кто вызывают у меня подозрения. Я до сих пор не исключаю, что моей смерти желаю родные по крови люди.

— Мое появление в горах, наверное, нарушило планы?

— Нет, — Алан поворачивается ко мне всем корпусом, и его сразу становится слишком много вокруг меня. Мне не хватает воздуха, поэтому я хватаю его ртом, как рыба, выброшенная на берег во время прилива. — Давай сразу все объясню на берегу. Твой отец обратился к Кузнецову по поводу твоей безопасности. Пока не выясниться, кто желает твоей смерти, ты будешь под круглосуточным контролем.

— Твоим контролем?

Я готова вытерпеть постоянное чужое присутствие, если это будет Алан. Других мужчин не потерплю возле себя, тем более двадцать четыре часа в сутки.  

— Кира... – Смотрит на меня, как на капризного ребенка.

— Я готова смириться с камерами, рассчитывая, что только ты будешь смотреть, что происходит здесь. Я смирюсь с твоим присутствием, надеясь, что от этого моя жизнь не сильно изменится, хотя понимаю, что по-прежнему ничего не будет. Я ведь без разрешения и одобрения не смогу ничего сделать. Каждый мой шаг будет обсуждаться с отцом. Никакой свободы. Так почему бы мне не поставить свое условие. Одно единственное: чтобы со мной был только ты. Я тебе доверяю, несмотря ни на что.

На мгновение мне кажется, что в глазах Алана мелькает сожаление. Именно кажется, потому что он поджимает губы и холодно рассматривает мое лицо. Ему явно не по вкусу мои требования. Плевать. Я должна быть тоже эгоисткой. Максимально использовать возможности, чтобы жизнь не казалась адом. Лучше бы бабушка отписала свой бизнес в благотворительный фонд. Не было бы такой мороки. И угрозы.

— Я поговорю с Дмитрием Сергеевич по поводу твоих условий.

— Тут нечего обсуждать. Или так, как я хочу, или выметайтесь все из моей квартиры, - Демонстративно скидываю его пиджак на пол террасы, небрежно его перешагиваю. Этот жест не свойствен мне, я сама от себя в тихом ужасе, но играю роль стервы до конца.

Перед дверью в гостиную замираю, потому что натыкаюсь на отца. Он похоже все что нужно увидел и услышал, выводы свои сделал, потому что сверлит меня негодующим взглядом. Выдерживаю его зрительный прессинг, более того, вызывающе приподнимаю подбородок.

— Я так понимаю, повторять мне нет смысла. Надеюсь, выводы сделаете соответствующие. Ты, папа, знаешь, что я бываю упрямой, если вдруг решу действовать по-своему усмотрению. Поэтому оставляю вас для обсуждения важных вопросов.

Папа отшагивает назад, когда я уверенно двигаюсь в его сторону. Мне удается его задеть плечом, кажется он сейчас готов наорать на меня, но молчит. Встречаюсь глазами с Дмитрием Сергеевичем, который все это время стоит возле дивана. Он, как и отец, поджимает губы, смотрит хмуро и тяжело. Что ж, мужчинам явно есть что сейчас друг другу сказать, а мне нужно спрятаться и перевести дух. Мысленно накидать план на будущее.