22 глава. Назар

Застегиваю последнюю пуговицу рубашки наверху, беру со стула галстук, накидываю на шею, завязываю узел. В спальню заглядывает Мира, увидев меня, тут же расплывается в ласковой улыбке. Я улыбаюсь в ответ, потому что невозможно не улыбнуться. В груди привычно растекается тепло.

— Завтрак готов, — девушка заходит в комнату, прислоняется к стене и наблюдает, как я собираюсь. Подмигиваю ей, поправляю ворот рубашки, только после этого подхожу к ней и обнимаю за талию.

— Спасибо, — сдерживаюсь, чтобы ни поцеловать, ни прижать к себе и не повалить ее на кровать, безбожно потом опоздать на работу.

— Не благодари меня. Ты для меня все, — Мира обвивает мою шею руками и чмокает в щеку.

Я киваю, открываю дверь и пропускаю ее первой, чтобы она не увидела, как на лицо набегает тень тяжёлых мыслей. О моем разводе мы не говорим, но каждый о нем думает. Кто-то умудряется договориться и мирно разойтись, кто-то со скандалом делят имущество, не забывая измазаться еще в грязи. Вот наш развод с Дарией второй вариант. Скандал не утих, он набирает обороты, обрастая слухами, домыслами. Так как ни я, ни бывшая не комментируем ситуацию, тему мусолят все, кому не лень. Мой адвокат при встрече тяжело вздыхает, все бормоча себе под нос о том, что за это дело нужно еще приплачивать сверху оговоренной суммы.

— Я сегодня в училище, у меня мастер-класс для младшеньких, — Мира ставит передо мной чашку с кофе, садится рядом. Подпирает рукой щеку и наблюдает, как я ем. Она не завтракает, сейчас меня не трогает эта привычка, а в начале совместного проживания возмущался.

— Вечером тогда увидимся, — делаю глоток. Мы слышим звонок домофона.

Смотрим друг на друга вопросительно. Никто из нас не ждет ранних гостей. Мира спешит посмотреть, кто пришел и открыть дверь. Я спокойной заканчиваю завтракать, оборачиваюсь на приглушенные мужские голоса. Мира выглядит испуганной и бледной как смерть, а вот мужчин в штатском вызывают подозрения. Хмурюсь, встаю из-за стола.

— Назар Даянович, капитан Круглов, — мне показывают корочку. Хмурюсь еще сильнее, не понимая, что нужно представителям закона от меня. — Вам необходимо пройти с нами в отдел по поводу обвинения в домашнем насилии.

— Что? — обескураженно переспрашиваю.

Недоверчиво хмыкаю. Капитан Круглов спешит протянуть мне копию заявления. От Дарии. В избиении. Перечитываю несколько раз, так как с первого раза не улавливаю смысла. Второй раз меня несколько секунд не отпускает шок от поступка жены. Дария не чурается ничего. Похоже решила из последней нашей встречи высосать всю выгоду, которую можно. Какая же стерва!

— Хорошо, — отдаю заявление капитану, подхожу к дивану, беру пиджак.

Пытаюсь понять, как мне действовать в данной ситуации, но как только замечаю заплаканные глаза Миры, забываю обо всем. Подхожу к девушке, глажу по щеке, смахивая ее слезы. Она хватает лацканы пиджака и стискивает их так сильно, что белеют костяшки. Только выработанная годами выдержка не позволяет ей впасть в истерику.

— Вечером увидимся, — обещаю. Капитан Кругов сдавленно кашляет, будто говорит: «Сомневаюсь», но увидев мой предупреждающий взгляд, отводит глаза в сторону.

— Позвони, как только уладится это недоразумение, — умоляюще на меня смотрит, все еще держась за меня.

— Обязательно, — целую Миру в лоб и ухожу.

Она молодец, не скатывается в истерику, держится, но уверен наверняка, как только за нами закроется входная дверь, позволит себе разрыдаться, выплакать свои страхи, переживания, обиду. От того, что оставляю ее в таком подавленном состоянии, мне не по себе, но вернуться мне никто не даст.

— На нашей, — Круглов указывает на иномарку около подъезда.

Я вопросительно на него смотрю, не понимая, что мешает мне приехать в отдел на своей, если задержусь там максимум на час. Меня понимают, говорят по какому адресу подъехать, поэтому прямиком направляюсь к своей машине. Хочется сейчас добраться о Дарии и свернуть её тонкую шею, чтобы перестала создавать проблемы. Ей похоже по кайфу трепать себе и мне нервы. Вампир какой-то.

По дороге звоню своему адвокату, сообщаю, что жена на меня написала заявление по поводу избиение. Он опять тяжело вздыхает. Уверен, жалеет, что взялся за мой развод, а попросить сверху докинуть денег за муторное дело, не хватает смелости. Брату не спешу сообщать о возникшей проблеме. Не потому что рассчитываю на его помощь или поддержку, как глава семьи, он должен быть в курсе всех передряг, чтобы в случае чего в зародыше загасить большую скандальную статью, которая принесет вред компании. Имидж семейного бизнеса доен быть безупречный. Пока заметки в светских пабликах, это как грязь на носках ботинках, но кто знает, до чего додумается Дария в своей жажде меня уничтожить.

В отделе своя атмосфера. Неприятная, тяжёлая и мрачная, это ощущение усиливает сама обстановка в коридорах и кабинете, куда я захожу. Вижу Дарию со своим юристом. При виде меня она скалится как волчица. Сообщаю, что без своего адвоката не собираюсь участвовать в уточнении обстоятельств. Пока мы его ждем, скрещиваюсь с женой взглядами.

Выглядит эффектно ярко, запоминающее. Красная помада на губах, темные волосы красиво лежат волной на плечах, черное платье с приличным вырезом на груди подчеркивает худощавость фигуры. Будто Дария физически истощена, я морю ее голодом и морального довожу. На самом деле женушка, наверное, сидит на изнуряющей жесткой диете. Бледная кожа, на которой слепой не заметит отчетливые синяки на шее. Их никто не стремится скрыть. Опускаю глаза на тонкие запястья. Там также подчеркнули мои отметины.

Мой адвокат появляется через пятнадцать минут. Собранный, сдержанный и намека нет на то, что он желает уже покончит с моим делом и больше не связываться с семьей Каримовых. Юрист Дарии не пасует, по нему видно, что желает достигнуть победы любой ценой. Начинается горячий спор, в котором я и Дария не участвуем. Мы просто по-прежнему молча смотрим друг на друга, не скрывая ни ненависти, ни отвращения. Что ты посылаешь человеку, то и получаешь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ситуация не решается ни через полчаса, ни через час. Представитель Дарии настаивает на аресте, подсовывая следователю выписки и заключения из больницы. Помимо синяков у Дарии трещина в руке, лёгкое сотрясение мозга. Слушая этот бред, качаю головой, глядя с прищуром на жену. Она при чтении нанесенных ей травм только усмехается. Поразительно просто! Покалечила себя, лишь бы взять меня за яйца. Хочется курить и ругаться отборным матом, но сжимаю зубы и жду, когда все разрешится.

Проблему решает Наиль. Он появляется неожиданно. Мрачный, с поджатыми губами и с тяжёлым взглядом, ничего хорошего не предвещающего. При виде его Дария заметно сжимается и начинает бегать глазами по кабинету. Аура братца сейчас давит на всех присутствующих, в том числе и на меня. Его разговор со следователем при адвокатах длится недолго. Ничего стоящего он не сказал, но почему-то именно при нем умудряются заявление аннулировать, хоть и с ворчанием. Один взгляд в мою сторону и Дарии хватает нам понять, что сейчас придется разговаривать лично с ним без посторонних глаз.

Выходим все вместе из здания. Я замираю на крыльце, жестом прошу водителя Наиля о сигарете зажигалкой. Мне тут же все приносят. Дария капризно морщит нос, отворачивается. Брат стоит около меня и смотрит то ли вдаль, то ли перед собой.

— Куда сейчас? — спрашиваю прикуривая.

— Домой. Отец ждет вас двоих, — Наиль отвисает моментально. — У него серьезный разговор к вам.

— Донесли? — усмехаюсь, жена косится на меня.

— Не без этого. Ты все? — Наиль выразительно смотрит на сигарету, я делаю пару затяжек и тушу ее в урне. — Поедем все в моей машине.

Спросить, что будет с нашими машинами не успеваю. С братом приехали несколько человек, которые забирают у меня и Дарии ключи от машин. Мы не очень довольны таким раскладом. Наиль позволяет мне сесть спереди, сам садится с Дарией сзади. Наверное, опасается, чтобы мы не убили друг друга, находясь рядом. Всю дорогу каждый думает о своем. Тишина давит на психику. Хочется открыть окно и высунуть голову, чтобы холодный ветер остудил лицо. Предстоящий разговор с отцом будет непростым. Я прекрасно понимаю, что он сейчас начнет принуждать нас остановить бракоразводный процесс, помириться и дождаться момента, когда он сам лично даст добро на расставание. Сейчас ему скандал не нужен, на носу выгодные проекты, контракты и планы.

В дом захожу с ощущением, что поднимаюсь на плаху, где меня сейчас обезглавят. Наиль прямиком направляется в кабинет. Я с Дарией идем позади него, чуть на расстоянии друг от друга. Нас ожидают. Отец сначала смотрит на свою невестку без эмоций, потом такой же взгляд переводит на меня.

— Присаживайтесь, — жестом приглашает нас сесть, сам он встает из-за стола и занимает главное кресло. Я сажусь рядом с Наилем, тот по правую руку отца садится, Дария напротив брата. Несколько секунд молчим, никто не говорит.

— Ситуация ваша выходит из-под контроля, — отцовский голос обманчиво спокоен. Дария моментально расслабляется, а я с братом напрягаемся. Обычно такой тон ничего хорошего не предвещает. Уж нам ли не знать.

— Чего ты обиваешься, Дария, выносят весь сор из избы? Что тебе даст арест Назара? — отец откидывается на спинку кресла, выглядит расслабленным, напоминает сытого тигра, наблюдающего за пасущей рядом ланью.

— Моральное удовлетворение. Я могу теперь сполна отомстить вам за пренебрежение, которое терпела, находясь в браке с Назаром, — Дария зло сверкает глазами. — С моей стороны были чувства, а вот с вашей и со стороны вашего сына, только потребительское отношение. Думаете, я с папой не знали, ради чего вы дали согласие на брак? Конечно, ради выгоды. Вы хотели, чтобы Назар занялся политикой и при поддержке моего отца достиг высокого поста, но… — смеется, склонив голову на бок. — Вышло не так, как хотели. А кто виноват? — смотрит сначала пристально на меня, потом медленно переводит взгляд на Наиля. — Ваш старший сын сделал все возможное, чтобы моего отца сместили с поста и сделали участником в скандальных махинациях.

— Не говори чепухи! Твой отец сам виноват, что его сместили! — Даян Булатович сердится. — Наиль не причем!

— Правда? То есть, когда моя семья была наверху, вы беззастенчиво пользовались выгодой, как только ведущие позиции были утеряны, вы тут же решили меня за ненужность вышвырнуть из вашей семьи. Считаете справедливо? Между прочим, это я была рядом с Назаром, когда он был в беспамятности! Я была рядом с ним, когда он больше половины своей жизни не помнил! — тон Дарии повышается, постепенно доходя до крика. Я морщусь, морщится и брат с отцом. Она на секунду замолкает, переводит дыхание. Тишина гнетущая.

— Ты не хочешь рассказать, по чьей вине Назар оказался с пулей в голове? — неожиданно тихо спрашивает Наиль.

Его вопрос в возникшей паузе звучит очень провокационно. Я незаметно пинаю носком ботинка его в ногу, но он не реагирует. Отец моментально принимает стойку, почуяв неладное. Раньше он был в курсе всего и вся, сейчас брат многое от него утаивает. Как, например, подробности моего ранения.

— Значит, ты не отрицаешь свою причастность к ситуации с моим отцом? — Дария скрещивает руки на груди, сверлит Наиля глазами. Он усмехается.

— А ты не отрицаешь свою причастность к ранению Назара? Точнее, ты попросила, а твой отец сделал.

— Это не так… — Дария теряется, пытается собраться с мыслями. — Я просто пожаловалась… — начинает мямлить.

— О чем вы? — влезает с вопросом в разговор отец. Он внимательно смотрит на Наиля, потом на меня. Я выдерживаю его взгляд, хоть и хочется отвести глаза в сторону.

— О том, что Наиль причастен в крахе карьеры моего отца! — Дария говорит на опережение. — И все из-за недоразумения. Я папе пожаловалась на любовницу Назара, он решал проблему вашими методами, Назар Даянович. Там произошло непредвиденное.

Дария в курсе, какие методы мой отец использовал, когда нужно было устранить помеху на своем пути. По-видимому, об этом ей сказал Разумовский. Похищения, запугивания, шантаж — это малая часть инструментов ведение бизнеса у старшего Каримова. Когда играешь по-крупному, белым и пушистым оставаться не получается.

— Отец! — Наиль первый замечает неладное.

Отец сначала бледнеет, а потом краснеет. Хватается за ворот рубашки, заваливается на бок. Я подскакиваю со своего места к креслу, спешно расстегиваю ворот. Медик из меня хреновый, но Наиль берет под контроль ситуацию. Он вызывает «скорую», подходит к столу и что-то там ищет. Возвращается с таблетками и стаканом воды. Видя его заученные движения, прихожу к выводу, что подобное не впервые. Ищу в глазах брата подтверждение догадке, он избегает моего взгляда.

— Кажется, «скорая» приехала, — подает голос Дария, напоминая о том, что она все еще здесь. Я с Наилем не обращаем на нее внимание.

Отца забирают быстро, везут в частную клинику, в которой наша семья наблюдается не первый год. Мы как верные пажи следом. Лечащий врач с ходу ничего не обещает, просит подождать. И мы ждем, потому что ничего другого не остается. Хочу позвонить Мире, но вспоминаю, что телефон остался в машине. Из-за суматохи не подумал ее предупредить, зная, как она сейчас сильно переживает и накручивает себя. Прошу Наиля одолжить мобильник. Звоню Мире, с ходу объясняю ситуацию, а так как все это время на меня в упор смотрит Дария, которая все еще с нами, разговор выходит сухим.

Примерно через час появляется врач. Общается с Наилем. Именно по их разговору я окончательно убеждаюсь в том, что с сердцем у отца плохо не впервые. Оказывается, были и до этого случая обследования, стационар, наблюдение. Просто эта сторона жизни семьи прошла мимо меня. Чувствую ли угрызения совести, что не интересовался самочувствием отца? Нет. Он никогда не был мне настолько близок, чтобы названивать ему и переживать.

На парковке замираем каждый возле своей машины. Наиль хмуро на меня и на Дарию смотрит, явно собираясь что-то сказать. Вздыхает, чешет бровь и тихо говорит:

— Я так понимаю, мирного урегулирования вашего развода не получится.

— Почему же, — Дария усмехается. — Если вы мне заплатите определенную сумму, я свалю с горизонта вашей семьи.

— И сколько ты хочешь? — интересуется Наиль. Названная сумма заставляет на минуту потерять дар речи. Даже невозмутимый брат, умеющий контролировать свои эмоции в любой ситуации, выглядит шокированным.

— А не жирно ли тебе, деточка? — грубо спрашиваю, делая шаг в сторону бывшей жены. Она рефлекторно отшагивает назад, но взгляд не опускает. Наглая до невозможности. Глядя на нее, хочется схватить, придушить и закопать в лесу, чтобы никто никогда не нашел.

— Нет, так нет, — пожимает плечами, открывает дверь машину. — Тогда, Назар, мы еще с тобой увидимся, — садится за руль, уезжает. Я смотрю вслед, размышляя, а не замарать ли мне руки, чтобы было меньше хлопот. Наиль будто слышит мои мысли, замечает:

— Она не стоит того. Не переживай по поводу репутации компании, я урегулирую этот вопрос как смогу, — смотрит на меня задумчиво. — Кто знал, что Дария окажется такой… алчной, мстительной стервой.

— Я всегда был ее целью. Это обратная сторона ее безумной любви ко мне. Ненависть ведь другая форма любви. Она не успокоится, пока не уничтожит меня.

— Если будет нужна помощь, обращайся, не чужие, — Наиль хлопает по плечу, подходит к своему внедорожнику.

Я смотрю на брата, понимая, как много всего он держит в себе, не позволяя ни на минуту проявить слабость, уязвимость. Наиль — наследник огромного бизнеса, он должен быть твердым как скала, которую никакие ветра не сдвинут с места. Несмотря на то, что у нас с ним разные взгляды на жизнь, на отношения с супругами, друг с другом, он не отказывает мне в поддержке. А это ценно.

Приезжаю домой поздно вечером. Обнаруживаю Миру спящей в спальне. Сажусь рядом с ней, убираю с лица пряди волос. Любуюсь своей ненаглядной, размышляя о том, как уберечь ее от переживаний из-за меня. Чем больше смотрю на ее красивое лицо, тем сильнее до колющей боли в груди сжимается у меня сердце от тревоги. Что нам еще предстоит пережить, прежде чем мы станем окончательно и бесповоротно счастливыми?