Глава 21

Его язык с напором проталкивается внутрь и с моих губ моментально слетает пошлый стон. Истомин со мной совсем не нежен, он пожирает мой рот словно давно об этом думал, как ребенок дорвавшийся, наконец, до целой вазочки конфет. И что-то мне подсказывает, что он не остановится, пока не опустошит ее полностью. То есть меня, конечно. Не опустошит меня.

От этой мысли жар с еще большей скоростью распространяется по телу и сейчас пылает не только кожа, но и все внутренности. Я прижимаюсь к его горячему торсу и испытываю какую-то жгучую ненависть к ужасному платью, которое служит ненужной преградой между нашими телами. Я снова хочу почувствовать прикосновение его кожи, причем не только грудью, а всем телом. Твердые соски жутко ноют, а грудь моментально тяжелеет и наливается свинцом.

Вадим протяжно стонет и отпустив мою руку, наконец, в свободное плавание, обхватывает меня за талию, буквально вжимая в свое тело, а затем сминает ладонью мои ягодицы. Подол платья безобразно задирается и его пальцы, скользящие по голой коже выдирают из моего горла развратные всхлипы.

Я тоже не теряю времени, скольжу подушечками пальцев по его литому животу и царапаю ногтями пресс, в то время как мои бедра самопроизвольно вдавливаются в его пах.

Сейчас я не просто раскачиваюсь на волнах желания, они накрывают меня с головой и я буквально тону в своем возбуждении, захлебываясь его сексуальной энергетикой.

Каждое его прикосновение посылает разряды эйфории по всему телу и окутывает меня плотным облаком вожделения. Но даже несмотря на то, что за эти несколько минут его руки успели одарить своим вниманием самые чувствительные части моего тела, мне все еще мало. Между ног болезненно тянет, а пульсация в бедрах отдается даже на кончиках пальцев ног.

Я делаю глубокий вдох, втягивая в легкие его крышесносный запах — чистый тестостерон и какие-то наркотические флюиды, от которых у меня одновременно скапливается слюна во рту и влага в трусиках.

Я так хочу его сейчас. До боли в животе, до короткого замыкания в мозгу, до помешательства.

Наверное, поэтому я толкаю его на кровать и с готовностью сажусь сверху. Вадим рычит мне в ухо, с силой сжимает мои ягодицы, а меня безумно потряхивает от ощущения его твердой эрекции упирающейся мне в живот. Между нами все еще несколько слоев одежды, но это это не мешает мне делать что-то невероятное словно я всерьез вознамерилась до блеска отполировать его колени в приватном танце, я трусь об него, развратно двигаю бедрами, в то время как мои губы оставляют немыслимые следы на его шее, плечах и груди.

Где-то в недрах сознания, в самых дальних чертогах разума мелькает блеклая мысль о том, что мы делаем что-то неправильное, но мозг отказывается регистрировать эту мысль, потому что этот поцелуй, эта безумная схватка наших тел — дарит мне самые правильные ощущения в моей жизни.

Поэтому даже когда за нашими спинами открывается дверь, даже когда Вадим замирает и его руки покидают мое тело, я не могу оторваться от него. Все так же сжимаю его шею, пытаясь притянуть ближе к себе и жалобно хнычу, когда у меня не получается поймать его губы своими.

В себя я не прихожу даже когда слышу возмущенный голос своего парня, вопрошающего «Что за нахер, блядь!?», или даже тогда, когда его руки с силой отрывают меня от Истомина. Туман в голове не рассеивается, и тогда, когда я слышу их возню у кровати и глухие звуки ударов.