ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Все замерло в этот момент – и время будто остановилось. Не существовало никого, кроме Хунгура, Дивины и их маленькой дочери. Затем, это мгновение прервалось. – Мой плащ, – сдавленным голосом произнес воитель. Кто-то из его телохранителей протянул плащ воителю. Хунгур расправил его и, приблизившись к Дивине и дочери, накинул его на них. Маленький жест, обозначающий очень многое. Он признал их. Он взял их под свою защиту. – Отпустите его, – воитель сделал властный жест рукой в сторону Ральфа. Брат Дивины улыбнулся и подошел к сестре с племянницей. Осознание, что другой мужчина, а не он, стоит рядом с его женой и дочерью, заставило Хунгура проявиться в этот раз как дипломату. – Ральф, отведи Дивину и дочку в то место, где они обычно проводят ночь. Мои воины обеспечат охрану. Когда я закончу принимать присягу, я найду вас. Ральф тут же последовал приказу воителя. Он хотел как можно скорее увести сестру и маленькую племянницу подальше от этих воинственных, пугающих их, мужчин. Мужчина привел их назад, в башню, где они жили все эти годы. Пока Дивина шла, дочка в ее руках заснула. В своей спальне женщина уложила малышку в маленькую кроватку, сделанную умелыми руками Ральфа. Брат все это время наблюдал за сестрой, стоя на пороге. – Ты как? – тихо спросил он, когда она чуть отошла от дочки. Дивина вымученно улыбнулась. – Все хорошо. Правда. Ральф понимающе улыбнулся. Он лишь догадывался, что творится в душе сестры. Но самое главное – она была жива, и значит, его племянница не лишилась любимой мамочки. – Скоро придет Хунгур. Ты помнишь? – вопросил мужчина. – Забыть такое трудно, – тихо отозвалась Дивина. Она устало села на край своей кровати. – Я буду на первом этаже ждать его, – кивнул головой Ральф, догадываясь, что его сестра хочет побыть одна. Воин спустился вниз и уселся в одно из кресел перед камином. Впереди его ожидал, вероятно, долгий и непростой разговор с Хунгуром. Поймет ли тот? Захочет ли понять? Оставалось только догадываться. Дивина уперлась уставшим взглядом в высокий, каменный потолок. Мысли – хаотичные и тревожные – кружились в ее голове. А события минувшего вечера – снова и снова – повторялись в ее памяти, заставляя, каждый раз испытывать гамму пережитых чувств, в те мгновения. Молодая женщина повернулась на бок – взор ее устремился на спящую дочку – та спала безмятежным сном. Ее маленькая, родная, любимая доченька. Свет, озаривший ее тусклую, потерявшую надежду жизнь. Ее рождение наполнило жизнь Дивины светом, красками и воздухом. Она вновь вздохнула полной грудью. Лишь увидев впервые личико новорожденной, Дивина поняла – эта та самая надежда, которую она так вымаливала у Бога. В дверь постучали. Дивина знала, что это был Хунгур. Он пришел, когда рассветные лучи заскользили по крышам построек и крепостным стенам. К счастью, не разрушенных, его армией. Молодая женщина медленно отворила дверь и отошла в сторону, пропуская воителя внутрь. Он, заметив дочку в кроватке, задвигался как можно тише и аккуратнее, не желая разбудить ее. Мужчина сделал несколько шагов к ребенку. Взгляд Хунгура – задумчивый, теплый, заскользил по ее лицу. По длинным, темным ресничкам, по округлым щечкам… С каждым взмахом своих ресниц, с каждым новым ударом сердца, он любил свою дочку все больше и больше. В кроватке спала его дочка. Его. Какое счастье, что ему, Хунгуру, хватило разума не брать замок штурмом или огнем. Переживания тут же жестоко сжали его храброе сердце, мужчина отвернулся от малышки и посмотрел на жену. Дивина стояла возле стены. Взгляд ее – спокойный, полный достоинства, смотрел прямо на него. Мужчина залюбовался ей – даже с заплаканным лицом, горящей щекой, она выглядела пленительной красавицей. Желанной. – На рассвете следующего дня я уеду и заберу вас с собой, – приглушенным голосом заявил Хунгур. Дивина печально улыбнулась: – Зачем? Нам было здесь спокойно – никто за это время не обвинил меня, не думал убить. Я и дочка жили в мире. – Ральф все рассказал мне. Арнас давно мертв – правда, неизвестно до сих пор, кто убил его. Но я узнаю. С матерью и теткой я разберусь сам. Я в состоянии вас защитить, – сказал воин, делая насколько шагов в сторону жены. Его приближение внезапно взволновало ее. – Не знаю, Хунгур, – грустным голосом отозвалась она. – Сомневаешься во мне? – удивление скользнуло по хмурому лицу воителя. – В тот раз ты не поверил мне. Ты приехал мстить. Ты желал смерти мне и моему брату. Ты сделал свой выбор, Хунгур. А что, если это вновь повторится? Теперь мне есть, что терять – нашу дочь. Твои враги хитрее, чем ты думаешь. Они безжалостны, и не пожалеют даже нашу дочь. Уж лучше я останусь здесь с ней, но она будет жить в мире, чем мы отправимся с тобой и я поставлю ее жизнь, я уже молчу про свою жизнь, под угрозу. – Женщина, ты слышишь, что говоришь? – Хунгур навис над Дивиной, придавливая ее тело собой. Его горячее дыхание обожгло шею женщины. От столь откровенной близости Дивина опустила глаза. Воитель продолжил: – Ты утверждаешь, что я – великий воин, не смогу защитить свою жену и своего ребенка? – У меня есть опыт, Хунгур. И он слишком горький, чтобы его можно было забыть, – дрогнули ее губы. – Ты права. Посмотри на меня, – попросил воитель, с усилием сдерживая приказные нотки, рвущиеся наружу. Дивина подняла на него блестящие глаза. Время вновь остановилось для Хунгура. Он любовался ей. Он, как зачарованный, не мигая, смотрел в эти зеленые глубины. Затем, наконец, произнес, чуть хрипловатым голосом: – Я даю тебе слово – я обещаю защищать тебя и нашу дочь, и других наших детей, от врагов. Вы не узнаете, что такое страх, унижение, боль. Я сберегу вас от любого зла. Дивина, взволнованная, его обещанием, прерывисто задышала. – А от себя, Хунгур? От себя защитишь? Обещаешь? Мужчина сжал челюсти, борясь с самим собой. Он знал свой непростой характер. Он догадывался, что мог причинять словами и действиями боль. Но раньше его это мало волновало. – Обещаю, – выдавил Хунгур из себя. Дивина качнула головой, принимая его слова и обещания. Молодая женщина выскользнула от воителя, и подошла к спящей дочери – та мирно посапывала. Сон ее был безмятежен. – Как ты назвала нашу дочь? – произнес воин, напрягшись всем телом, страстно желая узнать ответ. Его жена обернулась. – Амаль. У меня было много времени для выбора имени. А у брата – целая сокровищница книг. Я изучила многие из них, в том числе арабские предания, и мне понравилось это имя. Оно означает – надежда. Губы Хунгура растянулись в улыбке. – Прекрасное имя и соответствующий смысл, – мужчина подошел к жене. Затем, неспешно, будто боясь ее ранить, обнял и прижал к себе. Доспехи уперлись в ее мягкое тело, но женщина не отодвинулась от мужа. Они простояли так в объятиях некоторое время. Прислушиваясь к дыханию друг друга, вдыхая столь желанный аромат кожи и волос. Пьянящее, странное ощущение окутало их обоих, возвращая их назад, и одновременно давая понять, как много времени прошло. Им нужно было наверстать его. Восстановить те цепи, связывавшие их души. Цепи, что были подло разрублены. Стоять в объятьях Хунгура было радостно и, одновременно, непривычно. Дивина отвыкла от него. Она стеснялась его прикосновений, его взгляда, источающего желание. Воитель заметил это – и с печально – понимающим вздохом отступил. Он не желал настаивать. Ей было нужно время. – Засыпай, Дивина. Я приду позже навестить вас с дочкой. Мой разговор с Ральфом еще не завершен. Хунгур, на прощание, чуть коснулся губами ее виска…