Глава 23

— Я не знаю, — растерянно бормочу. Снова закрываю глаза и с головой проваливаюсь в воспоминания. Нет. В фантазии. В какой-то страшный сон. Неужели поцелуй с Истоминым мне приснился? Это куда более похоже на правду, чем то, что я могла наброситься на него в реальности. И уж точно, чем то, что Вадим бы не только ответил на мой поцелуй, но и дал волю рукам.

Нет, конечно, такого не могло случиться на самом деле. Но почему фантазия подсунула именно его? Почему не Райана Рейнолдса, чьи фотки из соцсетей я частенько листаю перед сном? Мало, что ли, красивых мужчин вокруг? Уверена, если бы я сейчас извинялась перед Ником за поцелуи с Капитаном Америка, это вызвало бы у него лишь улыбку, а так… он выглядит действительно расстроенным и обеспокоенным.

Господи, и это еще Леся Викторовна, наша русичка, всегда упрекала меня в отсутствии фантазии. Видите ли, сочинения мои слишком сухие, будто я пишу не творческую, а научную работу. Что ж, Леся Викторовна, можете меня поздравить, как выяснилось, с фантазией у меня все ок. Возможно, приди вам в голову дать нам задание с пометкой 18+, вы бы узнали об этом раньше. Кто же знал, что мое спящее на таких тривиальных темах, как «Петербург в книгах Достоевского» воображение, разыграется не на шутку, когда речь пойдет о лучшем друге моего парня.

Но если это всего лишь сон, то почему он ощущается так реально? Непроизвольно подношу пальцы ко рту и касаюсь губ. Они чувствительные и слегка припухшие, но виной тому жаркие неистовые поцелуи или же банальное похмелье — я не знаю. Я ни разу в жизни не напивалась до беспамятства. До вчерашнего дня, конечно.

Пару бокалов вина за вечер — мой предел.

Но судя по тому, что мою голову все еще опоясывают стальные прутья, Никита прав. Вчера я сильно перебрала с алкоголем.

Наверное, в том коктейле с мятой был какой-то крепкий алкоголь, который вкупе даже с небольшим количеством вина нанес такой урон моему организму. Как же мне повезло, что Никита и Мила были рядом и не дали мне натворить глупостей. Что, если бы я реально пошла к Истомину или к кому-то другому? За обнимашки с Миланой мне, конечно, тоже неловко, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я бы почувствовала, если бы, действительно, набросилась на Вадима.

— Кир, детка, — подает голос Никита, о существовании которого я успела забыть из-за своих мыслей, — тебе нравится Вадим?

Его голос звучит настолько неуверенно и, кажется, даже шокировано, что я чувствую себя еще больше виноватой. Представляю что он обо мне думает! Сначала напилась, потом еще и о поцелуях с его лучшим другом нафантазировала!

— Нет, конечно, — поспешно заверяю его.

— Но тогда…

— Мне, наверное, приснилось, — пытаюсь оправдаться. Вижу, что мои слова ему неприятны и прекрасно понимаю почему. Уверена, если бы он как-то утром заявил мне, что у него был эротический сон с другой девушкой в главное роли, мне бы тоже было не по себе. И это еще мягко сказано. Очень мягко.

— Этот сон, он не был приятным, — заглядываю ему в глаза, чтобы он увидел, что я говорю правду. — Тебе разве не снятся кошмары?

— Кошмары? — скептически переспрашивает он. — С эротическим уклоном?

— А что тут такого? Почему нет? Мне вот часто снится будто я пришла на лекцию голая. Тоже, знаешь ли, легкая эротика, — я даже нахожу в себе силы слабо улыбнуться, — но поверь мне, ничего приятного в этом нет. Каждый раз просыпаюсь в холодном поту.

— То есть, близость с моим другом — это твой страшный сон?

— Наверное, — пожимаю плечами. — Я как-то об этом не думала, сам понимаешь. Сегодня я проснулась с каким-то жутким чувством неправильности, будто сделала что-то ужасное, что-то непростительное. И, наверное, мозг, который и так достаточно пострадал от алкоголя, сам подсунул мне этот вариант. Ведь что может быть хуже, чем приставать к лучшему другу своего парня?

— Ничего, — как-то слишком серьезно соглашается со мной Никита. — Нет ничего хуже.

Какое-то время мы молчим, Ник гладит мою руку на одеяле, шепчет ласковые слова. А я хоть и понимаю, что пора встать и привести себя в порядок, никак не могу найти силы на это. На короткое мгновение я прикрываю глаза и понимаю, что снова проваливаюсь в туман. Кожа предплечья, которой все еще касаются его пальцы будто немеет, а вот бедра, ягодицы, шея, наоборот, начинают пылать и покалывать словно по ним кто-то пустил высокочастотный ток.

Сейчас у меня нет никаких сомнений в том, что безумные воспоминания о близости с Вадимом — лишь плод моего воображения, но это не мешает им приносить мне невероятно реальные ощущения. Ощущения, которые по всем законам приличия должны быть неправильными и неестественными, но тем не менее, мое тело отзывается на них каким-то немым восторгом.

Поняв, что «выключить» мозг у меня не получится, я пытаюсь минимизировать урон и силюсь представить, что это руки Никиты касаются моих бедер. Ключевое слово «пытаюсь», да… Потому что как бы сильно я ни старалась, как бы ни пыталась заменить образ Истомина на своего парня, перед глазами стоит Вадим. И именно его руки сминают мои бедра, его взгляд обволакивает меня густой дымкой возбуждения, его голос хрипло шепчет мое имя.