ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Дивина немигающим взором смотрела прямо перед собой. Повозка, передвигающаяся по ухабистой дороге, ощутимо тряслась. В другой раз бы молодая женщина быстро заснула, но не теперь – все ее мысли были об изменениях, произошедших в ее жизни. Еще несколько недель назад Дивина не могла и представить, что все так повернется – муж окажется предателем и совершенно подлым человеком, что она станет вдовой и перейдет, словно вещь, в руки мужчины, жестокость и успех которого стали слагаться уже в легенды. Он хотел от нее сына. Это заявление на миг лишило молодую женщину способности здраво размышлять. И, что самое удивительное, она была согласна. Дивина удивлялась сама себе. Однако, как бы ни пыталась она разжечь в своей груди ненависть к завоевателю – все было тщетно. Страх. Волнение. Смущение. И десятки других чувств вызывал Хунгур. Но ни одно из них не было и близко к ненависти. Даже несмотря на то, что тот оказался не слишком ласковым. Молодая женщина ощутила жар во всем теле, вспоминая горящие глаза воина, когда тот был максимально близок к ней. Наверное, стоило испытать боль, чтобы увидеть его таким в этот короткий, но яркий момент. Хунгур был прекрасен в эти мгновения. В его черных, блестящих глазах была словно вся Вселенная. Молодая женщина не собиралась бунтовать и быть непокорной своему господину. Сколько слез она пролила за эти годы, прося Создателя освободить ее и привести к счастью! Быть может, Хунгур послан ей Свыше? Возможно, для кого-то подобные мысли показались бы глупыми или наивными, но для Дивины, прожившей шесть лет в одиночестве и страхе быть обесчещенной дружками Мариуса, такие размышления были важными и нужными. Она попробует. Честно попробует принять те блага, что даровали ей. Успокоившись и приняв эту мысль, Дивина, наконец, смогла заснуть. Хунгур, верхом на своем гнедом коне, всматривался в туманную даль. Сырость подкрадывалась под полы его плаща и шерстяную тунику, покрытую кольчугой. Они двигались на северо – восток, и природа в этих местах обладала более суровым нравом, нежели на тех землях, где совсем недавно жила Дивина. Но эта суровость нравилась воителю, она была ему по нутру и похожа на него самого. Он любил свежий, прохладный, временами довольно холодный ветер, что был здесь, он любил эти леса – многовековые, темные и дремучие. Он любил эту землю – поросшую вереском, мхом и рожью с пшеницей, эти горы – величественные, с ледяными шапками наверху, эти реки – холодные, стремительные, несущие чистую воду. Это была его земля – за последние три года она значительно расширилась и обогатилась. И в этом была заслуга Хунгура и его армии. Его планы поменялись. Он уже готов был двигаться вперед, дабы повергнуть Константина и лишить его не только трона, но и жизни. Но совет. Совет старейшин его, Хунгура, рода, настоятельно просил его вернуться. И воитель не мог проигнорировать это послание. Что ж, Константин может и подождать – зажатый с северо – запада и востока разделенной на войска армией «черных палачей», он вряд ли сможет далеко убежать, если решится на побег. В чем воитель сомневался. Трусость и жажда комфорта не позволят врагу сделать это. Путешествие затянулось из-за возникших ливней, лошади теперь передвигались ощутимо медленнее – мягкая, слишком мягкая земля под их копытами была плохим подспорьем для стремительных скачок. В итоге поездка, которая должна была занять около десяти дней, растянулась на половину месяца. Но все же, на рассвете шестнадцатого дня, армия Хунгура подступила к замку. Дивина, уже давно проснувшаяся, могла лицезреть могучее строение – выступившее из серой дымки тумана, этот замок был воплощением мощи, неприступности. Он был построен из черного, блестящего камня. Словно каждый его кирпич был драгоценным обсидианом. Высокие острия крыш несколько башен тянулись вверх, некоторые из них словно растворились в сером небе. Замок был окружен крепкими и высокими крепостными стенами – на них через определенное расстояние разместись лучники, готовые в любой миг отразить нападение неприятелей. Черные, аркообразные ворота с глухим гулом распахнулись, впуская возвратившегося хозяина. Послышалось цоканье копыт по каменному мосту и дороге, ведущей в замок. Дивина, затаив дыхание, с волнением наблюдала, как и ее повозка приближается к воротам. Через миг, она была уже за крепостными стенами. Шум, гул слышался отовсюду – это жители спешили встретить своего предводителя и своих мужчин. Красавица спешно спрятала голову за пологом повозки. Неизвестно как люди воспримут ее появление здесь. Дивина не хотела привлекать внимание. Повозка медленно, но уверенно, стала замедлять свой ход. Голосов, преимущественно мужских, становилось слышно все громче и громче. Волнение и страх неизвестности сжали сердце Дивины. Что ждет ее теперь? Полог приподнялся, и показалась уже столь знакомая, смуглая ладонь. Она была протянута и ожидала ее, Дивины, руки. Молодая женщина задрожала и вложила свои пальчики в широкую мужскую ладонь. Пальцы Хунгура тут же властно обхватили ее пальцы, согревая и волнуя. Дивина вышла наружу. Первое, что она увидела – был взгляд черных глаз воителя. Они были такого же цвета – тон в тон, как и стены замка. – Добро пожаловать в Исидар, – произнес Хунгур, подтягивая за руку молодую женщину к себе поближе. Любопытные жители тут же заметили это. Пусть смотрят. Пусть каждый знает, с кем и для кого приехала эта красавица. – Благодарю. Это замок… он впечатляет, – выдохнула порозовевшая от многочисленных взглядов, Дивина. Она смотрела на самый верх – черное строение вблизи казалось еще более прекрасным и могучим. – Я рад, что ты оценила, – воитель повел молодую женщину внутрь замка. Выстроившиеся в два ряда слуги склонили головы в знак своего почтения. Некоторые из воинов, а так же приближенные и родственники, последовали за воителем и его спутницей. Видимо, они тоже жили здесь. Внутри замок оказался так же прекрасным – высокие белые потолки, стены – светло-серые, пол – каменный, но устланный темно-синими коврами. Это все, что успела Дивина заметить на первом этаже, потому что Хунгур повел ее прямиком наверх. Они поднимались по спиралеобразной каменной лестнице, все выше и выше. Молодая женщина уже не могла понять, как высоко они взобрались, когда, наконец, воитель свернул на один из этажей, увлекая спутницу за собой. Широкие коридоры были бы абсолютно темными, если бы не полоски света, падающие из узких окон. Здесь было несколько массивных дверей, ведущих, вероятно, в комнаты, но Хунгур остановился лишь у самой последней. Он толкнул ее – та с грохотом распахнулась. – Спальня, – раздался теплый, согревающий голос мужчины позади затылка Дивины. Воин чуть подтолкнул ее вперед – и стопы молодой женщины утонули в мягком ворсе черного ковра, украшенного серебристым орнаментом. Здесь было светло – широкие окна занимали дальнюю стену. Молодая женщина торопливо поспешила к ним – и ахнула от восторга – далеко, внизу, простирались буйные воды седого океана. Волны – шумные и высокие, вспениваясь, поднимались и опускались. Затем, на мгновение, притихнув, стали зелено-голубыми. Но первое волнение вновь превратило их в седые воды… – Я вижу, тебе нравится, – руки Хунгура легли на плечи женщины. Мужчина шумно втянул воздух – он был пропитан сладостью и желанием. Он пах Дивиной. – Очень, – чуть дрожащим от возникшей близости, голосом, ответила молодая женщина. – Мне приятно знать это, – Хунгур развернул красавицу лицом к себе, а руки его опустились ниже – на ее талию. Мужчина изучающее разглядывал лицо Дивины – деликатный румянец проступил на ее щечках – явный признак смущения. – Посмотри, – мужчина аккуратно повернул лицо женщины налево – у стены, что была чуть подальше от камина, прямо на полу, были расстелены черные и серебристые меха. Над ложем висело несколько мечей. Красивые – своей смертельно опасной красотой. – Здесь сплю я, а где бы ты хотела спать, Дивина? – Хунгур улыбнулся, когда она опустила глаза и закусила нижнюю губу. Но ловкие пальцы мужчины, обхватив подбородок молодой женщины, заставили ее смотреть на воителя. – Я могу предоставить тебе отдельную комнату, если ты попросишь меня об этом. Но, поверь, это ничего не изменит – каждый раз, когда я пожелаю тебя, я буду приходить. Не думай, что запертая тобой дверь сможет остановить меня. К тому же, жить в одной комнате с предводителем – это привилегия для избранных. Как и делить постель. Черные ресницы Дивины чуть задрожали, а губы дрогнули: – И сколько же было этих избранных? Сколько женщин прошло через это ложе? – Через именно это – никто, – сощурив глаза, ответил Хунгур, – но, как ты поняла, я уже давно утратил свою невинность. В отличие от тебя, Дива. Он припал к ее губам в страстном, обжигающем поцелуе, от которого у молодой женщины тот час сбилось дыхание. Каждое движение его жестких губ заявляло о желании и страсти Хунгура. Вот уже его пальцы – ловкие, обжигающие, заскользили по груди Дивины. Красавица попыталась отпрянуть, и мужчина глухо рассмеялся, сжимая ее в своих объятиях. – Прошу, Хунгур, остановись, – прошептала она, смежив веки – слезы подступили к ее глазам. – Я не хочу останавливаться, – он скользнул губами по округлой скуле молодой женщины. Дивина легонько сжала плечи Хунгура, передавая этим действием свой страх. Воитель почувствовал это. Уж чужой страх-то он ощущал хорошо. И мужчине все же пришлось остановиться. Хунгур разжал свои стальные объятия и отошел в сторону, оставляя Дивину стоять одну у окна. Она отвернулась, понимая, что получила отсрочку. Упершись ладонями в каменный, прохладный подоконник, молодая женщина устремила взор на океан – волны его все так же причудливо меняли свой цвет, то поднимаясь, то опускаясь. – Будь готова к ужину. Слуги скоро принесут воды для купания, одежду и еды. Я приду за тобой, как стемнеет. Воитель спустился на первый этаж – слуги там уже суетились во всю – таскали столы для празднества, на главной кухне повар командовал над десятками помощников, дабы к вечеру можно было устроить настоящий пир. Аромат выпечки, жареного мяса и рыбы, приправленных травами разнесся по коридорам, будоража аппетиты. Хунгур прошествовал в каминный зал и встал напротив огромного камина. Внутри него потрескивали поленья, сжигаемые языками огня. Мужчина, задумавшись, смотрел на огонь. Воин уже год не был в родном замке. Приехав сюда, он был рад видеть, что здесь царит порядок, чистота, мир. – Хунгур, – голос Илдико нарушил тишину. Мужчина развернулся, окидывая мать проницательным взглядом. – Приветствую тебя, – он, чуть улыбнувшись, кивнул головой. – Как ты представишь Дивину? Она ведь будет на пиру, не так ли? – женщина всматривалась в лицо сына. – Да, она будет сидеть подле меня, – мужчина улыбнулся шире, догадываясь, куда клонит мать. – И как же ты ее представишь? – Илдико нахмурилась, замечая странный взгляд сына. Уж не влюбился ли он? – Как ты представишь ее нашим родственникам, совету старейшин, всем нам, позволяя сесть за один стол? «Мои подданные – это моя шлюха?» Хунгур с силой сжал челюсти. Он глубоко вздохнул, а потом ответил: – Нет, я представлю ее, как моя дорогая невеста.