Глава 20

Я поспешно отвожу взгляд, но через минуту Мила оказывается рядом и вырывая меня из рук Ника, приглашает:

— Пойдем танцевать!

И несмотря на то, что мозг протестует, тело с готовностью делает шаг к ней и я ловлю себя на мысли, что рада приглашению.

Пусть сегодня для нас не играет крутой диджей, музыка вибрирует не только в воздухе, но и под ногами. И в моей груди тоже что-то вибрирует, я легко ловлю ритм, подхватывая движения Миланы. Другие девчонки встречают нас громким улюлюканьем и кто-то из них даже приобнимает меня за плечи и я смеюсь вместе с ними, хотя совсем не слышу что они говорят. Уверена, никто не слышит, но здесь, на импровизированном танцполе рядом с беседкой, какая-то своя энергетика: мы словно один живой организм и не только двигаемся в такт, но и дышим и даже смеемся.

Возможно, причина этой эйфории — бокал вина, но сейчас меня это даже радует, у меня была нелегкая неделя, сложнейший экзамен, а потом ночь на турбазе — расслабиться мне явно не помешает. Поэтому когда Милана протягивает мне стакан с каким-то прозрачным коктейлем, я благодарно принимаю его из ее рук и делаю большой глоток.

Рецепторы на языке взрываются от насыщенного вкуса мяты и я практически залпом осушаю его, спеша снова влиться в танец.

— Вот это скорость, — смеется Милана, приобнимая меня.

— Спасибо, — шепчу ей в ухо.

— Да не за что, — отмахивается она. — Я себе взяла и подумала, что ты тоже захочешь.

— Я не о коктейле, — машу на нее рукой. — Просто ты такая классная! Спасибо за все, я очень рада, что ты моя подруга. Честно, Мил…ты классная.

— Эко тебя развезло от одного коктейля, — смеется она. — Ты чего?

— Ничего, — пожимаю плечами, не желая выпускать ее из объятий. — Просто мне так хорошо сейчас.

— Вот и отлично, — улыбается она. — Пойдем танцевать.

— Пойдем, — киваю я, но тем не менее, не спешу выпускать ее из рук. Она теплая и мягкая. Мне приятно ее обнимать.

Весь вечер Ник был каким-то отстраненным и я некстати вспоминаю его попытки полапать меня в машине. Почему бы ему не заняться этим сейчас? Наверху много свободных комнат и мы вполне можем уединиться. Надо только не забыть запереть дверь на этот раз.

От воспоминаний о том вечере у меня тут же начинают гореть щеки и пламя с них мгновенно устремляется вниз. Секса у нас с того раза так и не было, видимо, поэтому мой организм выдает такую реакцию. Низ живота уже не просто горит, он пылает, а языки пламени приятно щекочут бедра. Я бросаю взгляд туда, где еще недавно был Ник, но там теперь сидит Миша и какой-то незнакомый молодой человек. Моего парня и след простыл. Облизываю пересохшие губы и уточняю у Миланы:

— Ты не видела Ника?

— Он, кажется, наверх ушел. Пойдем поищем.

— Спасибо, — благодарно киваю и пользуясь тем, что на мне свободное платье, с силой сжимаю бедра. Адское напряжение внизу живота никак не спешит отпускать и я готова буквально бежать на поиски Никиты. При мысли о том, что мне снова удастся «отвлечь его от работы» по телу пробегает дрожь и я уже не могу думать ни о чем другом.

Поднимаясь по ступенькам, мысленно ощущаю руки своего парня на бедрах, чувствую его дыхание на шее и, кажется, даже в трусиках становится влажно. Нда… недолго я продержалась в сухом белье.

От этой мысли я даже глупо хихикаю и тут же удостаиваюсь веселого взгляда Милы.

Все-таки, хорошо, что она взялась меня проводить, ноги кажутся настолько ватными, а перед глазами плывет, что без нее я бы вряд ли преодолела эти ступени. Неужели это на меня так недельное воздержание действует? Или все-таки вино? Раньше у нас с Никитой случались перерывы и подольше, но никогда мне не хотелось начать раздеваться еще до того как его увижу. Уверена, если бы не присутствие Миланы, я бы сейчас так и поступила. Стянула бы с себя это ужасное платье, которое лишь раздражает пылающую кожу и заявилась к Нику в одном нижнем белье. Что-то мне подсказывает, что он был бы совсем не против. Заодно бы продемонстрировала ему, что сейчас на мне нет ничьих чужих маек.

В этот момент я некстати вспоминаю как выглядела в майке Вадима, а затем и как она ночью сползла с моей груди. Соски снова начинают болезненно ныть, будто я опять трусь ими о горячий мужской торс. Память все так же некстати в довесок к воспоминаниям о майке подсовывает и довольно красочную картинку того самого торса. Я даже слегка трясу головой, чтобы избавиться от наваждения, вот только когда Милана открывает передо мной дверь и аккуратно подталкивает внутрь, я понимаю, что мотание головы никак не помогло. Картинка перед моими глазами не только не пропала, но и стала гораздо реалистичнее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает «картинка».

— Я думала о тебе, — честно отвечаю.

— И что? — интересуется он, скептически задирая брови вверх.

— Не знаю, — пожимаю плечами и неуверенно продвигаюсь вглубь комнаты. Здесь царит полумрак и судя по всему, Вадим только что переоделся после плавания в бассейне. На нем сухие шорты, вот только футболку он надеть еще не успел и желая сопоставить реальные ощущения с тем, что так живо рисует мой мозг, я протягиваю руку и касаюсь его живота. Обвожу пальцами каждую рельефную мышцу, скольжу чуть выше и слегка вздрагиваю, когда его ладонь ложится на мою и он хрипло спрашивает:

— Что ты делаешь, Кира?

Я лишь пожимаю плечами и хмурюсь:

— Тебе неприятно? — почему-то от этой мысли мне становится жутко обидно и кажется, что если он сейчас меня оттолкнет, я расплачусь.

— Не в этом дело, — все так же хрипло отвечает он и сжимает сильнее мою ладонь, от чего покалывание из кончиков пальцев со скоростью света распространяется по всему телу. — Это неправильно, — он говорит что-то еще, но из-за того как бешено колотится в ушах пульс, я едва различаю слова. Да и какой в них смысл, если он смотрит на меня ТАК?

Его ресницы подрагивают, а синие глаза снова стали чернильными, как тогда, в ванной. Полные губы сжаты от напряжения, будто он испытывает физическую боль, пытаясь остановить мои пальцы и я почему-то начинаю улыбаться:

— Неправильно — вот это, — киваю на его ладонь, стопорящую мою.

— Ты пьяна? — его глаза подозрительно сужаются и он инстинктивно подается вперед, чтобы попытаться уловить запах алкоголя. А я, видя как его губы неумолимо приближаются к моему рту, привстаю на носочки и с готовностью прижимаюсь к ним своими. На секунду мы оба замираем, а затем я осторожно высовываю кончик языка и легонько касаюсь им его рта.

— Кира, — протяжно выдыхает он в мой рот, а я нахально пользуясь тем, что его губы больше не сведены вместе, просовываю язык внутрь. От него пахнет шоколадом, так же как и вчера и от этого в моей голове что-то взрывается и грань между вчерашней ночью и сегодняшним вечером стирается окончательно. Думаю, отчасти это еще и потому, что Вадим, наконец, перестает сопротивляться и отвечает на мой поцелуй.