Глава 31

— О чем? — глупо хлопаю ресницами не в силах отвести взгляд от его глаз. Я знаю, что мне нужно попросить его убрать руки. Надо сделать спасительный шаг назад, а лучше сразу два, чтобы отвоевать свое личное пространство.

Но это в теории. А на практике, я цепенею и не то что отойти, пошевелиться не могу.

Его лицо настолько близко к моему, что я вижу каждую пору и едва заметную щетину. Кажется, что стоит мне податься вперед хотя бы на миллиметр и наши губы столкнутся. К счастью, разница в росте не позволяет мне проверить эту безумную теорию, потому что вряд ли бы Вадим меня остановил. Не знаю откуда у меня взялась такая уверенность, но точно знаю, что права. Может, все дело в его глазах?

Еще несколько минут назад он смотрел на меня, как на врага народа и готов был испепелить взглядом за объятия со своим лучшим другом. Сейчас же в его глазах нет ни капли злости или ненависти. Даже презрения нет. И пусть я еще не до конца понимаю, что именно плещется в его потемневших зрачках, я чувствую это на каком-то подсознательном уровне.

Во мне нет ни капли алкоголя и я уверена, что не сплю. Но тем не менее, в моей голове одно за другим прокатываются события из моих снов. Сейчас там настолько пусто, что этим больным фантазиям — полное раздолье. Дикие поцелуи, страстные касания и всепоглощающее чувство правильности. Будто так и должно быть. Будто принимать безумные ласки от друга своего парня — это нормально.

— О чем ты хотел поговорить? — повторяю вопрос и не узнаю свой голос. Я звучу как заядлая героинщица, которая пытается выпросить дозу без оплаты. Хрипло, пошло, отчаянно.

— Я хотел извиниться, — отвечает он и я с удивлением понимаю, что его голос ничуть не уступает моему по тональности.

Извиниться? За что? Я недоуменно распахиваю и без того округлившиеся от эмоций глаза. Единственное, что приходит мне в голову — это то, что Истомин в курсе, что является частым гостем в моих снах и хочет попросить прощения за излишнюю навязчивость. Но еще до того как я успеваю озвучить свой вопрос, позади нас раздается ехидный голос:

— Извиниться, конечно, дело благое, но для начала это должна сделать она. Эта сучка испортила мою лучшую рубашку. Давай, красотка, на этот раз с чувством и расстановкой, пожалуйста.

Мы с трудом разрываем зрительный контакт и я даже умудряюсь закатить глаза, не веря до конца, что парень из клуба до сих пор не может простить мне мокрую рубашку. На какие-то доли секунды я даже разозлиться на него успеваю, за то что прерывает такой момент. Непонятный. Необъяснимый. Интимный. И тем не менее, жутко приятный.

Но затем я чувствую как тело Вадима каменеет и вслед за ним перевожу взгляд ему за спину. Там, действительно, стоит тип из клуба, только теперь он не один. И даже не с тем другом, что шептал ему что-то похабное на ухо. Их четверо. Они пьяны. И судя по дерзким взглядам, алкоголь придал им не только самоуверенности, но и агрессии.

— Кто это? — спрашивает Вадим и одним движением отправляет меня себе за спину.

— Я не знаю, — слегка заикаясь произношу я. — Я столкнулась с одним из них в клубе и он пролил напиток на рубашку.

— Серьезно? — усмехается Вадим, но обращается не ко мне, а к парням. — Вы реально поперлись за ней из-за какой-то рубашки?

— Не какой-то, а самой любимой, — слегка растягивая слоги говорит «пострадавший». — Киса должна отработать.

Возможно, это нервное, но я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Полностью разделяю недоумение Истомина, хотя так и не могу до конца поверить, что это все происходит на самом деле. Ну я же не тачку ему поцарапала. Он просто пролил какой-то напиток на себя. Понятия не имею, что он пил, но это было явно не красное вино, поэтому проблем со стиркой, по идее, быть не должно. И тем не менее, они на полном серьезе пошли за мной в эту подворотню.

— Мужики, идите, куда шли, — спокойно советует им Вадим.

— Так мы сюда шли, прикинь, — кивает один из парней.

— Вам денег на химчистку дать? — предлагает Истомин.

— Химчистка тут не поможет, — разводит руками парень в мокрой рубашке. — Настроение испортила она мне. Надо поднимать теперь…

Он посылает в мою сторону многозначительные взгляды, от которых мне становится одновременно смешно и противно. Кажется, эта компания еще пьянее, чем я думала.

Правда, через пару секунд мне становится совсем не весело. Потому что я замечаю неоновый отблеск в руке одного из парней и понимаю, что он держит нож. Совсем небольшой, ни в какое сравнение не идет с тем кинжалом, что мы забрали у лесника для подарка Вадиму, но тем не менее, у меня внутри все начинает дрожать и вибрировать от страха. Их четверо и из-за алкоголя у них напрочь отсутствует чувство страха и самосохранения. Это очень опасное сочетание.

Дрожащими руками я нащупываю в сумочке телефон, раздумывая что сделать в первую очередь — вызвать полицию, или позвонить Нику. Если они с Мишей придут на помощь, то будет трое против четверых и это явно увеличит наши шансы.

Однако, одновременно с тем, как мои пальцы касаются холодного пластика, тот парень, что держит нож, делает резкий выпад вперед и тут же отлетает в сторону от встречного удара Вадима. Падая, он задевает одного из своих друзей и они вдвоем валятся на землю. Я завороженно слежу за траекторией падения ножа и позволяю себе вздох облегчения, когда он приземляется в нескольких метрах от нас.

Сколько раз я ругала героев в фильмах за то, что оставили оружие лежать на видном месте? Не хочу, чтобы другие парни его схватили, поэтому видя, что пока они заняты Вадимом, предпринимаю попытку добежать до оружия, но Истомин резко выбрасывает руку в сторону и ловит меня за платье:

— Не высовывайся, — цедит он, отправляя меня обратно к себе за спину, а я громко визжу, потому что один из нападающих воспользовался тем, что Истомин отвлекся на меня и бьет его в лицо. Вадим глухо матерится, но тут же откидывает противника и одновременно делает подсечку четвертому. Сейчас все четверо на земле, но первые два делают попытку подняться и Истомин поочередно наносит им удары ногой.

Возможно, в какой-то другой ситуации, я бы вспомнила об этике и золотом правиле «не бей лежачего», но если учесть, что все его действия сопровождаются матерными угрозами убить не только нас, но и наших ближайших родственников, я лишь радуюсь тому, что парни оказались вдрызг пьяными и это заметно сказалось на их реакции. Потому что каким бы крутым и сильным ни был Вадим, четверо против одного — это довольно паршивый расклад.

— Вот это ты зверь, Истомин. За что ты их так? — Со стороны клуба появляется Миша с зажженной сигаретой в зубах. Отличный тайминг. А нельзя было на пару минут раньше выйти покурить? Одновременно с этой мыслью, голову простреливают громкий звук полицейской сирены и с губ Вадима срываются ругательства.

— Блять, менты, — Миша выбрасывает сигарету, достает ключи от машины из кармана и поторапливает нас. — Чего застыли? Есть охота провести ночь в отделении и разбираться с ментами? Ты там хоть инвалидов из них не сделал?

— Не сделал, — отмахивается Вадим, но тем не менее, следует за другом и тянет меня за собой.

Миша заводит машину, а мы садимся на заднее сиденье. Меня все еще трясет от неистовой дозы адреналина, хотя, думаю, присутствие Вадима тоже сыграло свою роль. Наши бедра касаются и несмотря на то, что на нем плотные джинсы, а на мне платье, я чувствую его тело слишком остро. Будто между нами нет преграды не только в виде одежды, но и в виде моего парня.

— Твою мать, — раздается голос Миши, когда лобовое стекло ослепляют красно-синие огни. — Ложись, блин. — командует он Вадиму. — Если тормознут, то точно спалят, у тебя костяшки сбиты в хлам.

Я перевожу взгляд на руки Истомина, а он в это время выполняет команду друга и уже через мгновение его голова оказывается у меня на коленях.