ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Внизу холма расстилалось широкое поле, тянущееся до крепостных стен, что были вдали. Все обширное пространство поля заняли воины. Их было столь много, что Дивина не смогла и прикинуть, сколько же человек предстало ее глазам. Кто-то из них был полуобнаженным, кто-то – в легких доспехах. Все они тренировались. Часть них – стреляя из высокого лука по мишеням, размещенных далеко-далеко. Другие – размахивали мечами, издавая такие гортанные, зловещие крики, что Дивина окаменела, боясь быть замеченной этими варварами. Стоять на вершине холма и надеяться не быть замеченной – это ли не глупо? Это ли не наивно? Хунгур отразил удар меча и, одним взмахом выбив оружие из рук противника, произнес: – Неплохо, но запомни – необходимо всегда удерживать инициативу, при собственном наступлении – вперед – нужно быть готовым незамедлительно перейти к обороне – назад, и повторять такие ходы снова и снова. Вперед и назад. Всего лишь два движения. Мужчине это легко запомнить. Ты понял, о чем я. Оба глухо рассмеялись, и снова сошлись в сражении. Однако что-то заставило предводителя поменять свое положение на поле и повернуться лицом к холму – именно так треть его войска сейчас и делало. Мечи опустились вниз. Стрелы и лук были отложены в стороны. Вскоре, Хунгур увидел причину всему этому. Его жена. Его молодая прекрасная жена. Она стояла на вершине холма. Дерзкий ветер развевал ее золотистые, длинные волосы. Дерзкий ветер колыхал юбку ее просторного платья. Дерзкими показались Хунгуру и взгляды его воинов. Воитель сквозь зубы выругался и, вложив свой меч в ножны, рявкнул солдатам продолжать тренироваться, а сам стремительной походкой направился к Дивине. Она хотела было уже уйти – смущенная, пристыженная взглядами, но, заметив отделившуюся от воинов знакомую мужскую фигуру, поняла, что слишком поздно убегать. Хунгур шел к ней. Сердце сладко сжалось от осознания этого. Молодая женщина взволнованно задышала, наблюдая, как муж приближается к ней. На нем были лишь темные штаны и меч, привязанный сбоку. Смуглая, влажная от пота кожа воителя поблескивала под ласковыми лучами солнца. Резко обозначенные мышцы его торса перекатывались, пока мужчина поднимался по холму. Настоящий хищник. Опасный. Своенравный. Голодный. Когда Дивина увидела выражение лица мужа, она испуганно сжала свои ладони. Темные брови Хунгура сошлись на переносице, губы были плотно сжаты, а черные глаза метали молнии. Молодая женщина задрожала, как только воин поравнялся рядом с ней. Он стоял, возвышаясь над красавицей, раздавливая ее своей давящей, властной энергетикой. – Что ты тут делаешь? – грубо вопросил Хунгур, окидывая жену взглядом. Ну, до чего же хороша! Мягкий румянец проступил на ее щеках, губы – припухшие от ночных ласк, чуть подрагивали. Золотистые волосы, ласкаемые ветром, так и манят прикоснуться к ним и насладиться их шелковистостью и не только они… мужчина, уловив ход своих мыслей, еще больше нахмурился. – Я пришла… наверное, звучит глупо, но я хотела увидеть тебя, – поднимая на мужа взгляд, негромко ответила Дивина. Хунгур утонул в ее зеленых глазах, источающих мягкость, уязвимость и нежность. Она была прекрасна. Мужчина усмехнулся. Ее ответ понравился ему. – Пойдем со мной, – уже ровным голосом сообщил он, обнимая жену за плечи и привлекая ее поближе к себе. Дивина затрепетала, ощутив тепло его тела и уловив аромат его обнаженной кожи. Он пах… вкусно. Горьковато – сладко. Окутывающий, страстный аромат. Напоминание о прошлой ночи. Молодая женщина почувствовала жар, разливающийся по груди. Они спустились по холму вниз, в противоположную сторону от тренировочного поля. Пара прошла мимо главного жилого здания, свернула за него. Наконец, мужчина остановился возле небольшой поляны, усыпанной высокими белыми цветками. – Вот здесь ты можешь спокойно гулять, – начал Хунгур, – но чтобы больше на холм не взбиралась. Поняла? Он говорил снова грубо – и причина тому была банальная. Ревность. Дивина – единственная женщина, которую воитель в своей жизни ревновал. Это чувство яркое, острое, мешало ему и одновременно провоцировало появление другого чувства – злости. – Поняла, я ведь и не знала, что вы там тренируетесь, – ответила молодая женщина. – Теперь знаешь, – холодно отрезал воин, сощурив глаза. – Да, знаю, – Дивина чуть отвернула голову, делая вид, что разглядывает поляну. Стоять рядом с недовольным мужем – нелегкое дело. Властные пальцы Хунгура тут же обожгли подбородок красавицы, заставляя ее смотреть на воителя. Его взгляд пылал. Обжигал. И раздевал. В тоже мгновение мужчина впился жадным поцелуем в рот Дивины. Его руки, обхватив ее за талию, прижали женщину к себе, окутывая ее жаром и желанием. Красавица приглушенно выдохнула. И в этом выдохе Хунгур уловил немалое – желание, смущение, волнение. Ему это, безусловно, понравилось. Воин ощутил жгучее, почти болезненное желание. Руки мужчины поднялись выше, обхватывая плечи жены стальным кольцом. Поцелуй продолжался, становясь все более дерзким и страстным. Хунгур даже чуть прикрыл глаза, наслаждаясь манящей сладостью рта Дивины. Она трепетал. Его ладони – горячие и столь нужные, прижимали ее к Хунгуру. Его тело – разгоряченное, сильное, крепкое, источало желание и обещало негу. Его губы – ненасытные, ласкающие – были желанны и то, что она так ждала. Ждала столь долго, что почти потеряла надежду. Дивина ощутила мурашки и восторг, рвущейся из груди. Как же прекрасно быть желанной! Зычный, мужской голос, доносившийся откуда – то подальше, заставил Хунгура с некоторым сожалением остановить свою ласку. Он прервал поцелуй, но объятий своих не разжал. Взгляд его, невольно, задумчивый, прошелся по одухотворенному лицу жены – светлая, нежная, невероятно красивая. Желанная. И только его. – Мы закончим позже, – прошептал мужчина, отмечая с удовольствием, как вспыхивает лицо Дивины. Тут же появился один из воинов, сообщая: – Мой владыка, к вам прибыл гость. – Гость? – Хунгур улыбнулся. – Кто? И где же он? – Бригитта пошла отводить своего коня в конюшню, вы же знаете, она никому не доверит такое дело. Разве только… Воин оборвал предложение, встретившись с предостерегающим взглядом своего предводителя. – Что же, пойдем поприветствуем гостью, – спокойным голосом заявил Хунгур, беря жену за ладонь. Дивина кивнула головой, а затем ощутила, как тело ее словно обдало ледяной волной тревоги. Она явственно ощутила, что эта гостья – не простая женщина. К грусти красавицы, ее мысли стали находить подтверждение. Навстречу им подбежала высокая, темноволосая женщина. Она была одета странно – в узкие штаны и мужскую тунику до колен. Сбоку свисал меч. На ее ногах были высокие, узкие сапоги из мягкой кожи. Завидев, что Хунгура вместе с Дивиной, Бригитта лишь на мгновение приостановилась, а затем, резко подавшись вперед, повисла на шее воителя. Дивине же оставалось лишь с изумлением смотреть на своего мужа и его гостью. Сердце тот час неприятно закололо, оповещая о подкрадывающейся ревности. Хунгур разомкнул женские руки, обвивавшие его шею, и чуть отстранился, произнося: – Бригитта, твой приезд неожиданный для меня. Познакомься, это – моя жена – Дивина. Темно-карие глаза гостьи с холодным, оценивающим интересом, скользнули по красавице – от макушки до стоп. – Бригитта, – с вызовом произнесла гостья. – Дивина, – глухо отозвалась молодая женщина, отчего-то бледнея и ощущая себя слабой. – Ты же говорил, что никогда не женишься, – рассмеялась Бригитта, вскидывая свою темноволосую голову и глядя на Хунгура сверкающим взглядом. – Это было много лет назад, что я и не помню об этом, – улыбнувшись, ответил воитель, обхватывая рукой за плечи жену. Он увидел, как та побледнела, и инстинктивно захотел защитить ее. – А я, напротив, ничего не забыла, – широко улыбнувшись темными губами, сказала Бригитта. В ее словах, произнесенных уверенно, звучали нотки страсти и чего-то еще, личного. Дивина смотрела на привлекательное лицо темноволосой женщины и понимала – Бригитту и ее мужа что-то связывало…