19 глава. Назар

Чем заниматься, когда все может быть потеряно в любую минуту? Конечно, вспоминать прошлые навыки, перешагивая законы и морали. И пока Мира давала последние выступления, я восстановил утерянные связи, встречался со знакомыми, предпочитающие держаться в тени, прикидывая в уме, как балансировать между добром и злом.

Удивительно, что Дария тоже не отсвечивалась и затихарилась. Ни требований, ни претензий, ни публичных громких заявлений — ничего. И это настораживало, тревожило, беспокоило. Я ни грамм не верю этой подозрительной тишине со стороны жены, поэтому постоянно жду прихода ее адвокатов с бумагами о разводе и разделе имущества. Мой адвокат не спешит к ней, сам лично попросил не торопиться. Интуиция шепчет затаиться и наблюдать. Перед решающим боем всегда возникает ощущение спокойствия. Обманчивого спокойствия.

Еще меня беспокоит младший брат, который ведомый чувствами, лезет туда, куда не стоит. Алан влюбился в девушку, семья которой не лучше нашей. И не хуже. В семье Кончаловских, как и в семье Каримовых власть, деньги, влияние на первом месте. Никому чувства не сдались. Когда брат мне звонит, я уже знаю причину, почему он меня беспокоит. Знаю тайны, из-за которых собственно сыр-бор вокруг наследницы Кончаловских. Владеешь информацией — владеешь ситуацией. Киру Кончаловскую похитили. При чем собственный брат. Не кровный, но не суть. Убить девушку пытались не раз, собственно из-за первой неудачной попытки и завязалось у барышни знакомство с моим младшим братом.

Алан просит помощи. Я соглашаюсь ему помочь по нескольким причинам. Во-первых, не могу позволить младшенькому рисковать своей буйной головой. Давно, когда брат и сестра ходили пешком по стол, мы с Наилем договорились, что будем за них горой, неважно правы они или нет. Поддерживать так, как никогда нас не поддерживали. Именно поэтому Алан военный, а Алина в поисках еще того, чем хочет заниматься. Во-вторых, мы нужно выпустить пар, разогнать кровь в венах, впрыснуть дозу адреналина. Ситуация с Дарией, подвешенное положение дел с Мирой накручивают нервы, я похож на тикающую бомбу без таймера, готовую взорваться в любой момент.

Против воли, но понимаю, что по-другому не получится, раскрываю перед братом некоторые свои тайны. Например, то, что имею небольшой арсенал оружия и некоторые боеприпасы. Алана ломает от факта. Он подобно полковнику Кузнецову, его начальник, испытывает противоречивые чувства, глядя на оружие неизвестного происхождения. Желание спасти свою ненаглядную пересиливает клятву не нарушать закон. Человек пойдёт на все, чтобы защитить то, что ему дорого.

Мои люди из охраны бывшие военные и борцы, прошедшие подготовку. Каждый ценен и на счету, им я могу доверить свою шкуру и жизнь свои близких людей. Не предадут. Получив информацию и четкие указания, они без лишних пояснений понимают, что им дальше делать. Уверен, Алан на ура бы тоже справился с задачей по выяснению положения врага, но сейчас он сгусток эмоций, которые могут не вовремя выйти из-под контроля. Будь моя воля, заставил его дождаться благополучного исхода в безопасном месте, но он упрямо отказывается занимать выжидательную позицию. Приходится принимать его решение.

Поразительно, но у отца нет идеального ребенка, который бы соответствовал его ожиданиям, его надеждам, его планам. Даже Наиль, старший брат, которого с первой минуты воспитывали как наследника, как приемника, не всегда шел на поводу у отца. Редко, но бывали моменты полного отказа понимать старшего Каримова. Алан вообще отца не воспринимает. Попытка быть сыном того самого Каримова с треском провалилась, но эта попытка и была сделана ради Кончаловской. Ради того, чтобы ее семья одобрила его персону в качестве потенциального жениха. И я рад, что брат не стал прогибаться ради Киры, ломать себя и угождать отцу, теша его старческое эго.

Размышления прерывают. Сообщают, сколько и как расположены недруги. Сейчас я перестаю думать о своих проблемах и семьи. На первый план выходит поставленная задача: спасти заложницу из лап бывшего военного, ставшего наемным убийцей. Постараться обойтись без потерь. Алан берет себя в руки, перестает рефлексировать. Мы действуем слаженно, понимая друг друга по взглядам. Делимся на микрогруппы. Кто-то остается на страже, кто-то обходит дом спереди, где удерживают девушку Алана, я, брат и пара людей планируем ворваться в дом через заднюю дверь. Неожиданно Алан двоим приказывает войти первыми, сам отходит к окну. Я пытаюсь понять, что он задумал, как раздаются выстрелы и звон выбитого стекла. Подаюсь к двери, полностью уверен в том, что младшенький полностью контролирует ситуацию.

Эта передряга с перестрелкой действует на меня как хмель. Я просто пьянею от ситуации, от ощущения адреналина в крови. Словно постепенно просыпаюсь от летаргического сна, погруженного против воли. Рука, держа пистолет, совершенно не дрожит. В голове четко и ясно, что делать. Будто на своем месте, будто там, где всегда должен быть.

Убедившись, что мои люди держат ситуацию под контролем, я возвращаюсь в дом, чтобы помочь брату, если потребуется. В тишине отчетливо слышу хлопки. Сначала цепенею, не веря в услышанное, в следующую минуту ко мне приходит осознание, что нужно спешить защитить Алана и его зазнобу. Картина, которую вижу через дверной проем, мне не нравится. Вскидываю руку и без сожаления нажимаю курок. Свой поступок буду оправдывать самозащитой.

Алан, прижимая к себе девушку, оглядывается. Судя по его бледному лицу, убитый, которого я перешагиваю с полным равнодушием, в него стрелял. Присаживаюсь на корточки, замечаю темные пятна на куртке, которые с первого взгляда и не видны. Ранения вряд ли смертельные, но в больницу нужно. Об этом я говорю Алану. Требовательно прошу вывести Киру из комнаты, но та цепляется за брата, как утопающий за соломинку и наотрез отказывается куда-либо уходить. Вспоминаю Миру. Похожа и одновременно непохожая ситуация была и с нами. Разница в том, что я в отличие от Наиля не буду гнать девушку прочь. Наоборот, сделаю все возможное, чтобы она оставалась с братом.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Доктор убеждает меня, что с Аланом все будет в порядке, несмотря на то, что провели операцию. Посетителей не пускают. Не положено. Кира, как бы ее не просили, не уговаривали, с места не сдвинулась, верно и преданно сидит под дверью реанимации.

Я молча со стороны наблюдаю за девушкой, полностью убедившись в том, что ее чувства и брата настоящие. Эти двое пойдут до конца ради совместного будущего. Я им окажу поддержку. И Наиля склоню на их сторону. Вместе мы сумеем противостоять всем, кто будет против. Будет не просто, но разве счастье дается просто так? Нет, конечно, за него надо бороться.

Слышу шаги. Оборачиваюсь и сразу принимаю воинственную позу. По коридору, несмотря на свой возраст и проблемы с ногами, уверенно шагает отец. Позади него, как верный паж, Наиль. Ничего хорошего их приход не предвещает, поэтому я не особо удивлен полученной без объяснений пощечины. Лишь сжимаю зубы и кулаки. Отец буравит меня темным взглядом, пытается уничтожить морально. Я выдерживаю его зрительный прессинг, не моргая, не отводя глаза в сторону.

— Почему с тобой вечно какие-то проблемы, — шипит Даян Булатович, подходя вплотную.

Мы с ним одного роста, поэтому не получается надо мной взять превосходство высотой. Мне бы послушно опустить взгляд, покорно принять гнев отца. Надоело слушаться, поэтому вызывающе приподнимаю подбородок. Наиль качает головой, поджимает губы.

— Кто лечащий врач Алана? — отец отшагивает, продолжает сверлить меня сердитым взглядом. — Какие прогнозы? Думаю, стоит его перевезти в другую больницу.

— Здесь хорошие врачи, нет смысла тревожить Алана. Операция прошла успешно, сейчас он в реанимации, как придёт в себя, переведут в палату, — смотрю на брата, он внимательно меня слушает. — Как выпишут, поедет домой восстанавливаться.

— А это кто? — отец смотрит мимо меня.

Я не оглядываюсь, догадываюсь, что его внимание привлекла Кира, тихонько сидящая на стуле. Заслоняю девушку собой. Рефлекторно получилось, но даже поняв это не отступаю. Отец удивленно приподнимает брови и ждет от меня объяснений. Наиль так же вопросительно на меня смотрит.

— Я не позволю вам, — делаю акцент на «вам», глядя то на брата, то на отца. — Вмешиваться в личную жизнь Алана. Хватит того, что вы портили личную жизнь мне.

— О чем ты говоришь? — отец хмурится. — Я еще и слова не сказал по поводу твоей личной жизни, а стоило бы.

Я понимаю, что мои близкие еще не в курсе. Может быть догадываются, но одно дело строит предположение, другое дело знать по факту. Дария похоже действительно залегла на дно, не отсвечивается, я занят своими делами, тоже некогда оповестить было. Момент не очень, место так себе, но понимаю, сейчас нужно расставить точки.

— Я развожусь с Дарией, — смотрю на отца.

Он на глазах сначала бледнеет, а потом начинает краснеть. Вот-вот хватит инфаркт. Упрямо молчу, ничего не поясняю. Наиль пытается по молчанию понять смысл, причину. Судя по морщинке, возникшей между бровями, логика не состыковывается с фактами.

— Что ты сказал? — отец подходит ко мне, взглядом пытается вытрясти из меня душу. — Развод? Какой развод?

— Обыкновенный. Есть моменты, на которые я не могу закрыть глаза и продолжать жить с Дарией. Если быть кратким: в моем ранении виновата моя жена.

— Назар! — Наиль выступает вперед, пытается встать между мной и отцом, но не получается, как и загасить возникший конфликт.

— Я разведусь с Дарией, хочешь ты этого или нет, — последнее слово остается за мной.

Обхожу отца, слегка его задевая плечом, прохожу мимо брата. Они не будут устраивать громкую сцену в общественном месте. Не в их стиле, но дома, за закрытыми дверьми, без посторонних глаз устроят полный разнос. Мне всего лишь нужно будет оказаться в родительском ломе. Я пока лично не планирую туда ехать. Сейчас мне хочется побыть с Мирой. Она мне нужна для внутреннего успокоения. Будет вполне достаточно побыть рядом пару часов.

Стою неподалеку от крыльца, наблюдая, как из училища выходят юные балерины, похожие на порхающие бабочки. Когда-то такой была и Мира. А сейчас… Сейчас она уверена в себе, смотрит прямо, держит гордо голову. Невероятная, заставляющая биться мое сердце быстрее.

Рядом с ней идет незнакомый мне мужчина. Они весело болтают, явно на одной волне. Я сначала завидую, потом злюсь. Чем ближе ко мне Мира, тем мрачнее становлюсь я. Она меня замечает сразу, расплывается в очаровательной улыбке, рассеивая мрак у меня в душе.

— Назар! — не стесняясь никого, по-хозяйски берет меня по руку.

Я сдержанно киваю молодому человеку, застывшего в пару шагов от нас. Смотрит на нас колюче, на меня с неприязнью. Я ему не нравлюсь, впрочем, он мне тоже приходится не по вкусу. Умей взглядами уничтожать, этого товарища здесь бы не было.

— Руслан, спасибо за приятный вечер, — Мира не замечает наш зрительный обмен или делает вид, что не замечает. Ее веселый голос мне так же не нравится. Слишком она радостна и дружелюбна с этим типом, пробуждающего во мне желание треснуть его где-то в подворотне.

— Созвонимся, — Руслан нагло при мне подмигивает Мире и уходит в сторону остановки. Я шумно выдыхаю, стискивая зубы. Мой локоть крепко сжимают.

— Тебе нет смысла ревновать, — как обычно меня чувствуют так, будто ментально связаны, мыслим в одном направлении.

— Правда? — насмешливо смотрю на девушку, ведя в сторону парковки. — Я оказывается жуткий собственник.

— Я не вещь, — бурчит Мира, но теснее ко мне прижимается. Я тихо смеюсь, достаю из кармана пиджака ключи и снимаю сигнализацию с машины. — Мне не нравится такое отношение ко мне.

— А раньше ты со всем со мной соглашаюсь, — открываю переднюю дверь, подаю руку девушке. Мира с готовностью хватает мою ладонь и садится в машину. Она не протестует, но и не выглядит, что соглашается со мной. Я обхожу внедорожник спереди, занимаю место водителя.

— Куда мы едем? — Мира выглядит заинтересованной. — Сюрприз?

— Банальный. Хочу поужинать с тобой.

— Я как раз проголодалась. В итальянский?

— В твой любимый, — соглашаюсь, трогая машину с места.

Рука свободно лежит на подлокотнике, Мира неожиданно накрывает мою ладонь, переплетает наши пальцы. Я на мгновение отвлекаюсь от дороги, смотрю на девушку. Сердце екает. Так странно остро реагировать на человека, который находится рядом, который заставляет волноваться и чувствовать себя порой в раздрае с собой.

Приезжаем в ресторан, который любит Мира. Нас уже знают, поэтому находят свободный столик, официанты ради приличий приносят меню, но мы заказываем то, что обычно едим. На некоторое время каждый утыкается в мобильный телефон. Я, просмотрев письма в почтовом ящике, украдкой наблюдаю за девушкой. Она увлеченно кому-то пишет, при этом сдержанно улыбается. Меня интригует с кем она сейчас переписывается. Слишком довольной вырядить. И я ревную ее к собеседнику. Мне хочется, чтобы все ее внимание было сконцентрировано на мне, когда я рядом и когда вдали.

— С кем переписываешься? — не выдерживаю и интересуюсь.

— С подругой. Она, как и я, балерина. Мы вместе работали в театре. Сейчас мы работаем в разных местах, но мы по-прежнему близко общаемся. Благодаря Марте я не стала заядлым трудоголиком. Она вытаскивала меня то на прогулки, то на выставки, то просто заставляла отдохнуть.

— Я рад, что у тебя есть такая подруга, — улыбаюсь, протягиваю руку. Мира сразу же откладывает телефон в сторону, сжимает ладонь и улыбается. Наконец-то она сосредоточена на мне. И сразу становится спокойно и тепло от ее внимания.

— Ты выглядишь уставшим, — переворачивает мою ладонь, вырисовывает какие-то узоры, ласково дотрагиваясь пальцами о кои. Сразу возникают мурашки. Удивительно, как порой мало нужно: прикосновение, взгляд, доброе слово — ты готов на новые подвиги.

— Сегодня разговаривал с отцом. Он знает о разводе, не одобряет его, — усмехаюсь, вспоминая, с каким гневом он на меня смотрел в больнице. — Не хочу портить наш вечер разговорами о моих проблемах.

— Тогда я буду говорить за нас двоих, — обещает Мира.

Нам приносят заказ, я делаю вид, что внимательно слушаю болтовню девушки, к месту кивая головой. К счастью, от меня не ждут активности, поэтому позволяю себе просто любоваться Мирой, плавая в своих мыслях.

Предстоящий развод не будет простым. Против меня будет Дария и собственный отец. Могу только догадываться, что эти двое придумают. Не удивлюсь, если они споются. Если отец был против Дарии, то сейчас будет на ее стороне. Она может выудить пользу из этого. А еще они как два шакала могут напасть на Миру. Понимаю, что пока не разберусь с женой и своими родственниками, девушке действительно лучше быть подальше от меня, заниматься своей карьерой. Новая семья Миры: ее отец, ее дядя — могут защитить.

— Назар, — меня выдергивают из раздумий. Я смотрю на Миру. — Поехали домой, тебе нужно отдохнуть.

— Все нормально, — выдавливаю из себя улыбку, замечая, что тарелки пустые. — Может ты еще куда-то хочешь?

— Нет, я хочу тоже домой, оказаться в твоих объятиях и ни о чем не думать.

— Это я могу тебе организовать, — жестом прошу официанта принести счет, Мира выглядит довольной, спешно собирает свои вещи. Завершение дня обещает быть тихим, домашним и без каких-либо пошлых мыслей. Именно такого окончания я и хочу. С Мирой хочется простых вещей.