ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Путешествие в этот раз не было скучным – все внимание Дивины было приковано к Амаль – она рассказывала ей, придумывая на ходу, сказки, пела песенки вместе с ней и просто играла. Признаться, молодая женщина была впечатлена домом на колесах – он вмещал в себя три комнаты, был невероятно теплый и совершенно не продуваемый ветрами. Внутри это жилище оказалось по – настоящему уютным – его пол был выстлан не только шкурами, но и пушистым ковром. В середине дома находился небольшой очаг, его труба тянулась наверх, выходя в отверстие в потолке. В дальней комнате было расстелено широкое ложе, устланное белоснежными мехами, неподалеку было еще одно ложе – для Амаль – было видно, что Хунгур позаботился об их комфорте. Но еще больше мужчина позаботился о безопасности своей семьи – теперь вся еда и напитки, что передавались им, тщательно проверялись на наличие яда. Помимо этого, Хунгур большую часть времени ехал неподалеку от дома на колесах, иногда, правда, он направлял своего коня вперед, чтобы переговорить со своими воинами, но воитель всегда возвращался. Кроме того, его семью охраняло полсотни воинов – они ехали плотным кольцом вокруг огромной повозки. Это были воины, лично отобранные Хунгуром, проверенные, надежные люди, в верности которых воитель не сомневался. Ближе к вечеру, воитель заглянул в жилище своей семьи. Мягкое тепло согрело его сердце, как только он увидел Дивину и Амаль. Его жена, поглаживая руками дочку по темным волосам, напевала ей какую-то веселую песенку. Девочка подпевала ей, смешно улыбаясь и хохоча. Завидев воителя, обе встрепенулись. Амаль поднялась на ноги и, нанося последним действием поражение смелому Хунгуру, побежало к нему со словами: – Папочка вернулся! Мужчина прижал ее маленькое, трепещущее от восторга тело, к себе. Взволнованный охватившими его чувствами, воитель прикрыл глаза. Отчего-то ему показалось, что они на долю мгновения стали влажными. Наверное, показалось. – Моя маленькая Амаль, – улыбнулся он, доставая из складок плаща игрушку, которую сегодня он сделал собственными руками – это была лошадка, умело выточенная из дерева. – Это тебе. – Спасибо, – зачарованно протянула Амаль. Зеленые глазки дочки с восхищением глядели то на отца, то на игрушку. Затем, девочка поспешила к матери, крича от радости: – Мама! Мама, посмотри! Дивина с улыбкой слушала восторженный возглас Амаль. Взгляд женщины переместился на воителя – тот все еще стоял. Неужели он боялся пройти дальше? – Хунгур, ты поужинаешь с нами? – дрожащим от волнения, голосом спросила молодая женщина. Казалось, он только этого и ждал. Скинув с себя доспехи, мужчина приблизился к Дивине и Амаль. На столике стоял их ужин – куски прожаренного мяса, лепешки, засахаренные яблоки. Они ели неспешно. Амаль, наевшись досыта и «накормив» свою лошадку, утомившись игрой, заснула рядом с Дивиной. Хунгур, заметив это, аккуратно и бережно, переложил на ложе. Он укрыл дочку и, наклонившись к ней, с любовью, поцеловал в лоб. Взгляд мужчины впился в Дивину. Она, порозовевшая от смущения и тепла, что принес не только горящий очаг, но и Хунгур, с замирающим сердцем смотрела на мужа. Его нежность к дочери, его забота – все это было то, о чем так долго мечтала молодая женщина. Сколько раз она представляла его возвращение! Сколько раз в своих мечтах видела, как он с любовью отнесется к ней и Амаль. Но реальность оказалась намного прекраснее! Хунгур заметил, как жена ласково и благодарно улыбнулась ему. Мужчина в три шага оказался рядом с ней. Его теплые губы заскользили по ее щекам, целуя нежно и с еле сдерживаемой страстью. Ловкие пальцы обхватили лицо прекрасной женщины, заставляя ту взглянуть на воина. Она подняла на него свои сверкающие глаза. Губы ее приоткрылись, приглашая к поцелую. Хунгур с легким стоном поцеловал их. Огонь – первобытный, огонь завоевателя – разгорался в его груди, обдавая могучее тело жаром. – Пойдем, – воитель увлек жену в соседнюю комнату, скрытую за пологом. Мужчина вновь приник поцелуем к жене, лаская шею. Его руки, трясясь как у юнца, спешно стянули с себя кольчугу, а затем шерстяную тунику. Губами Хунгур пржался к щеке Дивины, шепча ей нежности. Молодая женщина приглушенно засмеялась, краснея от его слов. Затем, отпрянув, провела ладонями по его плечам, груди. Ее взгляд – теплый, ласкающий, проследовал за ладонями. Молодая женщина нахмурилась – на шее Хунгура, ближе к ключице, багровело какое-то пятно. Подобное она обнаруживала у себя однажды, после бурной ночи, проведенной с ним. В народе это пятно носило поэтичное название «розы любви». В любом случае другое название этому было – засос. – Что это? – Дивина коснулась подушечками пальцев кожи, в том месте, где она была багровой. Хунгур проследил за ее взглядом и опустил глаза вниз. Когда же он вновь посмотрел на жену, та все поняла без слов. Воитель сжал челюсти, наблюдая, как ее прекрасное лицо застыло от нахлынувшей боли. Разве он мог знать, что одна из девок, с которой он наивно решил забыться пять дней назад в постели, будет столь кровожадна, что покусится на его кожу? Он совершенно не думал об этом в тот момент! – Что это? – повторила красавица, глядя на мужа немигающим взором. – Ошибки прошлого, – процедил сквозь зубы Хунгур. Дивина вскинула голову – теперь ее глаза горели от невыплаканных слез. – И сколько же было ошибок за эти годы? – прошептала она. Воитель не стал лгать: – Много, – отрезал он, ненавидя себя сейчас за свою честность. Молодая женщина подскочила на ноги, желая покинуть Хунгура. Но тот не дал ей этого сделать. Разгоряченный желанием, и тем, что цель была так близка, он схватил Дивину за плечи. – Это – в прошлом, – властно, холодно произнес он, сверля ее лицо взглядом. Молодая женщина горько рассмеялась: – Для тебя, может быть. Но твое тело еще слишком хорошо помнит это прошлое! Пока эти четыре года я молилась о тебе, о нас, Хунгур, ты предавал меня. Ты предавал меня каждый раз, идя заниматься тем, что я считала нашим, лишь нашим таинством! Пока я вынашивала нашу дочь, пока рожала ее в муках и вскармливала грудью, ты предавал меня, выбирая очередную женщину! Пока я ждала тебя, ты каждый раз отказывался от меня, вместо того, чтобы искать! Слезы полились из ее прекрасных глаз. Дивина зажала рот ладонью, опасаясь своим рыданием разбудить дочь. Хунгур смотрел на жену немигающим взглядом. Она выглядела раненой, уязвленной. Сияние ее глаз померкло, осталась только боль. Ему нечего было сказать ей. Прошлого невозможно было вернуть. Воин разжал объятия. Дивина тут же покинула его. Упав на меха, женщина закусила до крови нижнюю губу, дабы не расплакаться. Ей было так больно, что красавиц а не могла вздохнуть полной грудью. Каждая клеточка ее тело словно умирала, принося с собой горечь. Душа же Дивины, сжалась и рвалась наружу, желая поскорее избавиться от страданий и осознания произошедшего. Да, можно было сколько угодно говорить, что Хунгур – воин и здоровый мужчина, которому требовалась физическая разрядка. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что так поступает большинство мужчин. Но Дивина была женщиной и понять все это было выше ее сил. Верность и преданность были главными ценностями этой прекрасной красавицы. Теперь же, ее любимый человек пошатнул их столь сильно, что Дивине захотелось умереть. Слишком больно было ей. Но умереть – это всегда проще, чем жить и бороться. А у нее было ради кого бороться. У нее была Амаль. А Хунгур… Дивина любила его, но сейчас не была уверена, что простит его на столько, чтобы вновь стать ему настоящей женой. Это звучало, может, жестоко, но было правдиво. Молодая женщина зашептала молитву, прося Создателя указать ей верный путь.