Глава 39

Никита громко ругается и, кажется, собирается проигнорировать незваного гостя, но когда звонок не умолкает в течение пары минут, все-таки сдается и идет к двери.

— Какого хрена? — раздраженно интересуется он, когда в слегка приоткрытую дверь просовывается Милана, а вслед за ней появляются и все остальные члены компании.

— Хоть посмотрю как ты живешь, чувак, — смеется Миша. — На свое новоселье не позвал, так хоть новоселье для Киры справим.

— Вообще-то, я вас и сейчас не звал, — цедит мой парень.

— В смысле? — удивляется Миша, оглядывая девчонок, которые активно раскладывают какие-то коробки на просторном кухонном островке.

— Сюрприииз, — невинно пропевает Милана, чем вызывает у меня стойкое дежа вю со вчерашнего вечера, когда она так же притащила всю компанию в клуб. У них, интересно, свое мнение есть или они как стадо послушных барашков везде следуют за ней?

Судя по их лицам, непохоже, чтобы они понимали, что им здесь не рады. Да и вчера в клубе, Милана, наверняка, им соврала сказав, что мы их ждем. И это… настораживает, да. Прошлым вечером я была слишком оглушена появление Вадима, чтобы придать ее появлению особое значение. Но сейчас я понимаю, что дело было вовсе не в том, что я была «слишком грустной и одинокой» на селфи. Милана ведет себя очень странно и Никита тоже это заметил.

Вот и сейчас, в то время как Яна с Мариной хозяйничают на кухне, раскладывая многочисленные коробочки и фольгированные контейнеры на столе, мой парень о чем-то шепчется с Миланой. Причем, насколько странно бы это ни звучало, шепчутся они на повышенных тонах. Я бы даже сказала, что она шипит на него словно дикая кошка.

Я слишком внимательно слежу за ними, пытаясь на расстоянии разобрать о чем они так эмоционально говорят, поэтому совсем упускаю из виду момент, когда Марина выскальзывает из кухни и проходит к выходу мимо меня. Пожалуй, это бы так и осталось для меня мимолетным и совсем незначительным эпизодом, если бы спустя пару минут она не вернулась. Не одна, естественно.

И снова, еще до того как он успевает подать голос, чтобы поприветствовать друзей, я чувствую его присутствие. Даже воздух становится каким-то особенным, густым и вязким. Плотно обволакивает покрытую мурашками кожу и не дает сделать глубокий вдох.

Я оборачиваюсь и стойко встречаю прожигающий насквозь взгляд. Вадим медленно оглядывает мою фигуру, проходится по волосам, собранным в тугой хвост и кажется, удовлетворенно хмыкает.

Что он, интересно, рассчитывал увидеть? Шелковый халатик на голое тело и растрепанную после секса шевелюру? Сам он, кстати, так и выглядит.

Нет, халата на нем нет, но волосы в полном беспорядке, да и дыхание учащенное. С подозрением перевожу взгляд на Марину и тут же даю себе мысленную затрещину. Во-первых, они бы не успели, а во-вторых и «в главных», мне должно быть абсолютно наплевать. Ведь так?

К счастью, от ответа, а точнее от очередной лжи самой себе, меня спасает веселый голос Миланы:

— Ну что, все сборе? Предлагаю отметить это замечательное событие! Наши голубки созрели на такой серьезные шаг, как совместное проживание. Кто знает, возможно, следующее в списке— пышная свадьба!

Она громко смеется и Яна с готовностью подхватывает ее веселье, но остальные, как и я, стоят с открытыми ртами не зная как реагировать на ее слова. Мы же обсуждали с ней это. Я ей честно сказала, что о свадьбе речи нет, да и насчет переезда я не была уверена, тут скорее роль сыграл тот факт, что кроме как к Никите мне было некуда идти, но я все еще подумываю о том, чтобы в понедельник попросить у коменданта переселить меня в новую комнату. Так что этот спектакль — это не просто неудачная шутка, это чистой воды издевательство.

Я перевожу растерянный взгляд на Никиту, ожидая, что он попросит ее замолчать, а лучше — покинуть его квартиру, прихватив с собой всех друзей, но он лишь раздраженно вздыхает и принимает из рук Миши бокал с шампанским. И несмотря на то, что сама я от выпивки отказываюсь, отчетливо чувствую, как во рту взрываются мелкие пузырьки. Хотя, вполне возможно, что это на языке лопаются все те слова, которые я хочу, но не могу сказать сейчас. До боли сжимаю зубы и направляюсь к своему парню.

Он же тоже понимает, что с Миланой что-то не то, почему тогда идет у нее на поводу? О чем они только что спорили? Он просил ее уйти, а она уговорила его ее не выгонять? Как ни силюсь, не могу представить Милану умоляющей кого-то разрешить ей остаться. Шантаж как метод воздействия ей подходит гораздо больше.

Я снова перевожу подозрительный взгляд с нее на моего парня и обратно. Могла она его шантажировать? Он ведь не зря попросил меня с ней не общаться… Боялся, что она мне что-то расскажет или все же он сам не понимает причину ее «странностей»?

Я настолько погружаюсь в собственные размышления, что на автомате беру из рук Яны тарталетку с какой-то розовой начинкой и откусываю сразу половину. Рот тут же заполняется слегка острым насыщенным вкусом и я с интересом разглядываю кремовую субстанцию, гадая что я только что попробовала. Собираюсь засунуть оставшуюся половинку в рот, когда перед глазами возникает испещренная венами мускулистая рука и кожу на запястье обжигает раскаленной лавой.

Я, впрочем, как и все присутствующие, перевожу ошарашенный взгляд на пальцы Истомина на своей руке, пытаясь понять что на него нашло. Даже в худшие времена нашей холодной войны он никогда не позволял себе такого.

Всю правую руку покалывает от оголтелого табуна мурашек, а жар стремительно распространяется выше, охватывая пламенем одновременно сердце и мозг. На какую-то секунду мы встречаемся взглядом и реальность вокруг нас размазывается в мутное блеклое пятно. Я не вижу своего парня, его друзей, забываю, где мы, собственно, находимся и все прочие ненужные детали. Грудь лихорадочно вздымается тараня тонкую ткань хлопковой футболки, а сердечный ритм, наверняка, озадачил бы лучших кардиологов страны. Но даже перспектива скончаться в расцвете лет не заставит меня сейчас отвести взгляд от его лица.

Вадим выглядит напряженным и даже напуганным, а темные глаза озабоченно сканируют мое лицо, будто он боится, что от его прикосновения я рассыплюсь в прах.

— Ты чего, чувак? — Миша первым приходит в себя.

— У неё аллергия на морепродукты, — злобно цедит Истомин и кивает на белый бумажный пакет с фирменной надписью «Море грез. Ресторан средиземноморской кухни».

Чувствую как мои щёки начинают безумно пылать и смущенно опускаю глаза в пол, ожидая, что с минуты на минуту меня уличат во лжи, когда я вопреки их ожиданиям не покроюсь сыпью и даже не начну задыхаться. Но к моему удивлению, все присутствующие смотрят не на меня, а на Милану. Милану, которая натягивает на губы непринужденную улыбку и с вызовом заявляет:

— О Боже, точно! Я совсем забыла. Прости, Кира. Ты в порядке?