ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Ранним утром Хунгур без сожаления покинул теплые меха. Едва рассвет озарил небо алыми пятнами, воитель уже был на тренировочном поле – в этот раз он, прежде чем приступить к утренним боям, объявил о начале нового похода. Его воины восприняли эту новость с энтузиазмом – глаза их горели жаждой крови, мышцы уже изнывали, требуя встречи с настоящим врагом. Этого же жаждал и их предводитель. Дивина проснулась сразу после того, как Хунгур негромко прикрыл за собой тяжелую дверь. Оказывается, он умел быть тихим, когда хотел. Она не стала задерживаться на ложе. Ощущая себя полной сил и энергии, молодая женщина позвала служанок – те помогли ей привести себя в порядок. Дивина выбрала из многообразия цветов своих скромных по покрою платьев наряд сливочно-желтого оттенка. Этот цвет соответствовал ее настроению – светлому. Пока Рози заплетала золотистые волосы госпожи в косы, молодая женщина с улыбкой на губах пела радостную песенку. Служанки переглянулись меж собой, довольно улыбаясь друг другу. – Кажется, в чьем-то сердечке запылала любовь, – заметила Рози, заканчивая прическу. Дивина стыдливо улыбнулась в ответ и опустила глаза. Затем, сияющим взором окинула своих служанок. – Все это новое для меня. Но, без сомнения, я невероятно счастлива с Хунгуром, – взволнованным голосом сообщила молодая женщина. Позавтракав в спальне, Дивина поспешила спуститься на первый этаж – так ей захотелось увидеть своего мужа. Лишь подходя к каминному залу, молодая женщина вспомнила, что Хунгур каждое утро проводит тренировки – а ходить ей туда он запретил. Красавица развернулась было назад, но женский голос остановил ее. – Дивина, доброе утро! Это была Илдико, она вышли из каминного зала в сопровождении Бернадетт и других служанок, последние несли подносы с грязной посудой, но теперь не спешили уходить. – Доброе, Илдико, – Дивина приостановилась возле дверей, ожидая дальнейших слов свекрови. Та окинула ее беспокойным взглядом и приглушенно начала: – Я обеспокоена, Дивина. Сердце мое не знает отдыха и покоя. Как только ты появилась в жизни Хунгура, он уже дважды едва не погиб. И все это началось с твоим появлением. – Что вы хотите этим сказать? – вопросила молодая женщина, замерев от услышанных слов. – Пойми, Дивина, твое присутствие в жизни Хунгура ставит под угрозу саму его жизнь! Все, кто были верны ему, превратились в предателей. Сперва, Мариус – твой муж, затем Бригитта – а ведь она была одна из самых верных моему сыну! Ты несешь горе, Дивина, горе и смерть. Дивина покраснела – даже служанки слышали, что говорила Илдико. – Вспомни Елену из Спарты. Женщину, по вине которой погибли не только великие мужи, но и пал величайший город. Последнее сравнение заставило красавицу ответить: – Я – другая. Я – Дивина из северо – западных земель. Я не убегала, а меня привезли. Я ничего не сделала против Хунгура! И мой муж не Мариус, а Хунгур! – Не смей говорить так с Илдико! – вдруг, зашипела Бернадетт, делая два шага вперед. – А со мной так можно? – громко вопросила Дивина, вскинув голову. Она смотрела на двух сестер – те немигающим взором уставились на нее. Наверное, не будь Хунгура поблизости, они бы накинулись на красавицу. Не дождавшись ответа, она стремительным шагом покинула них. Слезы просились наружу, раздирая горло и грудь от нахлынувшей боли. Но Дивина продержалась. Не зря она столько лет тренировалась в сдержанности, когда жила в доме Мариуса. Лишь только дверь в спальню закрылась, молодая женщина, наконец, дала волю слезам. Ей было горько и обидно. Она наделась, что родственницы примут ее и полюбят – искренне и тепло. Но этого так и не произошло. Конечно, для этого прошло слишком мало времени. Но его все же, было достаточно для ненависти, что вспыхнула в сердцах Илдико и Бернадетт. До ужина Дивина просидела в комнате. Большую часть времени она провела у окна – вид океана завораживал ее, пленял своей красотой и силой. Он успокаивал ее беспокойное сердце. Уединение молодой женщины нарушила незнакомая служанка – та сообщила, что стол накрыт для ужина, и пора спускаться. На вопрос Дивины где владыка, служанка ответила, что он занят подготовкой к походу и приказал поужинать, не дожидаясь его. Отсутствие мужа расстроило молодую женщину, но она понимала – он – воин, предводитель, и это, наверняка не первый раз, когда он будет занят. Она е могла сидеть и прятаться в спальне. Дивина, собрав в сердце все свое мужество, спустилась на первый этаж. Коридоры в это раз были освещены плохо – всего несколько факелов висело на каменных стенах. Молодая женщина, уняв дрожь, медленно пошла к залу – оттуда уже раздавался шум, преимущественно, женских голосов. Внезапно, дверь одной из комнат отворилась, на пороге показалась Илдико. Она окинула задумчивым взглядом невестку и произнесла: – Дивина, подойди, пожалуйста. Так как просьба прозвучала удивительно вежливо, а еще потому, что красавица не желала держать в своем сердце зла, она шагнула к свекрови. Та зашла в комнату и чуть прикрыла, но не до конца, дверь. Помещение было похоже на маленький зал. У стены горел камин. На полках стояли книги и красивые, украшенные камнями, шкатулки. Илдико молча поднесла к своим губам кубок с каким-то напитком. – Дивина, мне нужно поговорить с тобой на счет моего сына, – начала свекровь. – Разве мы уже не поговорили? – насторожилась молодая женщина. Ей отчего-то снова стало неспокойно на сердце. – Поговорили, но не до конца, – Илдико сделала жадный глоток из кубка. Лицо ее исказилось, а затем она громко закричала: – Помогите! Помогите! Дивина, напуганная странным состоянием свекрови – та начала кашлять и хвататься за горло, подскочила к ней, пытаясь хоть чем-то помочь. Но чем? Она даже не могла понять, что происходит. – Что случилось, что? – Меня отравили, – прохрипела Илдико, резко опрокидываясь на кресло. В этот момент на крик прибежали люди, а их было немало – Бернадетт, служанки, кто-то из мужчин. Старшая сестра тут же подбежала к Илдико. Обхватив руками ее побледневшее лицо, тетка Хунгура подняла на Дивину глаза. – Ты отравила ее, – зло процедила она.