21 глава. Назар

Заказываю себе кофе, фруктовый чай Мире и ее любимое тирамису. В ожидании своей девочки, внимательно читаю сообщения от адвоката. Развод — дело тонкое, эмоциям лучше не поддаваться, особенно когда она из сторон категорически против разводиться. Нужно весомые аргументы для судьи и для моего отца, чтобы я и Дария разошлись в разные стороны, занявшись своими жизнями.

Меня беспокоит затишье со стороны жены. Так как мы живем в разных местах, я без понятия, где она, с кем она, о чем думает, что планирует. Чувствую легкую тревогу, беспокойство, перестав контролировать каждый шаг Дарии. Раньше, находясь под одной крышей. Имея в доступе ее ежедневник и телефон, я примерно знал ее планы на день, на неделю, а то и на месяц.

— Скучаешь? — от услышанного голоса вздрагиваю, изумленно смотрю на то, как Дария без приглашения садится за стол и пододвигает чашку с чаем к себе, а кусок торта отодвигает. Улыбается мне приветливо, почти дружелюбно, если не смотреть ей в глаза. Вот они пылают жаждой убить.

— У меня встреча, — сухо замечаю, откладываю мобильник в сторону.

— Мира с минуты на минуту она подъехать, — жена отпивает чай, сохраняя улыбку на губах. — Отказалась ехать со мной.

— Ты виделась с Мирой? — в груди все холодеет, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Помня, на что способна моя женушка, едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не мчаться, сломя голову домой.

— Я ее предупредила, — Дария, наконец-то, перестает изображать из себя милую. Лицо моментально ожесточается и становится отталкивающим. — Попросила свалить заграницу, куда ты ее в свое время и сплавил. В противном случае, она пожалеет, что не послушалась моего совета. Пожалеет, что вовремя с тобой не рассталась.

— Что ты с ней… — у меня перехватывает дыхание. Я подаюсь в сторону жены, но замечаю входящую Миру в кафе, и меня отпускает. Откидываюсь на спинку стула и расслабляю кулак. Наблюдаю, как моя малышка идет к нам.

— Привет, — Мира нагибается и чмокает в губы. Такого от нее не ожидал, но делаю вид, что этот поцелуй в порядке вещей. Дария выглядит пугающе бледной с алыми пятнами на щеках. Похожа на закипающий чайник.

— Чай заказать? — переплетаю наши пальцы, поглядывая на жену. Она следит за каждым движением, за каждым взглядом. От ее внимательных глаз ничего не ускользает. Конечно, то что видит, ей совсем не нравится.

— Не хочу, — Мира воинственно смотрит на Дарию. Выглядит уверенной в себе. Меня переполняет гордость за нее. Не пасует перед трудностями и не выглядит побитой собачонкой.

— Раз мы вместе собрались, я повторюсь, хоть и не люблю повторяться.

За столом моментально становится напряженно и взрывоопасно. Мне совершенно не нравится тон, которым говорит Дария, не нравится то, что она пытается взять на себя ведущую роль и что-то нам указывать. Судя по тому, как Мира впивается ногтями мне в ладонь, ее задевает происходящее.

— Я развод не дам, — Дария пристально смотрит мне в глаза, потом медленно переводит взгляд на Миру и давит на нее. Я сдавливаю ладонь девушки, давая понять, что рядом, что со мной нечего бояться, колебаться. Мира чувствует поддержку и вызывающе приподнимает подбородок.

— Я не думаю, что Мира должна быть в курсе наших с тобой дед, — мне хочется защитить малышку от нападок Дарии. Словесных или моральных — без разницы. Хочу закрыть собой, оберегать Миру.

— А зачем ее оставлять в стороне, когда именно из-за нее ты хочешь развода! — голос жены поднимается в тональности. Присутствующие в кафе люди начинают на нас поглядывать, перешептываться. Меньше всего хочется быть объектом внимания посторонних. Поэтому легонько пинаю под столом Дарию, она морщится, смотрит на меня.

— Прекращай! — шепотом требую.

Шепот действует отрезвляюще, но ненадолго. Какой бес вселяется в жену, не знаю, но она неожиданно встает, хватает чашку и содержимое выплёскивает на Дарию. Я не успеваю предугадать действия, опередить ее на несколько секунд, чтобы подставить себя. Вскакиваю, перехватываю руку Дарии за запястье и стискиваю его. Мы испепеляем друг друга гневными взглядами. Уже становится совершенно плевать на то, где мы находимся, кто на нас смотрит, что будет в сетях, если кто-то выложит видео нашего конфликта в общественном месте.

— Назар! — Мира оказывается в роли миротворца.

Она дотрагивается до моего плеча. Ее ласковые прикосновения действуют успокаивающе, я отпускаю Дарию. Снимаю пиджак, накидываю на хрупкие плечи Миры, запахиваю на ее груди, скрывая от любопытных глаз разводы на ее одежде. Обнимаю девушку и увлекаю из кафе, где стоит гнетущая тишина. Прижав к себе Миру, чувствую, как ее потряхивает. Несмотря на стресс, держится она молодцом. Успеваю заметить лишнюю влагу в глазах, но она не позволяет себе плакать. Похоже рассчитывает выплеснуть все эмоции, оставшись в одиночестве.

— Я отвезу тебя домой, — сообщаю, захлопываю переднюю дверь, усадив Миру.

Обхожу машину спереди, занимаю место водителя и смотрю на девушку, прежде чем завести джип. Мира прячет от меня глаза. Хочется надавить, заставить выговориться, не держать в себе бушующие чувства внутри, но глядя на поджатые губы, не трогаю ее. Молча трогаюсь с места. Как-то быстро доезжаем до дома, всю дорогу так и не произнесли ни слова. Только притормозив около подъезда, Мира выходит, не оглянувшись. Я провожаю ее взглядом до тех пор, пока входная дверь не скрывает ее от меня. Несколько минут чего-то выжидаю, но ничего не происходит. Мира не возвращается, не желает делиться своими переживаниями.

Все это время стискиваю до побелевших костяшек руль, сжимая зубы. Сдерживаемый гнев выплескивается из берегов сдержанности. Хочется сорвать машину с места, на бешеной скорости лететь по дороге, оказаться возле особняка, где проживал с Дарией. Найти жену и свернуть ей шею, чтобы больше никогда не смела огорчать мою малышку.

Дом находится в полумраке. Паркуюсь напротив крыльца. Никто из прислуги не встречает, Дарии так же не наблюдается. Прямиком направляюсь к лестнице, поднимаюсь на второй этаж. Заглядывать в каждую комнату в поисках жены, не вижу смысла. Дария скорее всего находится в своей спальне. В комнате полумрак, из ванной слышу плеск воды.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Явился?

Дария поднимает ногу, стряхивает пену с коленки. Протягивает руку к полке, углубленной в стене, берет бокал с янтарной жидкостью и делает глоток. Я скрещиваю руку и прислоняюсь к туалетному столику.

— Чего ты добиваешься, влезая в скандалы? — разглядываю важные волосы жены, завивающие на концах. Кожа на вид выглядит бархатистой, так и хочется протянуть руку и коснуться ее.

— Я так развлекаюсь. Тебе невесело? — тихо смеется грудным смехом, склоняя голову набок. — Мне все это кажется жутко забавным.

— Развлекаешься? — меня накрывает волной ярости, но хватает выдержки, чтобы не подойти к ванне и не утопить Дарию. — Тебе не кажется, что переходишь все допустимые границы? Если мстишь, то мсти мне…

— А твою девку не трогать? — смотрит через стекло бокала, усмехается. — Неинтересно. Я хочу, чтобы вы вдвоем почувствовали все эмоции, которые испытываю сейчас я: ужас, ненависть, безысходность и весь спектр остальных чувств.

— Дария, — вздыхаю, подхожу к ванне и присаживаюсь на пуфик, беру мочалку, выдавливаю на нее гель, вспениваю. Смотрю в глаза, потом медленно опускаю взгляд на губы, скольжу ниже, задерживаюсь на выпирающих ключицах.

— Что, Назар? — Дария ставит бокал на полку, опускается ниже в воду.

— Давай мирно разойдёмся?

Не оставляю попыток договориться с женой на мирное урегулирование, но глядя сейчас на нее, понимаю, не получится у нас спокойно разойтись в разные стороны. Дария будет цеплять меня, задевать Миру. Она не оставит нас в покое. Не понятна ее итоговая цель. Это словно порочный круг, замкнутый круг.

— Не хочу, — облизывает губы. — Я хочу жить с тобой. Хочу спать с тобой. Хочу ребенка. У меня самые примитивные женские желания.

— Значит по-хорошему никак? — бросаю мочалку в воду и встаю. — Война так война. Без потерь не обойдется.

— В этом ты прав, — Дария внезапно встает во весь рост, я отшагиваю назад, чтобы не намокнуть. Глаза против воли пробегаются по мокрому телу жены с головы до ног. Реакции ноль. Поразительно, что такая красавица, она действительно красивая, на меня совершенно не действует.

— Нравится? — она касается себя, совершает соблазнительные движения. Делает все угодно, чтобы вызвать у меня мужской интерес. Безрезультатно.

— Можешь не стараться, — усмехаюсь, еще раз оглядев ее. — На меня это не действует, — выразительно хмыкаю. Дария вспыхивает и поддается вспышке гнева. Хватает брошенную мной мочалку, кидает в меня. Я уворачиваюсь, иду на поводу своего гнева, хватаю ее за запястье и стискиваю. Морщится.

— Ненавижу! — шипит жена, пытаясь выдернуть руку, но моя хватка сильнее. — Ненавижу тебя! И твою шавку!

— Не смей так называть Миру! — оскорбление со стороны Дарии действует на меня как розжиг. Еще крепче сжимаю тонкую руку, совсем этого не замечая.

— Отпусти меня!

Дария с силой меня толкает, я разжимаю пальцы, отшагивая назад. Выходит из ванны, расплескивая воду вокруг себя. Хватает полотенце и заворачивается в него. Смотрит на меня исподлобья, в глазах пылает злость. Она действительно меня ненавидит всей душой и желает уничтожить, растоптать, причинить боль. От любви до ненависти один шаг, это действительно так. Еще пару месяцев назад Дария мечтала задеть мои чувства, вызвать ответную реакцию, но получала равнодушие и безразличие с моей стороны. Естественно все хорошее, что было по отношению ко мне, превратилось в жгучую, черную злость.

Мы стоим напротив друг друга, как заклятые враги. Жениться нам в свое время не стоило. Никакой выгоды никому этот брак не принес, только разочарование, опустошение и усталость от этих отношений, приносящий только холод в душу.

— Я не буду от тебя скрывать свои планы, — Дария подходит к раковине, смотрит на меня в отражении зеркала. — Я буду монотонно, планомерно уничтожать тебя и твою любовницу. Буду по крупицам отнимать все, чем оба дорожите, — берет какой-то тюбик, выдавливает крем на руку, начинает втирать его в кожу. Выглядит спокойной, даже умиротворенной, в то время как меня разрывает на части от услышанного. Сжимаю-разжимаю кулаки, мечтая что-то раскрошить, разбить, разнести в щепки.

— Но… — оборачивается, ласково мне улыбается, как несмышлёному малышу. — Как сильно ты ее любишь? — медленно приближается ко мне. Она очень близко ко мне, настолько, что я улавливаю запах крема. Ее дыхание касается моей щеки, опаляя. Губы едва касаются кожи лица.

— Она настолько тебе дорога, что ради нее готов на все? — шепот напоминает шипение змеи. Стойко выдерживаю ее рядом со собой, хочу понять, что она задумала в плане Миры. И если мне потребуется замарать руки, я их испачкаю.

— Может ее похитить, как два года назад? Только в этот раз не сюсюкаться, а пустить по кругу среди отъявленных негодяев. А? Нравится моя идея? — смешок, сорвавшийся с ее губ, действует на меня как спусковой курок.

Хватаю Дарию за шею одной рукой, сжимаю горло. Тяжело дышу, ощущая, как кровь разгоняется в венах, как усиливается шум в ушах, что я совершенно не слышу никаких звуков. У меня даже перед глазами появляется пелена, лицо жены расплывается. Забытое чувство адреналина перехватывает дыхание. Трезвая мысль вспыхивает в голове на секунду, но ее вполне хватает, чтобы прийти в себя, убрать руки и отпрянуть от Дарии. Замечаю ее покрасневшие и слезившиеся глаза. Слышу, как она жадно хватает ртом воздух. Откашлявшись, вытирает влагу под глазами и начинает смеяться. Я ошеломленно на нее смотрю, надеясь, что у нее не приступ истерики.

— Ты сам себя закапываешь, Назар, имея слабое звено в виде этой балеринки. Она твоя одержимость, которой другие могут использовать в своих целях. Сегодня вы вместе, но завтра тебя могут заставить сделать выбор.

— Только посмей что-то сделать Мире… — нависаю на Дарией. Не пугается, не отшатывается с ужасом в глазах. Смело смотрит на меня, не отводит взгляд в сторону.

— В этой борьбе, Назар, не будет победителей, — тихо замечает супруга. — Мы оба что-то потеряем, что-то приобретем. Ее спокойствие пугает больше, чем полыхающая в глазах ранее ненависть.

— Я сделаю все возможное, чтобы выйти из этой борьбы победителем, — твердо обещаю.

Не задерживаюсь больше ни в ванной, ни вообще в этом доме, который с самого начала был для меня чужим, подобно золотой комфортной клетке. Говорят, что детей с матерью связывает пуповина, которую нужно вовремя перерезать, чтобы ребенок рос самостоятельным. С отцом никогда не было тесной связи, но он имел безграничную власть надо мной и братом, и активно пользовался этим, извлекая из этого выгоду. Нить, которую отец держал крепко в руках, постепенно истончается. Однажды она с концами порвется. Сама. Или я ей помогу.

Возвращаюсь домой к Мире. В квартире полумрак. Тихо работает телевизор на минимальном звуке. В гостиной обнаруживаю спящую на диване Миру. Подхожу, любуюсь девушкой, чувствуя, как сердце тоскливо сжимается. Все, что она сейчас переживает, это из-за меня. Я должен стать причиной ее улыбки, ее радости, а не всего этого, что сейчас льётся на нее. И это только начало. Чутье подсказывает.