ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Ральф был ее старшим братом. Он – самый первый из детей, покинул дом очень рано – едва ему исполнилось семнадцать. Затем, в течение десяти лет, он наведывался к родителям, проведывая их и своих братьев с сестрами. Последний раз Дивина видела Ральфа за месяц до встречи с Мариусом. Она не встречалась с братом более шести лет. Он изменился – возмужал и повзрослел. Его пшенично – золотистые волосы были стянуты сзади в тугой хвост. Одетый в кольчугу, с мечом, висевшим на боку, Ральф выглядел настоящим воином. – Это – моя жена, Дивина, – произнес Хунгур, окидывая Ральфа, а затем женщину задумчивым взглядом, – оберегай ее. Не успела Дивина что-то понять, как Ральф, качнув головой, отошел в сторону, а Хунгур, кивнув жене на прощание, стремительно направился в сторону собирающегося войска. Она, с замирающим сердцем, смотрела ему в спину. Маленькая надежда, что Хунгур хоть раз обернется ей, исчезла, как только его темный силуэт скрылся среди других воинов. Дивина зашептала молитву, прося Создателя сберечь ее мужа. В эти мгновения она забыла обо всем, кроме воителя – она забыла об этих томительных и одиноких днях, она забыла о встрече с братом. Было важно лишь одно – чтобы Хунгур вернулся. Слезы, искренние, льющиеся из самого сердца, побежали по ее щекам. Не желая привлекать внимание, молодая женщина спешно вернулась в шатер. Успокоившись, наконец, Дивина захотела увидеться с братом. Было бы глупо думать, что она проигнорирует его присутствие в своей жизни. Она любила Ральфа – теплой, сестринской любовью. Ей захотелось поговорить с ним. Накинув на плечи тонкий плащ, женщина вынырнула из шатра. Ральф стоял неподалеку – он, уперев правую руку в меч, молчаливо охранял свою госпожу. Свою маленькую сестренку. Та сделала несколько шагов в его сторону, говоря: – Я хочу прогуляться. Прошу, сопроводи меня. Брат не обернулся, а лишь ответил: – Не самая лучшая идея, госпожа. Сейчас слишком людно. Войска продолжают следовать за предводителем. Дождитесь вечернего времени. Дивина услышала в его словах скрытый намек. – Хорошо. Вечером, – отозвалась она, возвращаясь в шатер. Гонец мчался быстро, ведь он вез важную новость. Бока лошади покрылись потом от изматывающей гонки. Наконец, показался укрепленный лагерь. Гонец спешился и торопливо прошествовал мимо часовых. – Новость из Исидара, – произнес мужчина, показывая скрученный свиток, закрепленный печатью. – Владыки нет, что там у тебя? – вопросил Арнас, кузен Хунгура. Тут же подоспел Ральф, пытливым взглядом окидывая лицо мужчины. Он был удивлен его действиями. Арнас с невозмутимым видом сломал печать и прочитал печальным голосом: – Илдико пришла в себя. Она признала Дивину виновной в том, что та отравила ее. Ральф тоже это прочитал. Инстинктивно, он сжал кулаки. Мужчина прекрасно понимал чем эта новость грозила его сестре. Либо оставшиеся воины захотят устроить самосуд, направленные, например, тем же Арнасом (раз тот позволил себе такую вольность, как вскрытие письма, предназначенного воителю). Либо наказание от самого Хунгура. А это было страшно. Ральф видел заботливое отношение Хунгура к Дивине, но он не стал заблуждаться на этот счет и считать, что так будет всегда. Его наказание могло быть крайне жестоким… Хунгур с ледяной усмешкой на губах всматривался в крепостные стены осаждаемого города. Да, они выглядели высокими и крепкими. Но это не напугало, а лишь раззадорило воителя. У него было оружие против них. Вскоре, воины стали подвозить те самые оружия – требюше. Это была тяжелая артиллерия. Требюше представлял собой камнемет, который действовал по принципу скручивания, а его метательное усилие осуществлялось при освобождении закрученного каната. Сама машина состояла из громадной балки, укрепленной на валу, с одной стороны закреплялся тяжелый противовес, а с другой – канат или праща для метательного снаряда. Обычно противовесом являлись солдаты – около десяти человек. Снаряды для разрушения стен были уже подготовлены и подвезены. Дабы лучники с крепостных стен замка не поубивали воинов, стоявших у требюше, были применены мантелеты – щиты больших размеров. Обтянутые сырой кожей для огнеупорности и особой прочности, они стали отличной защитой для осаждающих воинов. Хунгур издал воинственный клич, от которого у защитников города непроизвольно по коже побежали ледяные мурашки. Черные палачи восприняли боевой клич как знак к наступлению и подхватили его… Атака города началась… Его стены сотряслись от первого, но далеко не последнего удара камнеметов… Ксимон ехал в своей крытой повозке вот уже несколько недель. Покинув Исидар через два дня после пробуждения Илдико и послав гонца вперед, достопочтимый старец торопился к своему ученику. К своему великому Хунгуру. За маской добродушного, улыбчивого старичка скрывался настоящий монстр. До поры до времени сдерживаемый. Но появлений этой мерзкой девчонки нарушило все его планы. Ее появление угрожало его влиянию на Хунгура, на его значимое место в жизни предводителя. Дивина. Мерзкая тварь. Она забрала всю любовь, внимание Хунгура на себя, вытеснив его, бедного и несчастного Ксимона из сердца воителя. Если раньше Хунгур прислушивался к нему и выполнял его, Ксимона советы, то теперь, воитель начал мыслить иначе. Его былое уважение и почтение ученика стирались подобно пыли на сапогах. Всему виной была она. Его ученик, получив желанную женщину, совсем ослеп и оглох. Ее появление вызвало слухи, пробуждение врагов. Именно из-за этой красивой шлюхи Хунгур отказался от выгодного предложения. Согласись тот взять в жену юную племянницу Константина, он стал бы великим. Не только великим воином, но и императором. Но эта страсть, влечение к девчонке испортили все амбициозные планы Ксимона. Но надежда еще оставалась. У Ксимона имелись помощники – и не только в Исидаре. Не зря он хорошо изучил людей. Если он все правильно рассчитал, случится так, как он и задумал. Как он мечтал. И никто более не встанет между ним и его блестящим учеником. Это, все что у него было. Самое дорогое. Хунгур. Он поможет ему не совершить ошибку. К концу дня повозка, в который находился старейшина, прибыла в лагерь. Дивина, укутавшись в теплый плащ, выглянула из шатра. Будто ожидая ее появления, вблизи показался Ральф. Он сделал несколько шагов в ее сторону и остановился на небольшом расстоянии, так, чтобы его близость не вызывала ничьих домыслов и так, чтобы его речь слышала лишь его сестра. – Сейчас ты пойдешь со мной, милая сестренка. И мы покинем этот лагерь. На посту, если воины начнут задавать вопрос, ты скажешь, что тебя тошнит и тебе нужен воздух. Сделай вид, что ты беременна… затем, мы скроемся в лесу, и я увезу тебя от погибели. Ральф скользнул взглядом по сестре – та побледнела и испуганно вытаращила глаза. – Я никуда не пойду с тобой, мой дорогой старший брат. Если тебе дорога твоя жизнь, и моя, ты должен понимать, что подобное мой муж вряд ли простит. Он убьет нас прежде, чем узнает, что мы – кровные родственники. И даже зная, что мы – брат и сестра, боюсь, он не пощадит. Для него это – предательство. Мой муж на войне. Как я могу покинуть, бросить его? Нет! Я буду ждать его здесь, как он велел. Старший брат повернулся к Дивине боком и продолжил: – Это – не предательство, а спасение. Прибыл гонец с письмом, в котором говорится, что Илдико обвинила тебя в том, что ты хотела отравить ее. Люди об этом знают, они могут навредить тебе. Их слишком много, чтобы я смог защитить тебя. Единственный путь – бегство. – Нет! Тогда Хунгур точно сочтет меня предательницей и виновной! Я дождусь его! – вспыхнула молодая женщина, сжимая кулачки. – Когда он вернется, он обнаружит лишь твой прах, – горько заметил Ральф. – Они не посмеют! – возразила молодая женщина, однако слова брата напугали ее. – Посмеют. Идем, сестренка, – Ральф окинул ее добрым, понимающим взглядом. Та, сдерживая слезы, произнесла: – Нет! Как ты не понимаешь! Его уже не раз предавали, и я не хочу быть предательницей. Мужчина сжал челюсти от нахлынувшей злости. Он наклонился вперед и угрожающе заметил: – Тогда, жива ты будешь или уже нет, я дождусь твоего мужа. Он будет усталый, опьяненный победой. Я подойду к нему, чтобы поздравить и проткну его кинжалом. Я убью его. – Нет! – Дивина стала мертвенно – бледной. – Да. Меня потом, конечно, тоже убьют. Три смерти. Зато ты настояла на своем. Пусть будет по твоему. Или ты передумала? – Я иду с тобой, – выдавила Дивина из себя. Она с грустью в глазах посмотрела на шатер. Боль сковала ее сердце. Но у нее не было другого выбора. Брат и сестра без каких-либо проблем вышли со стороны лагеря. Стоило только Ральфу показать личную печать Хунгура, как воины расступились. Жаль, что эта печать не могла остановить врагов Дивины. В тот момент, когда Ральф и Дивина верхом на быстром жеребце мчались на запад, Ксимон в одном из шатров вместе с некоторыми воинами, среди которых был и Арнас, предложил избавить Хунгура от «проклятой, запретной женщины». Они двинулись в шатер Хунгура. Убийцей должен был выступить Арнас – наущенный словами Ксимона о колдовстве и проклятии Дивины, приносящей смерть и горе, он дожжен был выполнить миссию «благородного избавителя от колдуньи». Они смело шагнули в шатер предводителя. Но, к своей досаде и ярости, не обнаружили там ничего, кроме белого ажурного платья, принадлежащей жене Хунгура…