16 глава. Назар

Эрик по первому запросу предоставляет мне все данные на нового мужчину Карины. Сейчас она в самых надежных руках, какие только есть в этом мире. И от сердца сразу отлегает. Я перестаю тревожиться за будущее Тамары. Отец я так себе, значит этот Тимур сможет стать для нее самым лучшим папой.

Информация о Глебе и Дани заставляет меня припомнить все, что с ними было связано. Я даже вспоминаю, чем собственно занимался в провинции, как познакомился с Кариной. Прошлое вызывает удивление. Естественно вспомнив одно, начинаю припоминать и другое, единственное, все равно некоторые моменты будто размыты перед глазами. Конечно, голова была забита только поиском местонахождения Тамары. Поднял на уши и на ноги всех, кого только мог потревожить. Факты, постепенно раскрывающие, вызывают удивление. Например, на горизонте нарисовалась бывшая жена Тимура, если верить копиям документам. На записях видеосъемки со двора именно она последние дни мелькала перед камерами. Решаюсь навестить Карину и задать несколько вопросов.

Приезжаю к жилому комплексу с несколькими людьми из личной охраны. Нужную дверь открывает симпатичная молодая девушка, когда я прошу Тимура, она без дополнительных вопросов меня впускает в квартиру. Доверчивость ее убивает наповал. Стучится в одну из закрытых дверей, ее распахивают и вижу Тимура. Он не выглядит особо радостным при виде меня, но отшагивает в сторону и впускает в комнату. Вижу Карину, меня моментально затапливает необъяснимая нежность к этой девушке. Она такая родная, такая привычная что ли. Хочется остаться с ней наедине и просто поговорить за жизнь. Но я не позволяю чувствам взять меня в оборот.

Делюсь с Кариной своими предположениями, почему похитили Тамару. Она удивляется тому, что я знаю о Тамаре как о своей дочери. Забавная такая. Рассказываю о том, что на распечатанной фотографии запечатлена женщина, обращаюсь к Тимуру. Он узнает свою бывшую жену. Интересуется, как похитители вышли на его бывшую. Или наоборот, как она вышла на похитителей. Загадка интересная, хочется отгадку.

Мои люди ищут малышку, Карине говорю, что жалеть ее брата и бывшего мужа не буду. Один раз простил, в итоге они почувствовали себя безнаказанным. Единственное сейчас прошу, чтобы со мной пошел человек, которого Тамара знает и пойдёт к нему на руки, когда мы ее найдём. Взглядом предупреждаю Карину, чтобы не смела предлагать себя, а вот на Тимура кидаю выразительный взгляд. Мужик меня понимает.

Ожидание самое ненавистное, что может случиться с человеком. Пока мы ждем информацию, Тимур пытается поговорить о личном: о Карине и Тамаре. Я не тяну резину, откровенно ему признаюсь, что никогда мы не смогли быть вместе. Не суждено. И Тамаре нужен отец, который будет ее водить в кафе, есть с ней мороженое, держать за руку и отстреливать женихов, когда они появятся на горизонте. Беру с него обещание сделать дорогих мне людей счастливыми и защитить от всего, чего только можно.

Мы приезжаем на склад загородом. Мои люди прочищают территорию. Первым попадается Даня. С последней встречи с ним мозгов у того не особо прибавилось. Поэтому он быстро выдает информацию, где Тамара, рассчитывая, что я его пощажу. Не приходит и минуты, встречаю Глеба. Бывший муж Карины не выглядит напуганным, тюрьма сделала свое дело, но все равно в глазах мелькает тень нервозности. Знает, что я второй раз ничего не спущу на тормозах.

Тамару находим спящей в одной каморке, закутанной в плед. Тимур сразу оказывается около нее, я остаюсь в стороне. Моя дочь будет расти без меня, поэтому стараюсь максимально запомнить до мельчайших подробностей ее личико. Потом буду трепетно вспоминать, когда никого рядом не будет. С Тимуром и Кариной она точно в безопасности, никто ее никогда не свяжет с моей фамилией. Отец и брат так же отступят и перестанут ими шантажировать меня. Поэтому я хочу плотно закрыть эту дверь в прошлое, по возможности ее забетонировать.

Когда Тимур уезжает с девочкой со склада, я оборачиваюсь к Глебу. Он смотрит на меня со смешанными чувствами. Снимаю пиджак, отдаю его одну из охранников, разминая руки. Бывший муж Карины понимает без слов, что так просто разговором ему не отделаться. Сейчас я в том состоянии, когда мне хочется выплеснуть накопленную злость, раздражение на жизнь, вообще выпустить на волю своих демонов, скрытых глубоко в душе так долго.

Каждый удар приводит меня в прежнее состоянии, с меня спадает этот литургический сон, в котором я пребывал последнее время. Каждый удар словно заставляет спасть пелене с прошлого. Каждый удар возвращается меня к себе, потерявшего два года назад. Более того, я вспоминаю злополучную ночь, когда это забытье началось. Вспоминаю того, кто заварил эту кашу.

Почувствовав удовлетворение, приказываю ребятам заняться несостоявшимся родственником и главному организатору похищения. Один будет у меня на побегушках, а второй вновь попадет в места, твою свободу строго контролируют, чтобы уже выйти через пару десятилетий или вообще не выйти. Посмотрим на его поведение. Пушистый зайчик во мне канул в лету, уступив место злобному чудищу, которого принудительно посадили на цепь.

Отдав более точные приказы Эрику, я сажусь в первую попавшуюся служебную машину и направляюсь к Мире. Сейчас мне как никогда хочется побыть рядом с ней. Прикоснуться к ней. Дышать с ней в унисон, делить этот чертов воздух один на двоих. Слушать ее сердцебиение, ее стоны. Вздрагивать от ее прикосновений, ощущая, как по всему телу несутся диким табуном мурашки.

— Назар!

Мира смотрит на меня большими удивленными глазами. Я на секундочку позволяю этому янтарному взгляду проникнуть мне по кожу. Решительно перешагиваю порог, хватаю ее за горло, жадно припадаю к полураскрытым губам. Пью ее до дна, как страдающий в пустыне путник, нашедший оазис с водой. Она не сопротивляется. С готовностью отвечает на жадные поцелуи, отдает себя без остатка в это мгновение. Будто забыла, что отказала мне в лёгкой связи. Наверное, подсознательно знала, что я вернусь к ней, когда буду готов отдать себя с потрохами. Этот момент наступил именно сейчас.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Отстраняюсь, заглядываю в поплывшие от переполняющих чувств глаза. Целую в кончик носа, обнимаю за талию и, резко подхватывая, усаживаю себе на талию. Мира сразу обхватывает меня ногами. Карту по расположению комнат мне ни к чему, я помню каждый выступ, каждый дверной косяк, поэтому ни обо что не стукаюсь, ничего не задеваю.

Оказавшись в спальне, трепетно укладываю девушку на кровать. Зависаю над ней на несколько секунд, любуясь ее безупречным лицом. Поражаюсь тому, что это сокровище принадлежит мне, пасть она еще упрямо это отрицает и не соглашается с этой правдой.

Не спуская с нее глаз, спешно снимаю с себя пиджак, торопливо расстегиваю рубашку. Мира все это время не шевелится, глаза горят, облизывает губы, будто они у нее все время пересыхают. Когда ее прохладные ладони ложатся мне на плечи, мое сердце припадочно начинает биться об грудную клетку, грозясь сломать ребра. Целую горячо, вкладывая в поцелуй всю не выплеснутую страсть, которая настаивалась все время, пока мы были вдали друг от друга, пока принимал ее за незнакомку, считая чужой. Безбожно ошибался. Она моя родная, самая сладкая девочка, которую я нескончаемо раз толкал в пропасть и возносил к вершинам. Не хочу больше так с ней поступать.

Одежда летит в сторону. Ее и моя. Мне сейчас жизненно необходимо чувствовать ее кожу своей кожей, ощущать, как поглаживает меня по спине, плечам, рукам своими ласковыми руками. Я не переставая смешиваю наши дыхания. Мы должны зависеть друг от друга, чтобы жить друг без друга не могли.

Ее громкие просьбы сводят с ума. Ее стоны отзываются эхом во мне. Ее нетерпение по воздуху передается мне. Сметаю все на своем пути, чтобы дорваться до сладости. Я чувствую себя дикарём, которому важно наполнить себя до краев эмоциями, отдачей другого человека.

Оказывается, можно жить, но чувствовать себя мертвым. А можно умереть, а потом воскреснуть. Мне оказывается нужно было обрести, потерять и потом вновь обрести, чтобы понять ценность Миры рядом с собой. Главное то, что все откликается во мне на нее. Я реагирую на каждый взгляд из-под густых темных ресниц. Вспыхиваю на каждое движение ее гибкого тела, льнущего ко мне как атласная лента. Зверею от ее губ, скользящих по моим губам, по моей коже, оставляя опаляющие следы как ожоги.

Распадаюсь на тысячи микрочастиц, молекул. Умираю и тут же воскрешаю на ее губах, на ее руках. В какой-то момент понимаю, что задыхаюсь от душившей меня нежности к этому человеку. Мне просто мало ее касаться, мало дышать ею, чувствовать ее, осязать ее. Хочу большего, но не знаю, чего именно.

— Назар… — Мира шепчет мою имя. Оно звучит как-то по-особенному. Неповторимо и ласково.

Сжимаю ее в своих объятиях, поражаясь какая она хрупкая. Ненароком можно сломать, но сил разжать руки нет. Сравниваю ее с той малышкой с сегодняшней красавицей и сожалею, что расцвела она без меня, вдали от меня, не со мной. Понимаю, не по собственной воле так получилось, но от этого не легче. Человек, который сыграл важную роль, получит по заслугам. Я так просто не спущу ему с рук то, что он сделал, какие бы мотивы для этого не были.

Мира повзрослела. Взгляд ее уже не такой преданный, влюбленный. И вряд ли она теперь ради меня готова на все лишь быть рядом. Сейчас в ней чувствуется стержень. Сейчас мне придется отвечать за слова, за поступки, принимать решения, оглядываясь на нее. Сейчас не могу ранить ее чувства, душу, потому что ее боль будет отзывать во мне.

Крепко обнимаю, прижимаю к себе спиной и смотрю через ее плечо на кресло. Когда-то Мира всю одежду скидывала на него, вечно царил бардак. Сейчас идеальный порядок, не считая наших разбросанных вещей. На прикроватной тумбочке стоит стакан с водой, ретро часы с громким будильником. Я подмечаю каждую новую мелочь, которая мне незнакома в Мире. И новые открытия заставляют меня почувствовать пустоту в сердце, сомнения в том, а согласиться ли Мира вновь довериться мне.

— Я рада, что память к тебе вернулась, — Мира сжимает мои пальцы, потом внезапно подносит их к губам, целует. У меня от этой мимолетной ласки по всему телу мурашки пробегают.

— Каждый раз я мечтала о том, как ты ворвешься ко мне домой, разрушив все в моей жизни, как было раньше, — слышу тихий смешок. Мои руки прижимает к груди, чувствую, как под ладонью бешено бьется ее сердце.

— Идея вернуться на время домой посетила меня только потому, что я безумно хотела тебя увидеть. Я и в училище пошла только из-за возможности с тобой там столкнуться, — улавливаю, как меняется ее настроение.

Наверное, подумала о Дарии. Целую ее плечо, молчаливо умоляю ее не продолжать. Мира внимает моей просьбе. Вздыхает и сильнее ко мне жмется, стискивая руку так сильно, будто боится, что я вот сейчас уйду. Даже мысли такой нет. Планирую остаться на ночь, позже решить проблемы, вернуться, чтобы больше не уходить в другой дом, к другой женщине.

Какое-то время лежим неподвижно. Я слушаю равномерное дыхание Миры. Кажется, она уснула. Прикрываю глаза, сам пытаюсь хотя бы подремать, так как последние дни очень нервные, морально выматывающие. Проваливаюсь в сон, но все же слышу вибрацию мобильного телефона. Нехотя вылезаю из теплой кровати, стараясь не разбудить Миру. В потемках шарю по полу, ищу свои брюки. Мой телефон продолжает настойчиво вибрировать и вибрировать. Звонивший упертый, наглый, ничего не боится, раз тревожит в столь поздний час. Когда мобильник оказывается в руках, смотрю на дисплей, вдоль позвоночника пробегается холодок. Упертый оказывается Наилем. Брат просто так по ночам не будет беспокоить.

— Алло, — почти шепотом произношу чувствуя, как меня начинает потряхивать.

— Мама умерла, — спокойно, без каких-либо эмоций, суховатым тоном оглушает меня брат. У меня моментом пересыхает все во рту, а перед глазами проносятся в быстрой перемотке последние дни.

— Сейчас приеду, — через силу выдавливаю из себя сдавленным голосом.

Наиль сразу отключается, а у меня безвольно опускается рука с телефоном. Я смотрю на стену немигающим взглядом. Мост, соединяющий меня с семьей, одномоментно рухнул. Теперь нет мамы, из-за которой собственно так долго терпел деспотичное отношение к себе со стороны отца, позволял во все дела вмешиваться брату. Теперь нет смысла сохранять навязанный брак, тем более Дария так и не выполнила свое обещание, данное моей матери: родить внука. Оглядываюсь через плечо, в полумраке различаю спящую Миру. Ей нужно потерпеть чуть-чуть, подождать немного, пока я буду отстаивать свои права, свою свободу, свое личное мнение. Потом мы будем вместе. Обязательно. Как я ей и обещал два года назад.