ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Четыре года спустя, северо-западные земли, армия черных палачей Он спешно вскочил на коня. Ветер рванул его черный, подбитый мехом, плащ вверх, словно ощущая настрой воина. Мужчина окинул властным, холодным взглядом свое войско – вот она его гордость – сто тридцать тысяч воинов, отважных и доблестных мужей. Его армия. Непобедимая. Неуязвимая. Впереди было очередное сражение – со светловолосыми варварами, любившими орудовать в сражениях топорами. Им не стоило приходить на эту землю. Не стоило, однако воитель был рад этому. Это была его единственная радость, которая была доступна ему за эти годы – бросаться смело в бой, крича неистово, рассекая верным мечом плоть врагов. Секиры, копья, стрелы и дротики – все смешалось в этой битве, поражая цель и отнимая жизнь. Сражаться как в последний раз, забывая в этот миг о боли, о той дыре в душе, что так и не залаталась за эти годы успеха, процветания и власти. Надо ли говорить, что к закату этого холодного, но столь успешного дня, поле было устлано телами неприятелей? Мрачно – довольная улыбка исказила губы Хунгура. Он снова победил. Мужчина прошествовал в свой шатер. Расположившись возле горящего очага, он с волчьим аппетитом накинулся на ужин, сметая с деревянного подноса ломти хлеба и куски мяса. – Мой владыка, – у входа показался почтенный старейшина, Ксимон. Он склонил голову, показывая этим свою скромность и покорность. – Ксимон, заходи, поужинай со мной, – пригласил его Хунгур. Старичок мелкими шажками прошествовал внутрь, но не сел за стол, говоря: – Спасибо, владыка, но я сыт, вы же знаете – мне много не надо… Мой владыка, вы знаете, меня беспокоит лишь один вопрос… – Какой именно? – Хунгур откусил кусок мяса. – Все тот же. Ваша женитьба. Племяннице убитого Константина уже двадцать один. Не пора ли вам скрепить союз, о, владыка? Империя нуждается в императоре. Воитель хищно улыбнулся. – Ценю твою заботу, Ксимон, но я не тороплюсь. Я все еще думаю, – холодно ответил он, сверкнув недовольно черными глазами. Мужчина действительно все еще думал и не принял решение. Племянница Константина была недурна собой, по крайней мере, ее внешний вид не вызывал отвращение у воителя. Старейшина закашлялся, а затем, кивая головой, произнес: – Как пожелает владыка. – Да, как я пожелаю, – с улыбкой, ответил воин. Ксимон было прошествовал до выхода, но голос Хунгура остановил его: – Я хочу, чтобы ты вернулся в Исидар – ты не был давно там. Пришли мне вести оттуда. Лицо старика на миг исказилось маской обиды и гордыни. – А как же вы? Куда владыка пойдет? – Есть еще пару земель, которые, поговаривают, невозможно захватить. Я намерен это изменить. Ты же на рассвете отправляйся с отрядом. Не бойся, дороги теперь безопасны – за эти годы мы, вероятно, поубивали всех разбойников. – Как пожелаете, – повторил прискорбным голосом Ксимон. Обида и горечь жабой сдавили его грудь. От собственного бессилия он сжал кулаки, шепча проклятия той, которой уже давно не было с Хунгуром. Она все еще была виновна… Хунгур с усталым вздохом опрокинулся на пушистые меха. Он смежил веки, размышляя. Мужчина никому не признался, что на днях один из его разведывательных отрядов принес ему долгожданную весть – они нашли место, где обитал Ральф. И именно туда воитель намерен был направиться, именно этот замок обступить столь плотным кольцом своего могучего войска, что его обитателям нечем будет дышать. Он ждал этого дня. Боже, как он долго ждал этого дня! На рассвете армия, возглавляемая жестоким воителем, двинулась в путь…