ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

– Вот ублюдок, надо же, как высоко забрался, – процедил сквозь зубы Хунгур, глядя на серый, с виду неприступный замок. Что же, чем сложнее задача, тем увлекательнее ее решение. Воитель сощурил глаза, размышляя. Замок был красив. Было бы жаль разрушить такую красоту. К тому же, атаковать его сразу – верный шанс потерять людей. А своих воинов Хунгур ценил. Можно было применить осаду – но это могло занять время – дни, недели, и, может быть, месяцы. Вся правда состояла в том, что воитель не хотел так долго ждать. Он хотел поскорее расквитаться с предателями. Он хотел увидеть их страдания и смерть, надеясь, что это зрелище успокоит его собственную, постоянно напоминающую о своем присутствии, боль. В этом стремлении Хунгур все же не был полностью ослеплен жаждой мести. Он не желал, чтобы мирные жители города пострадали и были убиты. Именно эта мысль сподвигла его на решение этой проблемы. Поразмыслив и все хорошенько рассчитав, Хунгур принял решение. Затем, он отдал приказ своим воинам. На лице воителя застыла ледяная, зловещая улыбка. По венам начал разливаться огонь – первобытный, огонь хищника, огонь завоевателя. Он был готов убивать. Воины приступили к работе. Заполнив собой все пространство перед замком (на безопасном расстоянии от него), мужчины стали выполнять приказ своего предводителя. Они начали скручивать солому – очень плотно, таким образом, делая объемный шар, который после обильно пропитывали смолой. Катапульты закинули несколько шаров прямо к крепостным стенам замка. Но не попали внутрь. – Продолжайте, – рявкнул Хунгур, наблюдая за работой воинов. Затем, приказав, чуть изменить угол катапульты, они достигли успеха – смоляные шары, наконец, оказались внутри замка. За ними последовали еще и еще. Очередной, огромный соломенный шар приземлился рядом с Ральфом. Он догадывался, что это значит – пару зажженных стрел, и город вспыхнет. Нужно было немедленно откатить куда-нибудь их подальше. Эти шары были достаточно тяжелые, и для их передвижения требовалась, как минимум, сила трех мужчин. Благо, их было в городе немало. – Откатывайте! Живее! – командовал Ральф, сам принимаясь за дело и передвигая тяжелые шары под крыши зданий. Воин сжал челюсти, размышляя о грядущих событиях. Им придется нелегко. Но будь он проклят, если сдаст замок без боя. Ему было за кого сражаться!… – Продолжайте, – с холодной улыбкой произнес Хунгур. Происходящее радовало его – запуски смоляных шаров становились все точнее – ни один из них теперь не попадал мимо. Все они оказывались прямиком за крепостными стенами замка. Снова и снова катапульта отправляла их, забрасывая площади и улочки городка… – Чего же он ждет? Почему не выпускает стрелу? – разговаривая сам с собой, беспокоился Ральф. Он стоял на одной из крепостных стен, с холодом в груди глядя на бесчисленное войско, расположившееся совсем рядом – но все еще в недосягаемости лучников. Хунгур даже не предложил замку сдаться, тем самым лишая его обитателей надежды на милосердие. Время шло, неумолимо приближались сумерки, окутывая зловещей полутьмой все вокруг. Женщины, дети, старики – все были спрятаны в самой дальней башне. Минуты пребывания там растянулись в долгие, мучительные часы… вскоре, действие началось оттуда, откуда никто и не думал, что это возможно сделать. Смоляные шары были рассечены изнутри. Из них, бесшумно, крадучись, словно тени, начали выбираться воины и сам Хунгур. Кто бы мог догадаться, что воитель был способен на такую хитрость? Кто знал, что он пойдет на такой риск? Их было несколько десятков. В первую очередь, со своих постов были сняты дозорные – с каждой стороны крепостных стен. После, небольшим отрядом, воины пробрались к главным воротам, где, расправившись с охраной, с жутким звуком открыли их. Помимо этого, цепи, отвечающие за открывание – закрывание ворот, были перерублены. Они перерубили надежду на то, что можно было закрыться от врагов. Войско черных палачей хлынуло в город черной, могучей волной… вскоре, они заполонили собой все пространство города – площадь, улочки, здания – столь много их было. Если бы кто либо, посмотрел с высоты птичьего полета на захваченный замок, то он мог бы сказать, что его поглотила черная тьма. Воины быстро сделали свое дело – все защитники города были связаны по рукам и ногам. Хунгур запретил их убивать. Так же, под жесточайшим запретом было нанесение вреда детям или женщинам – тех уже, конечно, обнаружили – в той самой дальней башне. Вокруг повисла тишина. Хунгур шел по узкой улочке и его голос, яростный, холодный, рассекал и сотрясал воздух. Он кричал, называя лишь одно имя: – Ральф! Ральф! С каждым новым шагом, воитель все так же выкрикивал имя своего бывшего друга. Как много же он растерял друзей за эти годы!… – Ральф! Из темноты выступил знакомый мужской силуэт. – Я здесь, Хунгур! – спокойным, ровным голосом, произнес Ральф, делая несколько шагов навстречу. – Ральф, – протянул воитель, и его лицо оскалилось в хищной, зловещей улыбке. Хунгур взмахнул своим мечом, говоря: – Бери меч, трус. Сегодня я выполню обещание, данное самому себе. Ральф, молча, достал свой меч из ножен. Войска Хунгура обступили мужчин кольцом, готовясь наблюдать битву. Соприкасающаяся сталь звонко ударилась – враги сошлись в смертельной битве. Хунгур, без сомнения, был силен, но и его противник не был слабым. Мужчины умело отражали удары друг друга, не позволяя ранить себя или даже просто приблизиться мечу слишком близко. Окружавшие их воины замерли, с затаившимся дыханием наблюдая за сражением. Время шло, но противники так и не добились желаемого, они продолжили бы биться и дальше, но все изменилось. Послышался приглушенный, женский плач, а за ним громкий голос одного из воинов, прибывших четыре года назад с Ксимоном: – Владыка! Владыка! Я нашел ее! Хунгур взмахнул свободной рукой, останавливая бой. Ральф был благородным воином, он убрал меч в ножны, со стиснутыми от бессилия зубами, наблюдая за терзающей его сердце картиной. Джозеф, воин из черных плачей, тащил за распущенные волосы его прекрасную сестру. Она тихо плакала, сдерживая стоны от боли, вызванной его тяжелой рукой. На щеке ее алел след от удара – видимо, Дивина сопротивлялась и упиралась из всех сил, и получила от того пощечину. Воины Хунгура расступились, а Джозеф с силой швырнул испуганную женщину к ногам воителя. Та больно упала, ладони ее ободрались об камни, по коже засочилась кровь. – Вот она, владыка. Предательница. Колдунья! – с горящими безумным, бесчеловечным светом, глазами прокричал Джозеф. Хунгур смотрел на нее сверху вниз. Вот она. Растрепанная, униженная, испуганная. Этот час, наконец-то настал. Однако осознание этого принесло не радость, а невыразимую печаль воителю. Она сковала его сердце, делая ему больно. Вид поверженной Дивины лишил Хунгура, на короткое мгновение, способности дышать. Она подняла голову. Красные заплаканные глаза. Щека, горящая огнем от удара. Дрожащие руки и губы. Но глаза – они смотрели смело. Эти зеленые, манящие глаза смотрели прямо на Хунгура. Без страха. И это разозлило его. – Ты и твой любовник, – взмахнул он рукой в сторону Ральфа. Хунгур тяжело вздохнул, а потом все же произнес: – За предательство вас ждет смерть. Дивина сомкнула веки и прокричала срывающимся голосом: – Мой брат ни при чем! Пощади его, прошу! Хунгур медленно повернул голову, глядя немигающим взором на молодую женщину. – Повтори, – приказал он. Дивина запрокинула голову наверх. Глаза ее сияли огнем. – Ральф – мой старший брат. Мой кровный брат. Он увез меня, дабы спасти. Виновна лишь я. Меня и наказывай. – Лжешь, – процедил сквозь зубы, Хунгур, резко отворачиваясь от нее. – Лгать не умею, – отозвалась Дивина. Она вся тряслась от страха и смерти, чей запах, молодая женщина уже ощущала. Но, коль ей стоило умереть, она будет смелой. Ей было ради кого быть таковой. – Ты, – Хунгур в один шаг оказался возле красавицы, поднимая ее за плечи и вцепляясь жесткими пальцами в ее лицо. Дивина застонала от боли. – Убери от нее руки! – не сдержавшись, закричал Ральф. Двое воинов удержали того от попытки сдвинуться с места. – Твой любовничек переживает за тебя, – усмехнулся Хунгур, продолжая держать Дивину за лицо. А меж тем, его глаза любовались ей и впитывали ее красоту, желая навсегда запомнить. – Слепой. Ты слепой Хунгур от свой ревности. Погляди на нас – я и Ральф похожи. Но если уж ты решил меня убить, делай это подальше отсюда. Я не хочу, чтобы один человек видел это. Я не хочу, чтобы этот ужас сопровождал его всю жизнь. Скорей, уведи меня за стены и убей! Виновна лишь я, твои подданные, твоя родня – все они правы. Я – проклята! Хунгур со злостью и силой встряхнул женщину за плечи. Та обреченно закрыла глаза, тихо плача. Она хотела жить. Но выбора у нее не было. Хунгур решал жить ей или нет. Воитель с искаженным от внутренней боли лицом, смотрел то на Дивину, то на Ральфа – они, без сомнения, были очень похожи – тот же оттенок волос, та же светлая кожа, тот же разрез глаз. Потом он будто на мгновение вернулся в прошлое, вспоминая разговор с Ральфом. «У меня есть маленькая сестренка – настоящая красавица. И душа у нее добрая. В прошлый раз он лечила мне раненый палец. Она – настоящее сокровище. Я обожаю ее». «Сестра вышла замуж и покинула дом. А я так и не попрощался с ней». Сердце в груди Хунгура стукнуло. Раз и еще раз. Он медленно отпустил Дивину, глядя на нее странным, темным взглядом. Молча, Хунгур шагнул к Джозефу. – Джозеф, как хорошо, что ты нашел ее. Но я разве позволял тебе бить женщин? Воитель схватил воина за руку и начал ломать тому пальцы – один за другим. Тот завопил и начал изгибаться телом от боли. Хунгур кивнул своим телохранителям – и они оттащили Джозефа за стены города, снося с его плеч голову. Воитель посмотрел на Дивину, а затем – на ее брата. – Не думайте, что вы прощены, – предостерегающим голосом сообщил он. Затем, вскинув голову, закричал: – В башню правителя! Дивина и Ральф, на расстоянии друг от друга, окруженные воинами Хунгура, следовали за ним. Вскоре, они оказались поблизости главной башни – там, где находился торжественный зал – видимо, Хунгур намеревался начать принимать присягу от жителей этого замка. Он проходил мимо выведенных наружу женщин, стариков и детей. Дивина, трясясь и глядя глазами по сторонам, шла следом. Внезапно, детский голосок нарушил зловещую тишину. – Мамочка! Мамочка! – закричал из толпы детский голосок. Невольно, Хунгур приостановился и оглянулся. То, что он увидел, пронзило его сердце и подкосило ноги: из толпы женщин и детей, вырываясь из рук служанки, выбежала маленькая, хорошенькая девочка возрастом около трех лет. Ее темные волосы смешно подрагивали, пока она бесстрашно бежала к своей маме. Та, сдерживая слезы двинулась к ней навстречу. Воины, пораженные увиденным, чуть расступились, пропуская ребенка. Наконец, малышка достигла своей цели и оказалась на руках матери. Две пары глаз – зеленых, блестящих смотрели на него. Два почти одинаковых по своей красоте лица глядели на воителя. В это момент Хунгур перестал дышать. Дивина держала в своих бережных объятиях его маленькую дочь…