Глава 18

Всё было дико и горячо. Я на мгновение замерла от шока, не ожидая такого, но его губы были настойчивыми, и с каждой секундой мои мысли всё больше размывались. Он буквально пытался этим поцелуем заставить меня замолчать, прекратить поток дерзости и упрямства. И мне это даже нравилось. Твердые губы были такими жадными, что я не могла удержаться, не могла сопротивляться. Поцелуй поглотил нас целиком, словно мы оба оказались в эпицентре какой-то необузданной силы. Пульс ускорился. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать даже сквозь шум дождя. Моё тело пылало. Внутри вспыхнул огонь, который с каждой секундой разгорался всё сильнее. Ощущала крепкие руки, ласкающие спину, и от этого в животе поднималась волна невыносимого напряжения, будто всё, что я когда-либо хотела, было сосредоточено в этом моменте, в этих прикосновениях. Каждый его выдох касался моей шеи, обжигая её, отчего по коже пробегали мурашки. Его дыхание стало тяжелее, будто он пытался сдерживать себя, но это уже становилось почти невозможным. Мои пальцы бессознательно сжимали мускулистые плечи. Инстинктивно прижималась ближе, не в силах оторваться. Грубые ладони по-хозяйски скользнули по моим бедрам. К этому моменту я вся пылала, как костёр, который вот-вот вспыхнет еще ярче. Внутри меня всё дрожало от возбуждающей нагрузки, от желания и от чего-то нового, незнакомого, что разрывало мысли и превращало их в пепел. Мы словно забыли обо всем – о дожде, о холоде, о том, что происходит вокруг. Был только этот поцелуй – горячий, жадный, такой, что всё переворачивалось. Разогретый воздух в кабине стал почти удушающим, и я осознала, что даже стекла запотели от жара наших тел. Когда поцелуй прервался, оба дышали, как после бега, и в какой-то момент Михаил, будто пытаясь взять ситуацию под контроль, прошептал с хрипотцой: – У меня… нет защиты. Его слова прозвучали, как холодный душ на пылающую кожу, и вдруг реальность ворвалась в наш мир, накрыв голову туманом сомнений. Почувствовала, как к щекам приливает кровь. Смущение окатило с головы до ног, и я услышала, как из моих уст вырвалось тихое, почти нервное: – Я… я не планировала лишаться девственности в комбайне. Мгновение тишины после моего признания было оглушительным. Его руки, крепко державшие меня, вдруг ослабли, а взгляд, еще секунду назад полный желания, застыл в абсолютном шоке. Он словно перестал дышать. Темные глаза расширились, и на лице появилось такое выражение, как если бы я, сбила его с ног ударом. – Что? – Это было больше похоже на хриплый выдох, чем на вопрос. Он вглядывался так, будто я только что сказала что-то абсолютно невозможное. – Ты… Кивнула, чувствуя, как стеснение захватывает меня с новой силой. Не могла встретить его взгляд. Глаза невольно скользнули в сторону, но я знала, что он всё ещё смотрит на меня, переваривая услышанное. Тепло его тела до сих пор окутывало меня, но сейчас это ощущение стало каким-то нереальным. Как будто момент, который еще минуту назад был наполнен необузданной страстью, внезапно остановился. – Ты серьёзно? – Его голос был едва слышен, словно он и сам не верил тому, что я сказала. Собралась с силами, чтобы снова заглянуть ему в глаза, которые, казалось, всё еще искали подтверждение того, что это не сон, что я действительно только что призналась в своей неопытности. Он казался растерянным, ошеломлённым. Всё его самоуверенное, брутальное поведение куда-то улетучилось, оставив место искреннему замешательству. – Да, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё напряжённо затихло. Я ожидала чего угодно – смеха, укора, может быть даже разочарования, но он просто продолжал смотреть на меня, не зная, что сказать. Его руки снова сжались на моих бедрах, но уже совсем по-другому, словно он пытался осознать, что это значит. Хотя в глазах всё еще читался шок, теперь в нем смешивались не только удивление, но и что-то другое – уважение. Будто я сделала нечто, что выбило его из колеи и заставило пересмотреть всё то, что он думал обо мне до этой минуты. – Черт… – тихо выругался, прикрывая веки и слегка качая головой, пытаясь прийти в себя. На мужском лице отразилась внутренняя борьба. Я наблюдала за каждым его движением, ощущая, как смущение смешивается с ожиданием. Внутри все пылало, но уже не от желания, а от страха, что я все испортила. Что, возможно, это признание изменит всё. – Черт, – повторил он, но теперь голос был тише, словно он говорил больше себе, чем мне. Я затаила дыхание, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук отдавался эхом в маленьком замкнутом пространстве комбайна. Стекла еще запотевали, но напряжение в воздухе изменилось – больше не было той безудержной похоти, которая захватила нас буквально минуту назад. Сейчас это было что-то совсем другое – более глубокое, более значимое.