ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Заметив возвращение нового господина, служанки испуганно посмотрели на Дивину. – Выйдите, – холодно приказал Хунгур. Прислуга торопливо покинула шатер, оставляя женщину и мужчину наедине. Воитель изучающее оглядел свой трофей – Дивина сидела на полу, на подушках. Волосы ее были распущены, рядом лежала щетка для их расчесывания. Видимо, Хунгур вернулся тогда, когда служанки, закончив купать госпожу, помогали ей нарядиться. Дивина была одета в розовое платье – оно было новым, принесенным по приказу Хунгура. Этот цвет очень шел женщине, подчеркивая ее юность, нежность и невинность. Дивина, сохраняя молчание, ожидала, когда мужчина перестанет ее разглядывать. Ей было стыдно. Пальцы женщины задрожали, когда она потянулась к щетке для волос. Но Хунгур продолжал бессовестно любоваться красавицей. Сладкое осознание, что она теперь принадлежит лишь ему, и лишь он обладал ей, наполнило тело мужчины желанием. Но нужно было еще утолить и другой голод. Воитель подошел к выходу из шатра и приказал принести еду. Затем, мужчина подошел к Дивине – очень близко, так что жесткие носки его сапог касались ее мягких бедер. Глядя на нее сверху вниз, воитель размышлял – о чем она думает? Что чувствует? Сейчас для него это стало важным. Мужчина наклонился и, обхватив ее лицо своими мозолистыми ладонями, чуть запрокинул голову женщины, заставляя посмотреть на него. – Дивина, – голос Хунгура был наполнен несвойственной ему мягкостью. – Как ты чувствуешь себя? Ее длинные черные ресницы задрожали от нахлынувших воспоминаний. – Грязной. Опустошенной, – честно призналась она. Хунгур нахмурился. Ее ответ не понравился ему. И, конечно, это разозлило его. – Почему Мариус не касался тебя? Я не понимаю его – иметь такое сокровище и не наслаждаться им. Что стало причиной этого? – вопросил он. Она в смятении отвернула свое лицо, бледнея. – Неважно, – выдавила женщина из себя. – А мне уже очень важно, – Хунгур подтянул ее к себе, ставя на ноги. Женщина касалась грудью воина, ощущая пленительное тепло его тела. – Не стоит ворошить прошлое, Хунгур, – Дивина вымученно улыбнулась, спешно пряча глаза от мужчины. Но он не позволил ей закрыться от него. Мужчина подхватил ее на руки и, сев на ложе, усадил красавицу на свои колени. – Расскажи мне, – попросил он, глядя на нее почти нежно. Дивина заметила в нем перемены, и это удивило ее – неужели он умеет быть таким? Неужели она так подействовала на него? Но страх – страх непонимания не давал ей высказать свою боль. – Нет, – прошептала женщина. – Да, – Хунгур сверкнул глазами, а Дивина лишь задрожала сильнее. – Пожалуйста, – попросила она, делая последнюю попытку. – Ты же знаешь – это не действует на меня. Почему ты ничего не сказала мне, почему умолчала, что невинна? Она молчала, глядя прямо перед собой. Хунгур сжал ее плечи, говоря: – Разве ты не понимаешь – чем скорее ты откроешься мне, тем лучше тебе будет. Не придется терять столько времени! – Ты все равно не сможешь понять, разве недавно для тебя это имело значение? – прошептала женщина. – Ну, кто я для тебя? Всего лишь тело – красивое, пока еще желанное. Ты взял его, не спросив меня. Так зачем тебе знать больше? Я – в твоей власти, ты волен делать, все, что вздумается. Не стоит обнадеживать меня, что тебе важна моя душа и мой мир. Мы оба знаем – это не так. Слова ее были правдивыми. И Хунгур, слушая их, словно увидел себя со стороны. Ему стало стыдно, на короткое мгновение он испытал давно забытое чувство. Ведь, когда идешь к власти, тебе совершенно не до него. Впервые мужчина не нашел, что ответить. Он лишь бурил взглядом красивое лицо Дивины. Она все понимала и была несчастна – до него, а теперь и с ним, Хунгуром. Возникшую тишину нарушили голоса слуг, они принесли завтрак. Водрузив подносы прямо на пол, прислуга тут же покинула шатер. Дивина и воитель, молча, приступили к еде. Женщина была очень голодна, однако сдерживала себя, и старалась есть по чуть-чуть. Хунгур, украдкой наблюдавший за ней, протянул Дивине аппетитный кусок мяса. Через какое-то время, когда красавица потянулась за лепешкой, ее пальцы столкнулись с пальцами мужчины. Инстинктивно, молодая женщина одернула руку, но Хунгур, улыбнувшись, протянул ей лепешку. И когда Дивина приняла ее из его пальцев, воитель сообщил: – Я хочу от тебя сына. Дивина подняла на мужчину глаза, полные смущения и удивления. Она какое-то время молчала, пытаясь осознать то, что сказал воитель. – Почему именно я? – наконец, сорвалось с ее губ. Ответ не заставил себя долго ждать: – Потому что я так захотел, радость моя. – Если это случится, это свяжет нас с тобой, – настороженно заметила молодая женщина. – Я не против, – отозвался Хунгур. Дивина вскинула голову, глядя на воина – его взгляд был прямым и уверенным. Она осторожно задала вопрос: – Моя невинность изменила твое мнение обо мне? Мужчина улыбнулся – чарующе и самодовольно. – Ты и так была желанна мной и мысли о детях, которую могут появиться после близости были вполне естественны… Но, признаюсь, твоя невинность стала для меня подарком, и теперь я еще больше хочу детей от тебя, и то, чтобы ты принадлежала лишь мне. Он отшвырнул чашу в сторону и, подавшись вперед, прижался к молодой женщине. Не давая ей опомниться, мужчина заскользил губами по ее рту, передавая с этим поцелуем все свое желание. Горячее, страстное, пылкое. Она не ответила на его поцелуй, а лишь прерывисто задышала – натиск Хунгура пугал ее. Дивина еще не забыла их первую близость и потерю невинности – ей было терпимо, но достаточно больно. Женщина не желала испытать подобное вновь. – Не надо, прошу, – прошептали полные губы Дивины. – Тебе пора привыкнуть ко мне, – Хунгур сверкнул глазами, выражая недовольство. Он отстранился от женщины, давая ей прийти в себя. Дивина тут же отползла назад. Привыкнуть к нему – внезапному, порой, такому грубому и стремительному! Возможно ли это? Будто читая ее мысли, воин заявил, сверля красавицу взглядом: – Тебе придется привыкнуть и запомнить раз и навсегда – я – твой первый, – он самодовольно изогнул губы, вспоминая, вероятно, их близость, – и последний мужчина. Тебе со мной жить, рожать моих детей и быть подле меня. Ты поняла? Дивина захлопала длинными ресницами. А ведь она мечтала о детях, так почему бы не взять хорошее из случившегося? Боль от близости можно перетерпеть, зато, возможно, эта близость станет причиной рождения ребенка. К тому же, Хунгур хорош собой, и он способен защитить ее и, что немаловажное, не намерен делиться ей ни с кем. Не будет больше того страха, что она испытывала, будучи женой Мариуса. Рядом с воителем молодая женщина чувствовала себя защищенной. Давно забытое воспоминание. Отголосок беззаботного, счастливого детства. – Поняла, – глядя прямо в глаза Хунгура, прошептала Дивина. Ее ответ удовлетворил его. Лицо мужчины осветила чарующая улыбка соблазнителя. – Я знал, что мы поймем друг друга, моя Дива. Мужчина поднялся на ноги и, порывшись в сундуках, вытащил оттуда просторные одежды из темно-зеленого шелка. Он бросил их перед женщиной, говоря: – Я приказал сшить подобных одеяний достаточно. Теперь ты не будешь выставлять свою красоту напоказ. Эта одежда из богатых тканей, но не столь узка и ярка, как твои прежние наряды. Я не желаю, чтобы моя женщина выставляла то, что принадлежит лишь для радости моих глаз. Возможно, Хунгур ожидал какого-то недовольного всплеска со стороны красавицы, но и тут она его удивила. Дрожащими пальцами она коснулась платья и, приподняв его, приложила к себе. Крой одеяния был простой и скромный, ткань – гладкая и нежная. Ничего лишнего, ничего порочного. – Я благодарна тебе, Хунгур, – прошептала Дивина, улыбаясь искренне, тепло. Ее улыбка. Хунгур замер, впитывая в сердце нежность, что сейчас источала молодая женщина. В эти мгновения она была особенно прекрасна. Он быстро кивнул головой ей и отвернулся. Ему нужно развеяться. Мужчина стремительной походкой направился к выходу из шатра, по пути бросая: – Переоденься и жди меня. Хунгур вышел наружу, с жадностью вдыхая прогретый солнцем воздух. Вокруг все суетились – некоторые воины чистили свои мечи, другие – без устали, хохоча, мерились силами. Слуги таскали корзины в повозки, готовясь к скорому отправлению в путь. Некоторые шатры уже начали сворачивать, ведь совсем скоро их лидер прикажет продолжить поход. Пир закончился – пришло время – идти дальше – с мечом в руках, обагряя землю кровью, завоевывать новые земли. Вспоминая, что он обещал разговор матери, воитель направился в сторону шатра, где расположились Илдико и Бернадетт. Темно – синий полог приоткрылся, и глазам женщинам предстал Хунгур. Мужчина заметил, как обеспокоенна и озабочена его мать. Тетка, напротив, сохраняла спокойствие. – Сын, – прошептала его мать, поднимаясь к нему навстречу. – Мама, – он взял ее за ладони. – Что же ты наделал? – сокрушенно повторила она свои недавние слова, глядя на него заплаканными глазами. – Я не сделал ничего предосудительного, – улыбнулся воитель. – Отнюдь, – Илдико качнула головой, – ради женщины ты убил своего друга, соратника. Я не могу поверить, что мой сын способен на такое. – Я способен на многое большее, чем ты могла представить, – мужчина сощурил глаза. Темноволосая женщина отвернулась, продолжая: – Теперь каждый твои воин будет знать – что, если ты захочешь, то запросто лишишь его жизни, чтобы получить чужую жену! Твоя армия не будет тебе преданна так, как раньше, Хунгур! Люди будут ненавидеть тебя, бояться, и никогда – слышишь, никогда больше не будут доверять тебе! Мужчина устало закрыл глаза. Как он устал, что его считают глупым, слабым и недальновидным юнцом. Разве не он сплотил вокруг себя тысячи воинов? Разве не он повел их за собой, первым бросаясь в бой, ведя их к победе? – Они поймут меня, – улыбнулся Хунгур. – Такое понять невозможно, сын. И у простого человека есть понятия о чести! – Илдико печально улыбнулась. – Ты правильно говоришь, однако знаешь меньше, чем мои воины – а те уже в курсе, что мой верный друг, Мариус, оказался предателем. Прекрасная Дивина стала бы орудием убийства в его руках и отравила бы меня, не окажись она честной, а я – проницательным. – Мариус? – Бернадетт подскочила на ноги и подошла к сестре – они испуганно переглянулись взглядами. – Он самый. Дивина отдала бутылек с ядом мне, а на рассвете Мариус выпил его. – Какой ужас, – Илдико побледнела, пораженная услышанным. Она симпатизировала Мариусу, и весть о его предательстве отозвалась болью в груди. – И все же, мой господин, – вежливо начала Бернадетт, – эта женщина может принести немало бед, я чувствую это. Вспомни участь многих великих воинов, павших от коварства женщины. Хунгур окинул тетку холодным взглядом. – Достаточно, – рявкнул он. Женщины вздрогнули. – Я не для того пришел, чтобы осуждали мои решения. Я здесь, чтобы еще раз напомнить вам, что никто не смеет обсуждать меня и мой выбор. Дивина принадлежит мне и точка. – Ну почему, почему тебе было не выбрать юную и тоже очень красивую, и самое главное, невинную девушку? – заламывая руки, прошептала Илдико. – Она невинна, – сжав зубы, прошипел Хунгур. – Как такое возможно? – в одни голос вопросили женщины. – Возможно, – лицо его приняло каменное выражение. – Шесть лет замужество и осталась невинной, что за сказка, – процедила сквозь зубы Бернадетт, отходя к очагу. – Довольно! – голос Хунгура, словно плеть, заставил вздрогнуть родственниц. – Вам лучше запомнить сейчас и навсегда – Дивина под моей защитой, принадлежит мне, любое оскорбление, принесено ей, я принимаю словно лично сказанное мне. Это – мое первое и последнее предупреждение. Он, не дожидаясь и не нуждаясь в ответе, спешно покинул шатер. Тетка и мать – были единственными женщинами, которых Хунгур по – настоящему любил и уважал, однако и они сумели вывести его из себя своими женскими разговорами! Бернадетт обняла плачущую сестру, крепко прижимая ее к себе. – Ничего-ничего, дорогая. Твой сын давно подрос, – успокаивала она Илдико. Уже на исходе дня лагерь, что еще прошлым вечером, растянулся по всему полю, был быстро и умело свернут. Войско тут же двинулось в путь, растворяясь в ночной тьме. Побежденный город остался под руководством прежнего правителя, под контролем доблестных, верных воинов Хунгура. Глядя вслед удаляющемуся войску, один из его жителей воздавал хвалу Господу, что «черные палачи» покинули их столь быстро.