59

Он злится?

Его взгляд был тяжёлым, пронзающим до глубины души, а в зрачках тлело что-то тёмное и опасное. Каждый мускул его тела был напряжён, пальцы крепко сжимали моё запястье, а губы искажались в тонкую линию.

– Повтори... – властно произнёс он, и у меня горло сковало от страха и неуверенности.

Я дышала прерывисто, не сводя с него испуганных, заворожённых глаз.

Он был так близко, что я вновь ощутила это безумное, опасное притяжение, которому невозможно было сопротивляться.

– Я хочу быть с тобой... – искренне прошептала я, донося до него смысл слов, сказанных во время дуэли. – Мне нравится твоя тьма, нравится то, что она делает со мной. Я хочу...

Я не успела договорить, как Грей резко подался вперед и поцеловал меня.

Это было так неожиданно и порывисто, что я растерялась.

Его губы были горячими, требовательными, почти отчаянными. Он целовал так страстно и глубоко, будто не мог остановиться, будто мои слова стали для него освобождением... и с каждой секундой этот напор лишь усиливался.

Внезапно вспышка боли пронзила сознание, и я резко вздрогнула. Грей тут же отстранился, тяжело дыша, и я почувствовала, как губу саднит, а по подбородку стекает капля крови.

– Прости… это всё тьма, – хрипло произнёс он, с досадой закрыв глаза, пока тьма расползалась вокруг нас, скользя холодом по коже. – С каждым днём мне всё сложнее сдерживать себя. Я чуть с ума не сошёл за эти три дня, пока ты скрывала от меня заклинание. Я думал, что ты…

– Что? – неуверенно прошептала я, боясь услышать ответ.

Грей глубоко вдохнул и открыл глаза, полные борьбы.

– Я думал, ты играешь со мной, – выдавил он. – Используешь меня ради своих целей, чтобы защититься от Лэнса.

В груди больно кольнуло, и ком подступил к горлу.

Неужели я так и осталась для него безжалостной стервой?

Обида смешивалась с разочарованием, а боль от его недоверия пронзала насквозь. Я едва сдерживала слезы, пытаясь унять разбушевавшиеся чувства внутри.

– Жаль, что ты так ничего и не понял… – горько прошептала я и тут же попыталась встать. Но Грей потянул меня обратно, и в следующее мгновение я оказалась в его объятиях.

– Я понял, – глухо ответил он, и я закрыла глаза, уткнувшись в его грудь. – Просто не мог поверить. Ты слишком сильно изменилась. Стала другой: доброй, отзывчивой, отважной... и это при том, что на тебя столько всего обрушилось. Ты закрыла собою Лэнса, несмотря на то, как этот ублюдок поступил с тобой… – его голос заметно дрогнул. – И это окончательно меня вразумило. Прости меня, принцесса. Я не смогу без тебя.

Его слова попали в самое сердце.

Мне так нужно было это услышать: узнать его отношение к себе, ощутить его поддержку, осознать, что он видит во мне что-то большее, чем просто стерву, что он видит – меня!

Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его руки крепко держат меня, будто боятся отпустить. И в этот самый момент я неожиданно для себя поняла...

Он единственный, кто так сильно когда-либо был нужен мне. Только он.

Сейчас я должна была сказать ему правду. Признаться, что я – не Фрида.

Но я не могла.

– Эта тьма… – вдруг тяжело начал Грей, и я затаила дыхание. – Эта ярость управляет мной, отравляет разум. Ты даже не представляешь, каково это – чувствовать её внутри каждое мгновение. Мерзнуть каждой клеточкой своего тела, чувствовать, как холод течёт по венам вместо крови.

Он говорил, а у меня от боли сжималось сердце.

Это было признание на грани отчаянья.

Я слегка отстранилась и нежно коснулась его лица рукой. Он блаженно закрыл глаза и потерся щекой о мою ладонь, словно искал в ней спасение.

– Ты прав, не представляю... – мягко ответила я, а затем тихо добавила: – Но я знаю, каково сгорать заживо изнутри.

Мы встретились взглядами, и я сказала более уверенно:

– Мы разберёмся, найдём способ подчинить нашу магию. Вместе.

Грей впервые за всё это время заметно улыбнулся, а затем склонился ко мне чуть ниже и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

– Кто же ты такая, Голд? – произнёс он с той самой двусмысленной интонацией, от которой у меня сердце едва не остановилось в груди.

Ох, если бы он знал...

Сказать правду, особенно сейчас, казалось, практически невозможным. Я боялась, что он отвернётся от меня, возненавидит за обман и никогда не простит.

Я прикусила губу и, почувствовав солоноватый вкус крови, тихо ответила:

– Та, кем и всегда была.

Это была и правда, и ложь одновременно.

Сердце разрывалось на части, но я продолжала молчать. Я обязательно признаюсь ему, обязательно скажу...

Но не сейчас.

– Что ж, тогда за дело, принцесса? – он игриво усмехнулся, но не отстранился.

– Знаешь, когда ты называл меня просто Голд, мне это нравилось больше, – прошептала я, не сводя глаз с его губ.