10 глава

— Кира, этот красавчик теперь все время будет следовать за тобой как тень? - Наталья с интересом смотрит поверх моего плеча. Позади меня сидит Алан.

Я оглядываюсь, раздраженно поджимаю губы. Вот уже две недели он беспрекословно выполняет приказ начальства: быть рядом со мной. В прямом и переносном смысле. В моих мыслях он тоже постоянно рядом, как бы не сопротивлялась и не гнала его же от себя.

Алан везде со мной. В университет ездил со мной, стоял рядом, когда я писала заявление на отчисление. Врачом мне не быть, тратить время на то, к чему не лежит душа, не хочу. Сожалений никто не выразил, значит решение правильное. Чем буду дальше заниматься, на кого учиться – не знаю. Мне бы разобраться с кашей, которая заварилась вокруг меня. Потом, когда эти мексиканские страсти улягутся, я выберу новый курс своей жизни. Не исключаю такого варианта, что уеду из страны, разорву все отношения с людьми, с которыми хоть как-то связана.

Так вот. Алан все время со мной. Даже во время шопинга он стоит возле примерочной, перед этим убедившись, что никто там не поджидает меня с целью убить. Смех. Отцовское желание контролировать каждый мой шаг злит, но никто: ни папа, ни братья, - не желают выслушать меня, понять, каково это быть под колпаком. Срываюсь на своем личном телохранителе.  

Первые три дня я устраивала Алану скандалы дома, требовала выключить камеры, прекратить обсуждать с сотней людей мой шаг. Он выключал камеру только в моей спальне.

Я орала на него, когда чувство безвыходности и ощущение загнанности душили. Била его. Он терпел. Не кричал в ответ, не трогал даже пальцем, когда иногда мне следовало отвесить пощечину, чтобы перестала истерить на ровном месте.

Я от Алана многого не ждала, но если быть честной — многого. Ему стоило обнять меня и погладить. Поцеловать. Утешить. Пообещать какую-нибудь ерунду. Мне бы этого вполне хватило, чтобы успокоиться. Мне хватило бы его объяснений, почему следует потерпеть меры, нарушающие мои личные границы. Но никто ничего не пытался мне объяснить.

Алан со мной не разговаривал. Никак. Мы могли за весь день обменяться сотней слов, не больше. Он знает мое расписание, которое согласовывают со мной. Обсуждают возможные мои встречи, мероприятия, которые я хочу посетить. Даже вылазки в кафе с подругой тоже нужно планировать. Спонтанность сейчас для меня роскошь.

 Маршруты передвижений составляются службой безопасностью. Жизнь по графику, по плану. Можно почувствовать себя как минимум премьер-министром, а не наследницей косметической компании.  

— Да, папа беспокоится обо мне.

Наталья не в курсе, какие страсти кипят в моей жизни. И сейчас, смотрю на подругу, меня так и подмывает ей вывалить все, что знаю, о чем думаю, кого подозреваю. Подозреваю я по-прежнему свою семью. Правда, причины нет, но мне ведь нужно кого-то держать на расстоянии вытянутой руки. Хотя... Моя холодность с родителями, с братьями их особо не трогает. Мы просто стали еще дальше друг от друга, чем были.

—  А ты с ним того?  — Наталья выразительно облизывает свои накрашенные губы. Ее вопрос пропитан такой откровенной пошлостью, что я усмехаюсь, вспомнив на секундочку, как было «того» между мной и Аланом.  

— Конечно, нет. Меня как-то не влечет к персоналу, - Шумно втягиваю через трубочку сок, надеясь, что Алан не услышал мои слова. Судя по тому, как в затылке начинает печь, мои надежды не оправдались.

— А я бы ему дала. Он ходячий секс. Боже, да тут кончить можно просто глядя на него, - Наталья призывно улыбается мне за спину, играет трубочкой в своем стакане.

Флиртует и не скрывает этого, а я злюсь на нее. Почему? Потому что нечего тут пускать слюни по Алану. Ревную. И от этого злюсь уже на всех. Резко от себя отодвигаю стакан сока, поспешно вскидываю руку, чтобы официант принес счет. Подруга непонимающе на меня смотрит.

— Ты чего?

— Ничего, время истекает, через полчаса мне нужно быть в компании.

Улыбка у меня выхолит немного натянутой. Ни в какую в компанию мне не нужно, я просто хочу уйти. Покататься по городу. Алан у меня ведь не только личный телохранитель, но и личный водитель. Сейчас у меня настроение рвануть куда-то загород.

 — Кир, давай в пятницу пойдем в клуб. Тебе стоит развеяться. Ты какая-то дерганная стала, а хорошая компания, приятная музыка и атмосфера поможет тебе расслабиться.

— Я подумаю.

— Не думай, а соглашайся. Я тебе накануне позвоню, столик забронирую. Соберемся девочками.

— Звони.

Встаю из-за стола, официантка протягивает мне терминал для оплаты счета. Когда я поворачиваюсь к выходу, Алан меня уже поджидает. Распахивает дверь, пропускает вперед. Каждый раз, оказываясь рядом с ним, у меня перехватывает дыхание, и сердце гулко бьется в груди.

— От тебя сегодня вкусно пахнет, - тихо замечаю, когда мы подходим к машине, и мне отрывают заднюю дверку. Парфюм, правда, приятный и новый. Алан прищуривается, уголок рта иронично приподнимается. Не комментирует мой комплимент.

— Хочу сразу извиниться. Ты знаешь, что меня к тебе не на штуку влечет. Уверена, знаешь, что я с этим влечением борюсь каждый день. Мне трудно быть рядом с тобой и не сметь к тебе прикоснуться. Это похоже на пытку...

Признание опустошает меня. Я смотрю Алану в глаза, не моргаю, боюсь что-то упустить. Тяжело дышу, словно пробежала стометровку с заявкой на скоростной рекорд. Теряю дыхание, когда Алан вдруг берет меня  за руку и сжимает мои пальцы. Украдкой, воровато.

— Мне тоже сложно, Кира. В этой борьбе ты не одинока.    

Мое сердце пропускает удар. Я недоверчиво смотрю на Алана, все еще сомневаюсь, что правильно его услышала и поняла. В голове сумятица, мне странно думать, что внутреннюю борьбу веду не только я.

— Садись в машину.

Мне хочется запротестовать, когда он отпускает ладонь. Я чувствую потерю. Прикусываю губу и не шевелюсь. Мне нужен разговор. О нас. Хочу сейчас оказаться в его объятиях, задыхаться от его запаха и глохнуть от его сердцебиения, прижимаясь к его груди. Он мне нужен, как кислород, от которого зависит человек.

— Я хочу побыть одна. Без камер. Слежки. Контроля. Сможешь организовать? — Без особой надежды смотрю в глаза Алана, поражаясь их черноте. Прям черная дыра, которая засасывает тебя.

— Хорошо, — внезапно отвечает Алан, удивляя меня. – Теперь садись, не будем терять время.

Я поспешно ныряю в прохладный салон машины, не веря до конца, что меня сейчас куда-то отвезут, где никто не будет за мной подсматривать. Чувство свободы начинаешь ценить, когда ты лишаешься этой свободы и права выбора.

— Как мы сможем избежать не нужны вопросов от службы безопасности? Тебя явно по головке не погладят. Не хочу быть причиной твоих неприятностей.

— Не переживай за меня. У меня есть план, - Алан обезоруживает меня ослепительной улыбкой. Я на секундочку впадаю в легкий ступор, так как уже и забыла, каково это, когда тебе улыбается человек, от которого сердечко барахлит.

Какой план, Алан меня не посвящает. Мы внезапно приезжаем к торговому центру. Не задаю не нужных вопросов, торопливо иду следом. Заходим в первый попавшийся магазин одежды. Вопросительно смотрю на серьезного Алана, он направляется к спортивной одежде. Наугад берет костюм для меня, прихватывает с соседней полки кроссовки. Заинтригованная, хвостиком за Аланом перехожу в мужской отдел. Тоже спортивный костюм и кроссовки берет себе. Похоже мы с ним поедем в спортзал. Выплескивать энергию и эмоции на тренажерах.

— Я оплачу, - Достаю из сумочки телефон, но мое желания игнорируют. Алан сам оплачивает покупки, забирает пакеты и кивает в сторону выхода.  

— Ты мне расскажешь план?

— Мы сейчас едем загород, останавливаемся в каком-нибудь отеле. Я сообщу ребятам, что ты ночь проведешь вне дома. По маячкам они в этом убедятся. В номере мы переоденемся, оставим телефоны, машину на парковке и на такси уедем в другое место, где никто нас не найдет.

— Оооо, - Шокировано смотрю на невозмутимого Алана. – А это не чревато?

— Чревато, но кто не рискует, тот не пьет шампанское. Я, как и ты, устал от этого всего, нам нужна пауза.

Радость от того, что нарушаю запрет, захлестывает меня с ног до головы. Я дурею от внезапного выброса большой дозы адреналина. Настолько теряю голову, что внезапно беру Алана за руку и переплетаю наши пальцы. Он секунду гипнотизирует мое лицо, а потом улыбается. Мы с ним явно на одной волне.

Такси приезжает быстро, словно где-то на углу стояла. Сначала меня это напрягает, но Алан даже бровью не ведет. Он открывает для меня дверку, не обходит машину, а вынуждает меня двигаться, чтобы освободить ему место. Я глупо улыбаюсь, ощутив тепло его бедра на своем бедре. Довольно жмусь к нему, радуюсь, что вокруг темнота, и никто не видит мое счастливое лицо. Выйти за рамки привычного поведения – страшно и интересно.

В какой-то момент я начинаю дремать, поэтому упускаю момент приезда в другой отель. Просыпаюсь от легкого касания к моей щеке. Сонно моргаю.

— Приехали.

— Угу.

Выходим с разных сторон. Такси какое-то время стоит, потом медленно трогается с места, мигнув задними фарами в темноте. Алан берет меня за руку и тянет к темному забору. Я оглядываюсь и понимаю, что мы в каком-то поселке. Фонари стоят друг от друга на приличном расстоянии, поэтому часть домов не освещены.

— А куда мы приехали?

— Тебе нечего бояться. Помнишь, я тебе говорил, что пока ты со мной, ты в безопасности.

— Помню, но мне просто любопытно, куда ты меня привез.

— В очень хорошее место, - Алан подходит к какой-то калитке, что-то нажимает на кодовом замке, заходит во двор. Я удивленно следую за ним, ожидая, что нас сейчас кто-то встретит, но никого нет.

Смутно вырисовывается впереди дом. Когда Алан подходит к нему, загорается свет. Я присвистываю. Особняк из оранжевого кирпича впечатляет размерами и большими окнами. Странно, что тут все без присмотра.

— А хозяин дома? – Торопливо взбегаю на крыльцо, наблюдая, как Алан находит тайник и извлекает ключ. Он словно знает, где и что тут находится, ведется себя так, будто не первый раз здесь находится.

— Тут никого нет, кроме нас.

— И каждый мог сюда так просто зайти?

— Нет, конечно, - Улыбается и открывает входную дверь. – Заходи. Здесь ты можешь чувствовать себя как у себя дома.

— И голенькая могу бегать? – низким голосом полушепотом спрашиваю, прикусываю следом губы. Алан прищуривается, от вспыхнувшегося огня в его глазах мне становится жарко во всем теле.

Какое-то время мы просто поедаем друг друга глазами. Воздух вокруг нас становится тягучим и тяжелым, часто сначала начинаю дышать я, потом Алан. Мы не двигаемся. Как два идиота стоим перед входной дверью, боимся пошевелиться, потому что сорвемся. И все наши мысленные запреты, данные самим себе, полетят к чертовой матери. Будет плевать на все и на весь мир в целом.

Ни я, ни Алан первый шаг не делаем. Мне становится досадно, потому что хочется, чтобы он потерял контроль и кинулся на меня, как оголодавший хищник, желающий обладать своей самкой здесь и сейчас. Безумие, заставляющее кипеть кровь в венах, набегает волнами. Еще не накрывает, но будоражит.

— Может зайдем? – предлагаю я, почувствовав, как становится зябко от уличной прохлады ночи.

Алан трясет головой, кажется прогоняет наваждение, еще шире распахивает дверь и жестом приглашает войти. Когда я оказываюсь рядом с ним, заглядываю в глаза, надеясь увидеть в них обещание о незабываемой ночи. Меня ждала пугающая темнота. Поспешно отвожу взгляд, снимаю кроссовки и попадаю сразу в гостиную.

Дом пропитан чужой энергетикой. И несмотря на дорогой дизайн, создается ощущение наигранного уюта. Не спасает даже фотографии на огромном рояле, который стоит возле панорамного окна. Я, движимая любопытством, подхожу к нему и смотрю на незнакомые мне лица. Мое внимание привлекает одно фото. Тяну руку, беру фоторамку. Смешанные чувства переплетаются в тесный клубок.

На меня смотрят четверо мужчин и одна девушка. У троих молодых мужчин черные волосы, как смоль волосы, пожилой мужчина с красивой сединой, волосы девушки насыщенного орехового цвета. Все кареглазые, похожи и одновременно не похожи друг на друга. Я изумленно пытаюсь понять, какая связь между ненавистными мне Каримовыми и Аланом с Алиной. Как эти двое оказались рядом с главой ООО «СтройГрад» и его сыновьями: Наилем и Назаром.

Слышу шаги за спиной, держа фотографию перед собой, оборачиваюсь. Алан замирает неподалеку. Сначала смотрит на фоторамку в моих руках, потом мне в глаза отстраненным и немного холодным взглядом.

— Как ты и Алина связаны с Каримовыми? – Ставлю фото обратно на рояль, скрещиваю руки. Приподнимаю подбородок и с вызовом устремляю взгляд на Алана.

— Ты их знаешь?

Алан подходит к роялю, берет поставленную мной фоторамку. Теплоты в его глазах нет, мне хочется верить, что никакой родственной связи между Каримовыми и Алиной, и им нет. Однако сомнения, грызущие меня как червяки яблоко изнутри, терзают не на шутку.

— Конечно, знаю. Каримовых знают все, даже те, кто не хотел бы их знать. Их настолько много, что куда не ткни, везде наткнешься на эту фамилию. Иногда мне кажется, что эта семья под себя подгребла полстраны.

— Вполне возможно, никогда не интересовался, чем они занимаются.

Слова Алана внезапно вселяю во мне маленькую надежду, что я ошиблась со своими выводами. Не знаю, какое можно придумать объяснение, каким образом он и его сестра оказались на одной фотографии с одной из самых богатых семей в нашей стране. Есть меленький процент, что возможно Алан и Алина представляли какой-нибудь благотворительный фонд, а Каримовым очень понравилось, как они вышли на этом фото, что решили ее поставить рядом с семейными фотографиями.

— В любом случае, я рада, что ты и Алина не имеете к ним никакого отношения. Эти люди бесчеловечны, лишенные сострадания. Очень высокомерны и надменны. Иногда мне кажется, что они обычных людей и за людей не считают, смотря на все свысока. Отвратительные люди, не дай бог с ними оказаться за одним столом. Если вдруг это случится, то я демонстративно пересяду или уйду.

— Тогда ужинать ты сегодня будет одна, - Алан возвращает рамку на место, засовывает руки в карманы и смотрит на меня. Я хмурюсь.

— Это почему? Ты не голоден?

— Голоден, но ты сама только что сказала, что за одним столом с Каримовым не сядешь. А я, к твоему сожалению, младший сын Каримова.

Мой мир больше не будет прежним.   

Хочется присесть и подумать, что делать дальше. На улице ночь, демонстративно убегать, хлопать дверью – глупо, не нужно.

— Странно, что ты его в первую встречу не узнала, - Алан направляется к диванам.

Он точно телепат. И как-то неуютно сразу становится и страшно, вдруг читает все мои мысли.  Не узнала? Мы с ним виделись? Где? Напрягаю память, воспоминания обрывками проносятся в голове, партнеров и конкурентов на лица я плохо запоминаю.

Алан насмешливо наблюдает за моими попытками вспомнить, кивает на свободный диван. Дважды ему нет нужды повторять, я сразу же подхожу и сажусь напротив него, мучительно продолжая вспоминать, где виделась с его отцом.

— Если помнишь нашу первую ночь...

— Блин! – тяну с досадой, вскидывая на мужчину глаза. – Черт! Блин! Господи!

— Я все гадал, когда ты спросишь.

— Но вы разговаривали как чужие, хоть и внешне похожи. Я плохо запоминаю лица мужчин за пятьдесят, они мне неинтересны.

— Твоя отмазка принята. Так что на счет ужина? Я есть хочу.

— Ты сейчас серьезно? – возмущаюсь, но улыбаюсь. Его простота в своих желаниях подкупает. Я себя сдерживаю, не вскакиваю на ноги и не несусь на кухню готовить поздний ужин ля нас двоих.

— Конечно.

Алан гипнотизирует меня своими космическими глазами. Черная дыра они, попадешь и пропадешь. Вот почему у природы такая несправедливость? Зачем она дает мужчинам шикарные ресницы, заставляющие девушек на время зависать и завидовать. Желудок меня предает, громко урчит. Я прижимаю руки к животу.

— Прежде, чем пойду готовить, давай кое о чем договоримся, - Алан скептически приподнимает бровь. — Ты мне расскажешь о себе.

— А ты о себе, - тут же дополняет Алан мое предложение. Что ж, о школьных годах я смогу рассказать. О первых влюбленностях. Интересно, будет ревновать или нет?

— Договорились, -  соглашаюсь и тут же поднимаюсь, чтобы пойти искать кухню. Нахожу почти сразу. Алан оказывается позади меня.

Сразу же заглядываю в холодильник. Наполнен всякой разной едой, готовь не хочу называется. Я решаюсь приготовить обычную пасту с беконом, но в последний момент передумываю насчет бекона и беру креветки. Без понятия какой веры Алан, поэтому не рискую, несмотря на то, что бекона в холодильнике полно.

— Готовим пасту с морепродуктами. Ты такое ешь? – Ставлю кастрюлю с водой на плиту, с вопросом смотрю на Алана. Беру нож и нарезаю овощи для салата.

— Я видел, что ты сначала взяла бекон. Да, я не ем свинину, мусульманин, но не совсем правильный.

— Куришь, пьешь, водишься с женщинами, которых должен избегать, - Неожиданно режусь, рефлекторно засовываю раненный палец в рот.

— Что случилось?

Моя рука оказывается в руке Алана, он внимательно осматривает рану. Я смотрю на него. Резать пальцы мне не привыкать, а вот любоваться красивым мужчиной хочется бесконечно. Особенно, если этот красавчик волнует, и сердечко из-за него периодически замирает.

— Надо обработать рану и забинтовать палец, рану зашивать не придется.

От его спокойного голоса у меня по спине вдоль позвоночника бегут мурашки. Я киваю, но нахожусь в какой-то прострации. Истина, которая мне сейчас открылась, похожа на откровение для людей, которые ищут просветления. У меня тоже случилось озарение. Теперь не знаю, что с этим делать: то ли плакать, то ли смеяться. Люблю его. Не вовремя все это.

— Ты меня слышишь? – Алан внезапно заглядывает мне в глаза, я их тут же испуганно отвожу в сторону. Надеюсь, не успел ничего прочесть в них. С его специфической работой и способностью читать мысли всякое может быть.

— Задумалась. Это дом твоего брата? – Поспешно перевожу тему, не готова я сейчас говорить о чувствах.

— Да, это дом Назара, точнее дача, - В голосе слышится ирония, я украдкой кошусь на Алана. Он, обработав перекисью мой палец, не спеша его забинтовывает, хотя могли обойтись простым лейкопластырем.

— Контраст между вами чувствуется.

— Правда? – Губы кривятся в насмешке. – Назар и Наиль с рождения варятся в элитном обществе. Им с малых лет втолковывали правила поведения, допустимые именно для людей верхушки. Как ты понимаешь, за них все давно решено: где учиться, работать, с кем встречаться, с кем спать, на ком жениться. Откровенно говоря, мне их жаль.

— Разве ты не так же рос? – осторожно спрашиваю.

Подсознательно чувствую, что тема очень тонкая и хрупкая. Одно неверное слово и Алан прекратить о себе и своей семье рассказывать, а хочется ведь узнать о нем побольше. Уверена, что досье на меня он уже изучил вдоль и поперек.

— Палец твой спасен, - торжественно объявляет Алан, откладывая в сторону бинт. – Приготовлю ужин под твоим чутким руководством.

Его нежелание говорить о себе огорчает, но я уговариваю себя сильно не расстраиваться. Будет время, настроение, он обязательно все расскажет, нужно набраться терпения, а его все же у меня очень мало.

— Договорились. Руководить я люблю.

Возвращаемся к готовке. Сидя на барном стуле, с удовольствием наблюдаю, как Алан готовит. Если его отправить на курсы к какому-нибудь известному шеф-повару, он с блеском их освоит. Вся еда под ножом Алана быстро и равномерно режется, даже спагетти не перевариваются под его контролем. Соус с креветками как надо закипает. Когда передо мной появляется тарелка, я глотаю слюни и нетерпеливо жду столовые приборы, чтобы тут же набить желудок вкуснятиной. На столе появляются вилка, бокалы и вино. И пока я молча удивляюсь, Алан разливает по бокалам. Садится напротив.

— Я ж говорил, что неправильный мусульманин.

— Я заметила, -  Беру бокал, чокаемся.

Первый глоток божественный. Наверное, с голоду мне сейчас кажется все вкусным. А самое главное то, что меня отпустило напряжение, в котором я находилась последнее время из-за камер, охраны и отцовского контроля. Сейчас мне хорошо, правда о Алане, что он сын Каримова, уже не шокирует. Дети не ответе за своих родителей.

— Вкусно, у тебя отлично все получилось. Нужно еще научиться пару блюд готовить и будешь сражать на повал своих девушек, - хвалю с набитым ртом ужин. Алан улыбается, крутит бокал, разглядывает меня задумчивым взглядом.

— Если я и буду готовить, то только для близких людей. Я тебе уже говорил об этом Кира.

— Ты говорил о защите. Готовка и безопасность – это разное.

— Я не распыляюсь по мелочам, Кира, - Мы встречаемся глазами. Успеваю пережевать и проглотить, прежде чем Алан выбивает признанием почву из-под ног:

— Ты мне нравишься.  

Удивительно, но я не давлюсь. Возникшая пауза не тяготит. Откладываю в сторону вилку, вытираю салфеткой губы и встречаюсь с глазами Алана.

— Ты мне тоже нравишься.

— Тебя не смущает, что я сын Каримова, к которому испытываешь неприязнь?

— Если ты об этом не будешь часто напоминать, я забуду, - очаровательно улыбаюсь, Алан в ответ приподнимает уголки губ.

— Ешь, мне нравится смотреть на тебя.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится наблюдать, как я медленно толстею? – иронизирую, но вилку вновь беру в руки и доедаю с аппетитом свою порцию, потому выразительно смотрю на тарелку Алана. Он понимает меня без слов, просто двигает в мою сторону свою порцию.

Когда ужин завершается, Алан собирает посуду и моет руками. Я бы на его месте все загрузила в посудомоечную машину и не парилась, но мой герой явно других принципов и воспитания. Говорит, что сын Каримова? Возможно, только по крови да по бумагам, в остальном он совершенно другой, в отличие от братьев и своего отца. Те акулы, а он голубой кит.

— Ты видел китов?

— Китов? – Вытирает руки и над чем-то задумывается. И пока Алан думает, я в очередной раз любуюсь им. Красивый. Аж слюнки текут. И главное, не заносчивый, не сноб и не идиот.

— Нет, не видел.

— Когда-нибудь я обязательно их увижу. Это мое самое дурацкое желание. Раз мы поели, чем будем заниматься? Спать совсем не хочется.

— Поговорим о тебе, - Алан обходит кухонный островок, по дороге взяв блокнот и ручку. Садится рядом со мной. Заинтриговано смотрю то на него, то на блокнот.

— Будет допрос или опрос?

— Допрос с пристрастием. Как я понял, отношения у тебя с родителями не очень. Почему?

Алан с ходу вводит меня в ступор. Я совершенно не готова, сейчас говорить о своей семьи, о наших отношениях и чувствах. Судя по тому, как серьезно на меня сейчас смотрят черные глаза, уйти от разговора не получится.

— Может поговорим завтра на свежую голову, а сейчас.... – Игриво царапаю ноготком его ногу. Не ведется, более того, аккуратно сбрасывает мою руку.

— Завтра рано утром мы возвращаемся в отель, поэтому для разговора ночь самое то.

— Я не согласна, - Опять пытаюсь соблазнить своего грозного телохранителя, опять терплю поражение. Алан оказывается крепким орешком и не поддается моим чарам.

— У меня создается впечатление, что человек, который тебя заказал, из твоего близкого окружения. Как бы это не звучало ужасно, это могут быть родители или братья. Кому выгодна больше всех твоя смерть? Подумай, Кира.

— Никому. Папе я сказала, что подумаю над продажей компании бабушки. Как бы мне больно не было, я ее не потяну. Мне не хватает опыта и знаний.

— Ты можешь окружить себя хорошей командой и занять руководящую должность, со временем наберешься опыта. Думаешь, я сразу стал майором? Нет, я пахал до этой должности долго и упорно.

— А ты майор? – Мысленно представляю Алана в форме, которую видела в сумке под кроватью. А ему, подлецу, к лицу. – Хочу увидеть тебя в парадной форме!

— Кира, мы сейчас не обо мне.

На чистом блокнотном листке появляются имена и схемы. Алан похоже пытается логически вычислить заказчика, но сомневаюсь, что у него получится. Я уверена, что заказчик где-то на стороне, возможно, какой-нибудь крупный холдинг ждет моей смерти, чтобы выкупить акции у следующего наследника. Им по идеи является папа, но это не он. Ибо тогда не стал бы так суетиться с безопасностью, тратить кучу денег для моей охраны.

— Почему ты пошел в армию? Ты ведь сын самого богатого человека нашей страны и не только. Что тебя заставило служить стране?

— Что ты скажешь по поводу братьев? – Алан вскидывает голову, проигнорировав мой вопрос. Я упрямо на него смотрю, ожидая ответа. — У меня не было с рождения золотой ложки во рту. Мама принципиально отказывалась от помощи отца. Когда встал вопрос, куда мне идти после школы, я выбрал армию.

— То есть у тебя и Алины одна мать, а у Назара и Наиля – другая?

— Да.

— Обалдеть, -  откидываюсь на стуле, скрещиваю руки на груди. – Санта-Барбара отдыхает.  

— Так, что скажешь про братьев?

— Старший типичный мажор, гулена, транжирящий свои чужие деньги без оглядки. Любит вести праздную жизнь и не напрягаться. Числится в фирме отца, но ни разу там не появлялся в качестве сотрудника. Второй брат, трудяжка. Он как раз предан семейному бизнесу, готов пахать в поте лица ради процветания холдинга. Папина правая и левая рука, без него, наверное, в холдинге работа встанет. Он тот человек, которого вроде не видно, но без него ничего невозможно сделать.

— Если отец умрет, кто становится наследником?

— Наверное, мама или Алексей. Вряд ли Артур, но логичнее его, конечно, поставить.

— Ясно.

Алан неожиданно захлопывает блокнот и устремляет на меня прищуренный взгляд. Я задерживаю дыхание, потому что понимаю, что последует дальше. Когда он тянется ко мне, я тянусь навстречу. Обнимаю Алана за шею, глубоко вдыхая умопомрачительный его запах. Я ни о чем думаю, просто целуюсь до потери пульса, просто позволяю себя взять на руки и отнести в спальню. Растворяюсь, распыляюсь, расцепляюсь – меня нет. Заниматься сексом – выходит сухо, без эмоционально, механически. Заниматься любовью – ты плавишься от каждого прикосновения, тебя уносит в такие дали, о существование которых не подозреваешь. Каждый вздох по отдельности превращается в один вдох на двоих. Пульс так же вдруг становится один на двоих. Наши тела переплетаются, уже не понятно где начало и конец меня, где Алан, мы вдруг становимся единым целым, срастаясь друг с другом.

Я не говорю ему «люблю», но кажется он знает все о моих чувствах. Глаза не лгут, и судя по тому, как часто он в них смотрит, все мои чувства как на ладони. И пусть по-прежнему между нами нет признаний вслух, я не сомневаюсь ни в себе, ни в нем.