20 глава. Мира

Просыпаться от поцелуев любимого мужчины, что может быть лучше? Ничего. Я улыбаюсь, переворачиваюсь на спину и тут же обнимаю Назара за шею. Он прижимается к губам, даря самый горячий пробуждающий поцелуй.

— Ты такая сладкая, — бормочет Назар, а его руки шаловливо блуждают по моему телу. Невероятное чувство засыпать и просыпаться с тем человеком, от которого у него сбивается сердечный ритм.

— У меня сегодня выходной, — жарко шепчу, разрешая своим рукам отправиться в путешествие по телу Назара. Он хмыкает, чмокает меня в нос и отстраняется.

— К сожалению, у меня полно рабочих моментов.

— Может все отменишь, и мы проведем этот день вдвоем дома? Обещаю тебе нескучную программу, — провокационно облизываю губы, прикусываю нижнюю. Предложение вряд ли поддержат, но я не могла его не озвучить. Прощупываю грани дозволенности.

— Не могу, — ласково мне улыбается, проводя костяшками по щеке. — Может вечером куда-нибудь выберемся или посидим дома.

— Можем посмотреть кино. Я выберу что-то интересно, не мелодраму.

В подростковых мечтах я грезила о том, что буду дома смотреть фильмы на большом экране с любимым человеком. Мы будем пожирать попкорн, запивая сладкой газированной водой, периодически отвлекаясь на поцелуи. Мечта странная, но хотелось ее осуществить. С Назаром. Я больше никого не вижу возле себя.

— Мне нравится твое предложение, — в очередной раз чмокает в нос и встает.

Я с сожалением его отпускаю в ванную, любуясь его фигурой. Кто-то скажет, что Назар слишком массивен, мускулист, на его фоне я выгляжу настоящей статуэткой. И мне нравится чувствовать себя рядом с ним хрупкой, фарфоровой куколкой, которую нужно оберегать. За последние дни мне все больше и больше хочется быть слабой, нежной, беззащитной, чтобы Назар показывал себя с сильной стороны, стремился меня защищать и решать все проблемы. Живя заграницей во мне постоянно звучала фраза «я сама». И по истечению двух лет поняла, что во мне стало слишком много мужской энергии. Может поэтому руководители театра мне постоянно делали замечания по поводу того, что во мне совершенно напрочь отсутствует утонченность, легкость, эфемерность.

Пока Назар принимает душ, одевается, я готовлю завтрак. Лёгкий, ненавязчивый. Есть все равно буду я, Назар по утрам пьет только кофе. Сначала обижалась, потом поняла, что на такие мелочи нечего тратить свои эмоции.

Чайник закипает, беру телефон в руки, лежащий на кухонной столешнице. Открываю приложение, в котором у меня много каналов разной тематики. Чтобы не забивать с утра голову серьезными темами, выбираю шоу-бизнес и напрочь забываю о чайнике, о подгорающем завтраке.

Во все глаза смотрю на фотографии, на которых запечатлены я и Назар. Кто-то нас сфотографировал в ресторане, где мы были относительно недавно, и слил в сеть. Слили то ладно, сам текст заставляет впасть в ступор. Грязные, нелицеприятные слова, подобно осколкам разбитого стекла мировосприятия о людях, впиваются в меня и режут без ножа. Содержание комментариев будто на меня вылили ведро помоев. У меня перехватывает дыхание от шока. Меня парализует от потрясений. Ноги подгибаются, я едва не падаю на пол, успеваю опереться об столешницу.

— Мира, твой завтрак горит, — слышу за спиной голос Назара.

Я оборачиваюсь. Он еще ничего не понимает, что произошло со мной, по лицу видимо догадывается о моем состоянии. Перехватывает руку, забирает телефон и смотрит на то, что я только что разглядывала.

— Что будет? — шепотом спрашиваю, чувствуя какую-то необъяснимую тревогу и беспокойство.

Мне внезапно до трясучки необходимы объятия Назара. Он откладывает телефон в сторону и обнимает. С готовностью утыкаюсь ему в грудь, ища в нем защиту, поддержку. Немного успокаиваюсь, но все равно, где-то в глубине души во мне копошится тревога. В голове рой мыслей. Если все ограничится каким-то пабликом в сетях, скандал не будет похож на лесной пожар. Люди немного обсудят наши отношения и через время забудут о нас. Но… Но, если начнут мусолить мое имя с именем Назара на каждом углу, масштаб катастрофы может поразить воображение. О плохом не хочется думать.

Я отстраняюсь и заглядываю в темные глаза Назара. Он невероятно спокоен как Будда. Мне бы такую невозмутимость и пофигизм. Работая в театре, привыкла к интригам, козням, сплетням, но заграницей как-то все это воспринималось отстраненно. Вроде касается тебя, но тебе все равно. Сейчас почему-то задевают обидные слова, ранят. Возможно потому что я стала более открытой, более уязвленной со своей любовью к Назару.

— Ты меня покормишь? — возвращает мне уверенность в себе одной улыбкой.

Я киваю. Назар отпускает меня, я, понимая, что у меня не так много времени, делаю брускетты с авокадо, красной рыбой и с томатами черри. Небольшая суета заставляет меня забыть скандальный пост в паблике, фотографии. Довольная собой, торжественно несу тарелку с брускеттами к столу, за которым сидит Назар с телефоном в руках. Он выглядит сосредоточенным, но при моем появление откладывает мобильник в сторону и с любопытством смотрит на меня.

— Сейчас принесу кофе, — убегаю обратно в сторону кухни. Кофе-машина приготовила капучино и черный кофе. Возвращаюсь с чашками.

— Чем будешь заниматься? — интересуется Назар, с аппетитом поедая мои кулинарные шедевры.

— Наверное, домашними делами, — усмехаюсь. — Надо чем-то забить голову, чтобы не искать в интернете скандальные статьи о нас и не читать комментарии к ним. Меня задевает то, что говорят совершенно незнакомые мне люди. Это неприятно. Хочется оправдаться.

— Не обращай на все это внимания. Испокон веков человек всегда любил обсуждать других людей, особенно незнакомых им людей. — брускетты на тарелке к моей радости исчезают со скоростью света. Я будто выполнила задание в квесте: накормила Назара.

— На тебя эти заметки никак не повлияют? — осторожно спрашиваю, делая маленький глоток из своей чашки. — Все же ты метишь на высокие посты в политике.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Мы не в той стране живём, где какой-то скандал на что-то влияет. Не переживай за меня и не накручивай себя из-за этой ерунды. Было очень вкусно, — Назар допивает одним глотком кофе, встает из-за стола, нагибается ко мне и целует в лоб. Я поднимаю на него глаза, он внимательно смотрит.

— Я буду убираться и приготовлю вкусный ужин, — обещаю ему, растягивая губы в улыбке. Как хорошо, что он не умеет читать мысли, иначе бы сейчас поджал недовольно губы, начал отчитывать.

— С тебя еще интересный фильм, не мелодрама, — Назар чмокает в нос, выходит из-за стола. — До вечера, — оглядывается перед уходом.

— До вечера, — я изо всех сил улыбаюсь, еще несколько минут прислушиваюсь к возникшей тишине после его ухода. Затем встаю, нахожу свой телефон и начинаю искать все возможные статьи, заметки о нас. И, конечно, читать к ним комментарии.

Лучше мне было их не читать, но я как зачарованная вчитываюсь в каждое злое высказывание. У меня создается впечатление, что каждая женщина, которая оставила комментарий, была женой Назара. И сейчас пытается всю свою желчь, свою обиду, разочарование выплеснуть на меня, считая меня разлучницей, разрушительницей семейного дома.

Звонит Марта. Я вынуждена закрыть все вкладки и ответить ей. Подруга хмуро смотрит на меня, я молча разглядываю ее. Мы молчим. Она вздыхает, я повторяю ее тяжёлый вздох.

— Я так понимаю, ты читаешь почти тоже самое, что читаю, — Марта показывает мне телефон с какой-то статьей, на фотографии изображена я и Назара, сидящие в ресторане.

— Не думала, что тебе нравится жёлтая пресса. Соскучилась по слухам? — устало тру лоб, размышляя над тем, чем себя занять, чтобы не сидеть в интернете и не думать о скандале. Пусть все пока и все зародыше.

— Главное, чтобы все осталось на уровне слухов и пределах страны, — Марта на моих глазах наливает в бокал вино и отпивает. Я сглатываю, будто мне нельзя и сейчас ей завидую.

— Что ты имеешь в виду? — подпираю рукой голову, гримасничаю.

— Ты же знаешь, что твои новые работодатели не любят скандалы. Только при намеке на что-то подобное, они могут отозвать приглашение на работу.

— Мы подписали договор, — тревожно хмурюсь, стараясь припомнить, о чем более конкретно были договоренности.

— Будем рассчитывать, что все затихнет, — Марта улыбается, салютует мне. — Может мне приехать, поддержать тебя?

— Думаешь все так серьезно?

— Все зависит от того, как будет защищать тебя твой любовник, — подруга вновь показывает фотографии. — Он рыцарь?

— Он хороший, — мягко улыбаюсь, вспоминая, как Назар просил меня не читать статьи. — Он защитит меня от скандала.

— Окей, если что не так, зови! Примчусь с поддержкой, обнимашками и… — крутит бокалом перед экраном. Я смеюсь, радуясь, что в моей жизни есть такой чудесный человек как Марта.

— Хорошо, я знаю, кому плакаться в жилетку. Пока, — отключаю звонок, отбрасываю телефон в сторону и подтягиваю колени к груди.

Сейчас мне внезапно захотелось, чтобы Назар был рядом. Пишу ему сообщение, он отвечает не сразу, ответ приходит где-то через час, в течение которого я неподвижно лежу на диване и смотрю в потолок. Предлагает встретиться в центре города, вместе перекусить. Я с радостью соглашаюсь. Мне необходимо выбраться из дома, сменить обстановку, оказаться среди людей. Пусть там и будут те, кто сейчас активно меня осуждает под статьями.

Воодушевившись планом, я вприпрыжку бегу в спальню. Врываюсь в гардеробную, судорожно перебирая наряды на вешалках. Хочется чего-то элегантного, но не броское. В итоге останавливаюсь на классике: брюк палаццо шоколадного цвета, бежевый джемпер, серёжки кольца, тонкий браслет. Волосы собираю в высокий хвост. Делаю естественный макияж. Результатом, увиденным в зеркале, остаюсь довольной. Хватаю сумочку, телефон и теперь бегу к входной двери. Пиджак, туфли на высоком каблуке.

Я распахиваю дверь и застываю в буквальном смысле слова с разинутым ртом от изумления. Напротив стоит Дария. Увидев меня, иронично приподнимает бровь и усмехается. Без приглашения заходит в квартиру, отпихнув меня в сторону, задев плечом. От ее наглости теряюсь, послушно иду следом. Она не разувается, в грязной обуви проходит в квартиру, рассматривая все вокруг. В гостиной, замерев посредине, оборачивается ко мне.

— Долго разговаривать нет желания. Я пришла тебя по-хорошему предупредить, пока твое положение не ухудшилось, — Дария скрещивает руки на груди. Я отражаю ее позу, намереваясь достойно отразить ее нападение.

— Я должна испугаться и поджать хвост?

Откуда-то изнутри вспыхивает агрессия к этой женщине. Она мне неприятна, вызывает отторжение. Хотя при первой встрече вызывала симпатию, но видимо с годами утеряла свое очарование. Но злит меня больше всего мысль, что пока Назар все еще принадлежит по документам ей.

— А еще лучше вернись туда, куда тебя в свое время два года назад отправил Наиль при содействии Назара. Ты прекрасно знаешь, что не из-за великого таланта тебя выбрали. Таких балерин, как ты, полно. Каждый год выпускаются. Но знаешь, что меня больше всего в тебе раздражает? — Дария подходит ко мне, прищуривается. — То, что он тебя не забыл!

На сердце становится тепло. Еле сдерживаю себя, чтобы не улыбнуться победно, дабы не сильно злить свою гостью. Ей тяжело принять поражение. Возможно фотографии ее дело.

— Скандалом мужа не удержишь. Насильно мил не будешь, — усмехаюсь. — Я тороплюсь, поэтому если на этом все, уйдёшь?

— Спешишь на свидание с моим мужем? — скалится, вызывая отвращение. — Я с тобой.

— Что? — эта женщина умеет ошарашивать. — Тебя не приглашали.

— А мне приглашение особо не нужно, я иду туда, куда хочу. Сейчас мне хочется встретиться с мужем. Не против твоей компании, — окидывает меня насмешливым взглядом с ног до головы. — Так уж и быть, подвезу.

— Спасибо, не нужно, — приподнимаю подборок, всем видом показывая, что фиг меня растопчешь. Козни в сфере балета и не такое научили выдерживать.

— Тогда скоро увидимся, — Дария с достоинством уходит.

Не знаю, как у нее так получается, что даже проигрывая, она выглядит победительницей. Не представляю, как мы втроем сейчас встретимся и о чем будем говорить. Не дай Бог кто-то нас втроем увидит, из этого можно шокирующую статью написать. А если жена Назара устроит сцену, то какая пища будет для сплетников. Представила и вздрогнула.