Глава 22

Когда-то мой сосед Митя Калужный предложил прокатить меня на стареньком мотоцикле своего отца. Мне казалось, что если откажусь — меня обязательно сочтут трусихой, поэтому я согласилась, но шлем настолько сильно натянула на голову, что застежка под подбородком оставила огромный кровоподтек.

Сейчас мне кажется, что я нахожусь в том самом шлеме. Или как там в анекдоте «упал, очнулся, гипс»... Мне гипс, судя по всему, наложили на голову. Это ж как надо было упасть?

С трудом разлепляю веки и пытаюсь «выморгать» весь песок из глаз, но это не особо помогает, взгляд отказывается фокусироваться и я даже не сразу понимаю, что белая пелена вокруг — это всего лишь шелковое постельное белье.

— Детка, ты как? — раздается рядом обеспокоенный голос Никиты. Он вроде бы не кричит, но тем не менее, звучит слишком громко. Хотя, для меня сейчас все «слишком»: глазам слишком ярко, во рту слишком сухо, а в голове слишком пусто.

Не поднимая головы с подушки я пытаюсь вспомнить как здесь оказалась. Мы в его квартире, а последнее что я помню — это вечеринка на даче Миланы.

— Пьянчужка моя любимая, — ласково произносит он и нежно убирает мои волосы от лица.

— Пьян… что? — Алкоголь, конечно, объясняет мое состояние как нельзя лучше, но все же травма головы правдоподобнее. Неужели я напилась до беспамятства?

— Сколько я выпила? — хрипло спрашиваю и Никита тут же протягивает мне стакан с водой. С благодарностью принимаю его и залпом выпиваю. Пузырики прохладной минералки приятно щекочут небо, но облегчение я совсем не чувствую. Даже слова даются мне с трудом, будто двигать языком — это тяжкая работа и у меня на нее просто нет сил.

— Я не знаю, — пожимает плечами Ник. — При мне вроде два бокала вина, но я не считал. И Милка сказала, что ты потом пару коктейлей выпила. Видимо, не надо было мешать.

При упоминании о коктейлях, чувствую яркий привкус мяты во рту и почему-то хмурюсь. Сама не знаю откуда такая реакция, мятный чай мой любимый. Бабушка всегда собирает мяту в огороде и сушит на огромных подносах. Но сейчас почему-то только от воспоминаний о ее вкусе меня начинает подташнивать. Хотя… может, виной тому алкоголь, а мята тут вовсе не при чем.

Неужели, я действительно напилась вчера?

Несмотря на то, что мозг буквально физически отказывается напрягаться, я пытаюсь сопоставить слова Ника с собственными ощущениями: вино я помню, хоть и не уверена насчет количества, даже коктейль припоминаю…. танцы. Я танцевала? Как ни странно, я отчетливо помню улыбающуюся Милану и свое глупое хихиканье. О господи! Скажите мне, что я не висела на ее шее с писклявыми благодарностями за то, что она классная! Да, я определенно перебрала с алкоголем вчера.

Все еще не в состоянии пошевелить ни одной частью тела, я упрямо пробираюсь сквозь заросли сознания. По крупицам выуживаю детали пазла, чтобы собрать хоть какую-то картинку вчерашнего вечера. Вино, танцы, мята, шоколад… Последнее заставляет меня широко распахнуть опухшие глаза и я отчетливо чувствую как кожа покрывается ледяными мурашками.

Нет. Нет… пожалуйста, нет!

За какие-то доли секунды меня несколько раз кидает из озноба в пламя и обратно. От такого контраста кожу начинает печь и мне хочется скинуть с себя одеяло, для того чтобы пройтись наждачкой по всей поверхности своего тела. Стереть в кровь бедра, которых касались руки другого мужчины. Ох, губы тоже не стоит забывать, они вчера тоже отличились…

— Никита, — выдыхаю я, силясь подняться, но размякшие мышцы отказываются подчиняться. — Я не… Боже, прости меня, пожалуйста.

— Ты о чем, детка? — усмехается он. — До стриптиза на столе, к счастью, не дошло, а остальное… ну, с кем не бывает. Думаешь, я ни разу не напивался?

— Не бывает? Но я же… Я не хотела, честно. Не знаю что на меня нашло, — мои щеки пылают от стыда, а я продолжаю оправдываться, несмотря на то, что Ник, кажется, совсем не злится. — Я искала тебя, а в комнате был Вадим. И я… я не знаю…

— Вадим? — Никита округляет глаза и, наконец, хмурится. Правда. это вызвано скорее недоумением, чем тем, что он злится за то, что произошло. — Он же вроде наверху с Маринкой был, а вы внизу танцевали.

Я несколько раз моргаю, а затем окончательно закрываю глаза. Это… это странно. Почему Ник так спокоен? Я же помню его голос вчера. Помню, как он ворвался в комнату… Он был в бешенстве. Могу только представить что он подумал, увидев нас с Истоминым. Но тогда почему сейчас он спокоен? Я, конечно, понимаю, что мне с ним очень повезло и он идеальный парень, но… услышать от него что-то вроде «я все понимаю, ты была пьяна и поэтому едва не изнасиловала моего лучшего друга» как-то странно. И тем не менее, именно это сейчас и происходит, не так ли? Именно это он и пытается мне сказать.

Или нет? Немного с запозданием, но до меня вдруг доходят его последние слова. Вадим был наверху с Мариной, а мы с Миланой внизу…

— Я что, не целовалась с Вадимом? — одними губами спрашиваю.

— Ты…? — мой парень давится возмущением. — Кира, между вами что-то было когда вы застряли на машине?

— Что? Нет, конечно, — поспешно отвечаю. По идее, прошли всего сутки, но события с турбазы кажутся мне чем-то из прошлой жизни. — Я же тебе говорила, что ничего такого не было.

— Тогда о каких поцелуях идет речь? — подозрительно щурится он.