ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Они выехали на охоту ранним утром. Едва новый день с рассветными лучами солнца вступил в свои права, как отряд из пятидесяти воинов, среди которых была и местная знать, двинулся в путь. Хорошо вооруженные, одетые соответственно тому делу, которому они собрались заняться – в одежды из кожи, плотные и крепкие, они, смеясь и предвкушая развлечение, покинули крепостные стены замка. Дивина ехала вместе с Хунгуром. Его гнедой конь – буйный, фыркающий, тут же присмирел, стоило хозяину что-то прошептать ему на ухо. Молодая женщина, укутанная в теплый шерстяной плащ, прижалась спиной к мужу, наслаждаясь его близостью и дыханием, скользящим по ее голове. Расслабленная и одновременно воодушевленная, красавица скользила взглядом по открывшемуся ее глазам великолепию – они покинули каменную дорогу, мост, и теперь вышли на тропу. Со всех сторон к ним подступал густой, многовековой лес. Величественные деревья – ели, дубы – тянулись высоко-высоко, их верхушки утопали в утреннем сером тумане. Послышался громкий цокот копыт позади. Кто-то торопился. Всадник поравнялся сбоку от Хунгура и его жены. – Ух, еле успела за вами! – послышался громкий голос Бригитты. Она широко улыбалась и без стеснения вглядывалась в лицо воителя. Он кивнул головой вбок, говоря властно: – Держись в хвосте отряда. Темноволосая женщина горделиво вскинула голову и, вжав пятки в бока своего черного коня, рванула назад. – Она скоро уедет, – произнес Хунгур над золотистой макушкой жены. И Дивине хотелось, чтобы это случилось как можно скорее. Было что-то такое в Бригитте, что красавица чувствовала – та не отступится. Вскоре, началось само действие охоты – лошади пустились вскачь. Соколы, мирно сидевшие до этого мгновения возле своих хозяев, устремились ввысь, услышав пронзительный крик сокола владыки, выпущенного им самим в начале пути. Все вдруг стало меняться, ускоряясь, и вот уже всадники гнали свою добычу – несколько оленей. Жертва была быстрой и постоянно ускользала от охотников, стрелы пролетали мимо, но это лишь больше раззадоривало воинов. Дивине казалось, что она вот-вот свалится. Но это не могло произойти – Хунгур, обхватив ее за плечи левой рукой, прижал к себе, продолжая гнать коня. Гнедой громко ржал, словно ощущая настроение своего хозяина. Наконец, воитель на короткий миг отпустил жену и, ловко вцепившись в лук, выпустил стрелу. Та поразила цель – олень был убит. Рядом пролетела еще одна стрела, попадая в другого оленя. Позади, раздался громкий женский возглас – это Бригитта праздновала свою победу. – Мой владыка, с победой нас! – поравнявшись рядом с гнедым конем, промолвила темноволосая женщина. Она спрыгнула и уверенной походкой прошествовала до добычи. Тут подоспели другие воины – они окружили оленей, с неким разочарованием и одновременно облегчением, отмечая, что те убиты. Было решено устроить обед, но так как время было уже послеполуденное, а так же, разделка туши заняла тоже время, обед превратился в ужин. Когда мясо было полностью прожарено и покрыто аппетитной, хрустящей корочкой, уже смеркалось. На поляне разожгли несколько костров – вечера, а тем более ночи в этих землях были ощутимо холодными. По небольшому лагерю разносился запах приготовленного ужина. Воины, собравшихся кружками по семь – десять человек вокруг костров, наконец, приступили к трапезе – как только их предводитель положил свой первый кусок к себе в рот. Дивина сидела рядом с мужем – тот, расстелив шкуры на траве, уселся на них, увлекая ее к себе. Они ужинали вдвоем, чуть подальше расположились воины (вероятно, это были телохранители Хунгура, молодая женщина не могла точно сказать). У дальнего периметра поляны сидела Бригитта, кажется, та не скучала – ее веселый, гортанный хохот был слышен всем. Видимо, она была хорошо знакома не только с Хунгуром, но и с некоторыми его воинами. Мясо было вкусным и питательным, и Дивина быстро насытилась. Она устало прилегла рядом с Хунгуром, положив голову на седельный мешок. Становилось совсем темно и все сильнее хотелось спать. Воитель, закончив есть, обтер пальцы об тряпку и произнес, обращаясь к жене: – Мы останемся ночевать здесь, завтра вновь пойдем на охоту, и, думаю, ближе к вечеру вернемся в Исидар. Та подняла на него усталые глаза: – Я хотела бы умыться перед сном. Здесь есть где-нибудь ручей? – Есть, но сходим туда позже. Засыпай, – воин накинул на ее плечи шерстяное одеяло, а сам, привалившись спиной к стволу дерева, чуть смежил веки. Он наблюдал. Наступила ночь – безлунная, темная. По – тихоньку, воины укладывались на сон. Они встряхивали свои плащи и, завернувшись в них, ложились прямо на траву, неподалеку от горящего костра. Но спать легли не все – несколько часовых заступили на свою работу, разместившись по противоположным сторонам от лагеря. Не спала и Бригитта. Не спал и Хунгур. И она догадывалась об этом. Дождавшись, когда лагерь окончательно стихнет, она почти бесшумно прокралась к месту отдыха воителя. Тот так же, прижавшись спиной к дереву, полусидел. Возле его бедер, свернувшись под одеялом, безмятежным сном спала Дивина. Не успела Бригитта сделать шаг в его сторону, как раздался приглушенный, отмеченный холодом, голос Хунгура: – Стой, где стоишь. – Я знала, что ты не спишь, – в два шага, невзирая на приказ мужчины, она оказалась рядом с ним. И почти рядом с Дивиной. Хунгур ухватил Бригитту за плечо, не давай той приблизиться к жене. Не отпуская незваную гостью, воитель медленно поднялся на ноги и, утаскивая Бригитту за собой, подошел к костру, что горел совсем рядом. Воитель почти швырнул Бригитту перед ним – та гортанно засмеялась. Хунгур кинул быстрый взгляд назад, убеждаясь, что его жена спит. – На рассвете – ты уедешь, – процедил он сквозь зубы. – А сейчас – иди подальше и наберись сил перед дорогой. Тебе предстоит долгий путь к себе домой. Молодая женщина подскочила на ноги и впилась пальцами в предплечья воителя. – Хунгур! Выслушай меня! Пусть ты женат, пусть. Твое влечение пройдет к этой красивой, но пустой кукле. Что вас связывает с ней? Ничего! Конечно, ты – завоеватель, и пока она тебе интересна – не прошло и недели, как вы сыграли свадьбу. Но что потом, Хунгур? Ты только посмотри на нее – она бледная, слабая, она не умеет ни сражаться, ни держать лук, ни ездить верхом. Она – слабая! И ты – великий воин! Рядом с тобой должна быть та, кто плечом к плечу будет сражаться с тобой, ехать рядом на коне, атакуя врага. И ты знаешь, кто это женщина – это я! – Бригитта, – предостерегающе начал Хунгур, но та воскликнула: – Дослушай! Ты помнишь, что это уже было – я была рядом, мы сражались. Наши мечи были багровыми от крови врагов! Днем мы были воинами, а ночами – любовниками! И мы были счастливы! – Это в прошлом. Ты говоришь лишь за себя, – ответил воин, окидывая ее ледяным взором. – Не в прошлом, Хунгур! Мы связаны с тобой, мы с одного племени, мой брат отдал жизнь, сражаясь за тебя. Я для тебя намного больше, нежели эта чужая женщина. Бригитта подалась вперед, желая поцеловать воителя, но тот ловко отступил назад. – Я ничего тебе не обещал, Бригитта. Ты напрасно тешила себя надеждами. Уезжай. Как только ночь отступит, я приказываю тебе – уезжай. Та, словно не слыша его слов, тряхнула темными волосами. – Ты не хочешь расставаться с новой игрушкой, Хунгур? Хорошо, я готова и на это. Я буду твоей любовницей. Мне и этого будет достаточно, любимый. Дивина вся сжалась, услышав последнюю фразу Бригитты. Молодая женщина проснулась, как только муж покинул ее. Сон красавицы всегда был чутким, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Дивина ощутила, как громко застучало ее сердце, ожидая ответа Хунгура. Наконец, раздался его голос – холодный и с нотками жестокости: – Нет. Уезжай и больше не возвращайся. Две женщины были поражены. Одна – темноволосая, уверенная в себе, Бригитта была отвергнута. Другая – молодая и нежная – обрела помимо веры в мужа, странное, невыразимо тепло-сладкое чувство к нему. Хунгур вернулся к Дивине. Он скользнул по ней задумчивым взглядом и произнес: – Ты ведь не спишь. Пойдем, я отведу тебя к ручью. Дивина с трудом поднялась на ноги. Сильная рука мужа, обхватив молодую женщину за талию, поддержала ее. Хунгур поднял что-то с травы и повел жену в сторону густого леса. Сейчас, в ночной тишине, тот казался по-настоящему зловещим. Но воитель ступал уверенно, излучая силу, и страх отступил. Они прошли какое-то время по лесу, под ногами то и дело попадались корни деревьев, а кустарники так и норовили ухватить за подол платья. Наконец, Хунгур остановился. Дивина услышала журчание воды. Подавшись вперед, она обнаружила узкий ручеек. Он был прохладный, но умываться водой из него было приятно, а пить ее – одно наслаждение. Стоявший позади Хунгур терпеливо ожидал, когда Дивина закончит. Затем, устав ждать, подтянул ее за плечи к себе. – Пора возвращаться, – дрогнули его губы, – но сперва… Он припал в нежном поцелуе к ее рту, скользя властными руками по бедрам жены. Внезапно, что-то заставило его остановиться. Напряженным взором Хунгур смотрел в сторону лагеря. Затем, он услышал, а затем увидел, как в соседнее дерево воткнулась стрела…