17 глава. Дария

Невеселое настроение последних дней давит на психику. Хочется купить билеты в другую страну, погреться на солнышке и забыть о том, что нужно испытывать горькое чувство потери, которого нет.

Ставлю чайник на плиту, смотрю на Лейлу, которая с идеальным макияжем нарезает безукоризненно фрукты. Она само воплощение идеальности, элегантности. Поразительно, как ей удается быть такой безупречной в такой грустный для семьи Каримовых день. Ее глаза влажно блестят, будто действительно горюет о потери свекрови. Лицемерка.

— Стол почти накрыт, скоро приедут мужчины, — пытаюсь нарушить неуютное молчание. Лейла вскидывает на меня глаза. Ноль эмоций. Раскладывает фрукты на тарелке, подхватывает ее и выносит в столовую. Я иду следом за ней.

Когда на столе идеальный порядок, слышим, как в дом входят люди. Лейла и я вытягиваемся в струнку, когда на пороге появляется Даян Булатович. Он на нас совсем не смотрит, проходит мимо, словно мы невидимая стена. Следом за свекром входят Назар и Наиль. Муж кивает мне и невестке, Наиль как его отец проходит с непроницаемым лицом.

Я и Лейла садимся последние ближе к кухне, после того как мужчины занимают свои места. Не понимаю, почему нас не могут обслуживать нанятый персонал, но у свекра появились тараканы после смерти Надии Хазаровны.

Молчание угнетает. Еда не лезет в горло. Похоже аппетита нет не только у меня, но и у всех присутствующих. Поглядываю то на Назара, то на свекра, то на Наиля. Они вернулись с похорон. Почему-то женщины на погребении не присутствовали. Не положено по принципам семьи. Как и голос подавать в присутствии Даяна Булатовича.

— Дария, — я вздрагиваю, когда свекор ко мне обращается. Поднимаю на него глаза. — Как там с твоим обещанием?

— Что? — непонимающе смотрю на присутствующих. Судя по тому, как темнеет лицо Назара, я запоздало начинаю догадываться, о чем меня спрашивают. Нервно сглатываю. — Думаю, что это касается только меня и мужа.

— Не уверен, — Даян Булатович хмурится, мрачно на меня смотрит. — Ты бесполезна.

Его пренебрежительный тон, его унизительные слова бьют наотмашь. Стискиваю зубы, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. Тихий смешок от Лейлы действует на нервы и чуть не становится щелчком для вспышки гнева. Взгляд Назара меня охлаждает, и я не устраиваю скандал.

— Не стоит списывать меня со счетов, Даян Булатович, — выдавливаю улыбку, запихивая в рот безвкусную еду. — Кто знает, чем я могу вас порадовать в ближайшее время.

— В твоих интересах сообщить о своей беременности в течение месяца, в противном случае ваш брак будет аннулирован, — жестко, без компромиссов заявляет отец Назара. Сам Назара никак не реагирует на это, из чего я делаю вывод, что решение отца ему приходится по вкусу.

Опускаю голову, разглядывая содержимое в тарелке. Судорожно соображаю, как решить поставленную задачу, которая кажется невыполнимой. Признаться, честно кое-что я начала подготавливать для того, чтобы забеременеть от Назара. Шанс один и его нужно использовать по максимум.

Поздний обед заканчивается, я с Лейлой убираем со стола, чтобы тут же подать чай. Разливаю по чашкам каждому в чай. Над чашкой Назара зависаю, чтобы незаметно остаться из лифа платья белый порошок, запакованный в маленький пакетик. Высыпаю все содержимое и перемешиваю. Адреналин мощным потоком бежит по венам, заставляя меня непроизвольно вздрагивать от собственного громкого дыхания. Сердцебиение оглушает меня. С усилием воли беру себя в руки, беру поднос и возвращаюсь в столовую. Расставляю чашки по часовой стрелке. Назар последний. Рука мелко дрожит, когда я ставлю перед ним чашку. Он кивает, берет чашку и делает глоток. Я напряженно наблюдаю за ним, медленно возвращаясь к своему месту. Чай полностью выпивает. Я ликую, торжествую. Теперь нужно запастись терпением, чтобы дождаться действия этого порошка. Цель как никогда сейчас близка в достижении. Не имею права накосячить.

От сильных переживаний, тайком выпиваю бокал вина на кухне, чтобы расслабиться. Лейла убирает со стола, я загружаю посуду в посудомоечную машину. Мужчины удалились в кабинет. Я настолько морально вымотана, нервы настолько взвинчены, что мне кажется взорвусь от малейшего пустяка.

— Дария, — на кухне появляется Назар. Выглядит бледным и взгляд какой-то рассеянный. — Я что-то себя плохо чувствую, поведешь машину.

— Не могу, — взглядом указываю на пустой бокал. Знаю, что такси вызывать он не станет, не любит оставлять свою машину где-то далеко вне своего доступа. — Останемся на ночь здесь.

Назар радостным не выглядит из-за этого решения, но согласно кивает. Когда он отворачивается от меня, слегка улыбаюсь. Преимущество ночевать в доме свекра в том, что спать мы будем в одной комнате. В одной кровати. Именно поэтому Назар не любит оставаться здесь.

Посудомоечная машина запущена, столешницы протерты, тряпки убраны. Терпеть не могу домашнюю работу, но сегодня без вариантов. Лейла молча заходит на кухню, придирчиво оглядывает все, скупо улыбается и уходит. Я задерживаюсь на полминуты, а потом тоже выхожу, направляюсь к лестнице. Нужно подготовить спальню. Поразительно, но меня охватывает теперь волнение, как перед первой брачной ночью. Той самой ночью, которую у меня украли. Теперь я возьму реванш. И награду получу через девять месяцев.

Поднимаюсь на второй этаж, в коридоре сталкиваюсь нос к носу с Наилем. Он удивленно вскидывает бровь. Его взгляд без эмоций, холоден как льды, вызывающий неприязнь.

— Мы остаемся на ночь, — зачем-то поясняю Наилю свое присутствие на втором этаже. — Займем бирюзовую комнату.

— Хорошо, — Наиль проходит мимо меня и спускается по лестнице.

Выдыхаю облегченно. Почему-то мне кажется, что Наиль по возможности встанет между мной и Назаром, стоит только Даяну Булатовичу дать команду. Вздрагиваю, вспоминая, как он назвал меня бесполезной. В его глазах я никакой пользы семье не принесла. И связь с моим отцом тоже не оправдала его ожидания. Назар самостоятельно поднимается по политической лестнице. Ребенок — мой козырь, моя гарантия, что семья Каримовых не вышвырнет на обочину жизни.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​В дверь стучатся. Я оборачиваюсь. Мочу, тот, кто стучался, заходит. Это оказывается Лейла. Она подходит к комоду, кладет на него пижаму. В упаковке с этикеткой. У нее, наверное, их дюжина, одну не жалко.

— Спасибо, — сухо благодарю. Лейла благосклонно кивает, не проронив и слова, оставляет меня. Интересно, кто-то или что-то может вывести ее из равновесия.

Горячий душ, приятно пахнущий гель для душа. Распускаю волосы, тщательно их расчесываю, чтобы они выглядели пушистыми и объемными. Разглядываю себя в зеркале и остаюсь довольной тем, что вижу. Трогаю свое лицо пальцами, очерчиваю губы, прикрываю глаза. По всему телу бегут мурашки. Порхающие бабочки в животе щекочут. Сердце учащенно бьется в груди, напоминая барабанную дробь. Дыхание сбивается, не получается вдохнуть полной грудью.

Вздрагиваю, ощутив горячие ладони на своих плечах. Хватаю ртом воздух, наполняя легкие до краев. Когда лямки ночнушки с плеч сдвигаются, я распахиваю глаза и смотрюсь в зеркало. Позади меня стоит Назар.

Он наклоняется ко мне, целует в шею, при этом сильно стискивая мои плечи. До боли. Хочу вырваться из этих силков и отодвинуться от него подальше. Ничего подобного я не делаю. Стиснув зубы, терплю грубое обращение с собой, пытаюсь дышать ровно и ждать, когда Назар сорвется с цепи и возьмет меня в полной мере.

Его темный взгляд, почти черный, гипнотизирует, внушает ощущение страха и странного предвкушения. Я будто смотрю в глаза хищнику, который стоит перед своей жертвой. В нашем случае я жертва. И испытываю желание сбежать, спастись, но помня свою цель, прячу свой страх глубоко внутри. Я боюсь Назара сейчас. Он пугает меня своей темнотой, своей скрытой животной агрессией. Он будто волчара, а я бедная овечка, случайно заблудившаяся в лесу.

Пытаюсь повернуться к Назару лицом, чтобы не смотреть на нас в отражении зеркала, но он сжимает мои плечи и не позволяет отвернуться. Наклоняется и прикусывает мочку уха, при этом все так же буравя меня темным взглядом. Я непроизвольно облизываю губы, а когда он усмехается, шумно сглатываю. Ведет носом по виску, действительно как животное втягивает в себя мой запах. Мне кажется, что тихо рычит от полученного обаятельного удовольствия.

— Назар… — мой голос звучит жалко и пискляво, заставляет меня поморщиться.

— Ш-ш-ш-ш, молчи.

Его шепот обжигает мне ухо, а когда его руки спускаются с моих плеч на предплечья и замирают на уровне груди, я натягиваюсь как тетива. Его улыбка похожа на хищный оскал. Я не выдерживаю и вырываюсь из этих полуобъятий, разворачиваюсь к Назару, скрещиваю руки на груди.

Меня трясет. Меня накрывает волна паники. Я совершенно не хочу сейчас быть на кровати, придавленной весом мужа. Не хочу, чтобы все происходило в ванной, как в какой-то дешевой мелодраме. И отчетливо понимаю, что другой возможности не будет оказаться с Назаром с одной постели. У меня даже благоприятные дни для зачатия ребенка, только вот все внутри противится предстоящей близости.

Чтобы ни струсить, ни сбежать позорно шагаю к Назару и, положив руки ему на печи, сама начинаю целовать. Зажмурив крепко глаза, стараюсь максимально отдаться поцелую, совершенно не думая ни о чем. Не получается. Я чувствую каждой клеточкой отторжение происходящего. Предвкушение, которое испытывала до появления Назара, исчезает, уступая место гадливости и неприятию.

Назар грубо хватает меня за шею, беспощадно терзает мой рот, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Я начинаю биться в его руках как пойманная птица, он все сильнее сжимает горло, перекрывает доступ к кислороду. Его отношение ко мне вызывает отвращение, желание прекратить эту пытку под названием поцелуй.

В какой-то момент, перестав себя ломать, вонзаю ему ногти в шею. Назар резко меня от себя отталкивает, я больно ударяюсь об столешницу с раковиной. Рвано дышу, с опаской смотря на мужа. Он не выглядит злым из-за моего поступка, смотрит насмешливо. Как только делает пару шагов ко мне, я непроизвольно вжимаюсь в раковину. Едва дышу, когда Назар подхватывает меня и усаживает на столешницу, раздвинув мои ноги в разные стороны.

Я напрочь перестаю понимать, что происходит со мной. Мое отторжение уступает место жгучему желанию. Впервые ощущаю, как по венам течет раскаленная лава, а живот сводит сладостной судорогой. Чувствую себя бесстыдной, распущенной, совершенно не стесняясь выражать свои эмоции. Ощущаю себя альпинистом, покоряющего неприступную гору Эверест. И когда до вершины остается совсем чуть-чуть, меня безжалостно сбрасывают вниз.

Широко распахиваю глаза и недоуменно смотрю на Назара. Он на меня не смотрит, включает воду и умывается. Вытерев лицо полотенцем, встречается с моим ошалевшим взглядом, который я вижу в зеркале.

— Пусть эта прелюдия останется единственным твоим приятным воспоминанием о нашем браке, Дария.

Сначала на меня нападает какое-то отупение. Я не понимаю ни смысла сказанного, ни того, что подразумевает Назар. Проходит минута. Долгая, нудная минута, когда до меня постепенно начинает доходить смысл всего, что только что произошло и в какое положение меня поставили.

Злюсь. Меня моментально накрывает волной, с размером высотки, с ног до головы. Мне хочется уничтожить собственного мужа одним взглядом. И если можно было убивать, он был бы мертв, и я бы нисколько об этом не сожалела.

Слезаю со столешницы, дрожа от ярости. Я вплотную подхожу к Назару. Смотрю в его темные глаза, напоминающие омут без дна, в котором так легко утопиться. Я все время пыталась в них утонуть, но каждый раз инстинкт самосохранения заставлял всплыть.

— Ты думаешь, что так просто слезешь с крючка? — усмехаюсь, видя, как Назар прищуривается. — Попробуй затеять развод, и ты узнаешь, на что способна обиженная, нелюбимая жена.

— А что ты сможешь сделать? — Назар наступает на меня, заставляя отшагивать назад, пока я не упираюсь в стеклянные двери душа. Поднимает руку, я сжимаюсь, будто ожидаю удара, но он всего лишь заботливо заправляет прядь волос за ухо.

— Попробуй подать на развод, — вызывающе приподнимаю подборок, испытывая внутреннее смущение, не мигая смотрю в карие глаза.

— Почему-то слышу в твоем голосе угрозу. Мне стоит начать бояться? — дотрагивается пальцами до моей шеи, вызывая мурашки. Я реагирую на каждое его прикосновение. Как бы не сопротивлялась умом, тело предает.

— Киллера нанимать не буду, но вот разрушить твою репутацию и… — теперь я наступаю на Назара, тыкая пальцам ему в грудь. — И репутацию твоей любовницы мне по плечам.

Назар застывает. Его лицо превращается в маску. Губы поджимаются в тонкую линию, а глаза превращаются в щёлочки. Я усмехаюсь. Чувствую себя победительницей, ибо не нужно быть сильно умным, чтобы понимать, как шумиха вокруг имени может изменить саму жизнь человека. Зная, какое у Назара желание быть политиком, зная, как Миру хвалят журналисты, все это можно уничтожить одним махом. И не важно, правда или ложь будет преподнесена.

— Ты не сделаешь это! — Назар хватает меня грубо за локоть, разворачивает к себе. Впервые я вижу в его глазах намек на панику, которую тщательно пытаются скрыть.

— Почему? — иронично выгибаю бровь, наконец-то, почувствовав себя в выгодном положении за все время, что замужем за этим человеком. Улыбаюсь, мягко высвобождая свою руку из захвата. — Переживаешь за свою балеринку? Я бы тоже переживала.

— Если ты тронешь ее словом или еще как-то, я тебя уничтожу, — угрожающим шепотом предупреждает Назар. — Не буди во мне темные стороны моего характера.

— Мне терять нечего, Назар, а тебе должно быть известно, что человек, который ничего не имеет, ничего не боится. Именно поэтому я не боюсь твоих угроз, — тихо смеюсь, веду себя так, как безрассудная девчонка, дергающая за усы хищника.

Так странно видеть Назара, незнающего, что делать. Он прекрасно понимает, какие ставки сделаны. Слухи, сплетни, скандалы могут погубить их положение в обществе. От Назара отвернутся его соратники, от Миры отвернутся ее поклонники. Никому не захочется смотреть на грязное белье видных людей. Может только бабушки у подъезда с удовольствием обсудят, кто с кем крутит шашни, а кто с кем спит ради выгоды.

— Выбор за тобой Назар, — шепчу, провокационно облизывая губы кончиком языка. — Расставь приоритеты.