Глава 41

Никита выходит из кухни и даже умудряется нацепить на губы ободряющую улыбку, но я лишь отрицательно мотаю головой и сползаю на пол по белоснежному полотну двери.

— Детка, ты чего? — интересуется он озабоченно, но у меня нет ни сил, ни желания отвечать на этот вопрос. Он прекрасно знает «чего я», не может не знать. Неужели надеется, что мы дружно сделаем вид, что ничего не произошло и просто вернемся к тому, чем были заняты до прихода его друзей? Я, конечно, понимаю, что я наивная провинциальная девочка, но не до такой же степени…

— Что вас связывает с Миланой? — холодно интересуюсь, глядя на него снизу вверх.

— Кроме многолетней дружбы? — его брови иронично взлетают вверх.

— Кроме нее, да, — вздыхаю я. — О чем вы сегодня шептались? Выглядели вы явно не как друзья.

— Ты же знаешь Милану, — пожимает он плечами.

— Неа, — мотаю головой и даже развожу руки в стороны. — Кажется, совсем не знаю. В последнее время я ее совсем не узнаю, она не просто странная, она… взвинченная, опасная. Та Милана Волкова, с которой я познакомилась несколько месяцев назад, была не такой. По крайней мере, мне кажется, что вряд ли ей бы пришло в голову попытаться меня отравить. Вот только теперь я не уверена, какая из этих двух версий настоящая…

Я поднимаю на него глаза, ожидая, что он рассмеется и начнет меня разубеждать, уверять в том, что у нее просто сложный период в жизни из-за экзаменов, но вижу на его лице лишь растерянность. И нет, не потому что мои слова его удивили. Потому что они попали в точку.

— Она тебя шантажирует? — решаю идти ва банк. Это только догадка, но других мыслей у меня нет. Думаю, что если поделюсь со своим парнем подозрением, что в Милану вселились злые духи, он точно вызовет санитаров.

— Не совсем, — вздыхает он и садится на пол рядом со мной. Со стороны мы, наверняка, выглядим очень странно, в его квартире столько места, а мы расположились на полу в прихожей. Но сейчас меня это волнует меньше всего. Кажется, мой парень, наконец, решился на откровенный рассказ и, возможно, к концу разговора я перестану чувстовать себя ничего не смыслящей дурочкой.

— Вы явно что-то от меня скрываете, — начинаю я, когда вместо чистосердечного признания, Никита кладет голову мне на плечо и тяжело вздыхает. Судя по тому, как он собирается с силами, чтобы начать этот разговор, ничего хорошего меня не ждет.

— Прежде чем ты узнаешь правду, — Ник отрывает голову от моего плеча и заглядывает мне в глаза, — я хочу, чтобы ты знала, что я действовал в твоих интересах. Я, действительно, считал, что поступаю правильно. Не хотел, чтобы ты винила себя и чувствовала себя неловко в нашей компании.

— Что ты имеешь в виду? — хрипло произношу. Губы пересохли от волнения, но даже когда я провожу по ним языком, лучше не становится. Впрочем, в голове моей уже давно засуха и я с нетерпением жду когда мой парень прольет хоть какую-то правду на мучающие меня вопросы.

— Помнишь, ты рассказывала мне про сон с Истоминым в главной роли?

— О Боже, — прикрываю ладонью рот от неловкости. Щеки моментально начинают пылать, а внизу живота, вопреки всем правилам приличия, собирается тугой спазм. Потому что даже сейчас, когда мой парень сидит рядом со мной, когда мы обсуждаем очень важную тему, я все равно не могу контролировать реакцию своего тела на его лучшего друга. Это ужасно. Очень неприлично и нечестно по отношению к Нику, но я абсолютно не могу этим управлять. Бороться с мыслями о Вадиме — все равно что пытаться остановить сокрушительную волну цунами, движущуюся прямо на тебя. Бесполезно.

Я трачу все свои силы на то, чтобы хоть как-то переключить свои мысли с того безумного сна, поэтому, несмотря на то, что я могла бы уже догадаться, следующие слова Никиты становятся для меня полной неожиданностью:

— Так вот… это был не сон.

Наверное, если бы мы были в каком-то фильме, то сейчас небо разверзлось молнией и директор по спецэффектам с усердием изображал раскаты грома. Но мы не в фильме. Поэтому вместо красивых молний у меня по венам пробегают болезненные ручейки электротока, а вместо грома лишь набатом в голове одна мысль: я знала! Я, черт возьми, знала!!

— Ты… ты меня обманул, — выдыхаю возмущенно. — Выставил полной дурой. Господи, я думала, что схожу с ума, Никита!

— Думаешь, я не сходил с ума все это время? Не гадал есть ли у тебя какие-то чувства к Истомину или это просто действие алкоголя?

— Но тем не менее, ты решил сказать мне, что это был сон…

— Да, — устало заявляет он. — Как бы глупо это ни звучало, но я действовал в твоих интересах, Кира.

— В моих интересах? — задыхаюсь я от шока.

— В твоих, — твердо подтверждает мой парень. — Я знал, что тебе будет стыдно. Не хотел, чтобы ты поедом себя ела за то что полезла к Вадиму, ты же его недолюбливала все это время. А тут такое…

Вместо ответа я лишь громко сглатываю и непроизвольно «пересматриваю» свой сон в новом фокусе. В том фокусе, в котором это вовсе не сон. Да, Никита прав, мне безумно стыдно. Но в то же время меня с головой накрывает ощущением правильности, будто я долго не могла собрать пазл и сейчас, наконец, нашла нужный кусочек. Правильность, разумеется, относится не к поцелуям с Вадимом. Измена, даже под воздействием алкоголя, не может быть правильной. Это ощущение скорее касается моего внутреннего состояния. Я не сошла с ума, я не стала внезапно грезить лучшим другом моего парня и все эти сны — не симптомы какого-то душевного расстройства. Они — закономерное следствие чудовищной ошибки, которую я совершила в состоянии алкогольного опьянения.

— Но почему… почему Вадим ничего не сказал? Как ты его убедил оставить это в тайне?

И еще до того как Никита успевает открыть рот, в моей памяти всплывают все наши последние встречи с Истоминым. Он искал меня в университете, хотел извиниться за что-то в клубе…

— Думаю, он и сам хотел поскорее забыть этот… кхм, эпизод, — пожимает плечами Ник. — Ты была пьяна, а он этим воспользовался. Вряд ли здесь есть чем гордиться. Он повел себя как полный подонок. Теперь ты понимаешь, почему я не особо стремлюсь проводить время в их компании? С Истоминым я не могу не общаться, мы работаем вместе, но и друзьями нас после такого назвать сложно… Остаются бизнес-партнеры, значит.

Я непроизвольно чувствую укол вины за то что из-за меня их многолетняя дружба дала трещину. Никита настолько доверял Вадиму, что запросто отправил нас вместе в лес тогда, у него и мыслей не было, что между нами может что-то быть. Да и не было. И если бы не алкоголь, то… Сколько же я выпила? Как так получилось, что я ничего не помню? Хотя нет. помню-то я все как раз хорошо, просто за эту неделю успела убедить себя, что это была лишь моя разыгравшаяся фантазия.

— Каким боком ко всему этому относится Милана? — хмурюсь я, вспомнив с чего начался наш разговор. — Почему она тебя шантажирует?

— Потому что я сглупил, скрыв это от тебя, — признается он. — Я не должен был врать. Пытаясь сохранить наши отношения я, кажется, лишь все усугубил. Ведь так?

Никита с мольбой заглядывает в мои глаза, но я не могу найти в себе силы заверить его в обратном. Не знаю что именно повлияло на наши отношения: поцелуй с Вадимом или мои мысли о нем. Возможно, скажи мне Никита правду, я бы, действительно, мучилась угрызениями совести и стыдом. Но я бы знала, что причина — алкоголь. Однако, всю эту неделю я раз за разом возвращалась к своему сну, пытаясь по полочкам разложить свои мысли о Вадиме и понять откуда, вдруг, взялось это влечение. Я настолько погрязла в самоанализе, что кажется, успела убедить себя, в том, что между нами есть какая-то связь. Не первобытная похоть на фоне выпивки, а что-то большее. И даже вчера в машине я думала об этом, смотрела на него и пыталась «нащупать» в себе ответы на все эти вопросы.

— И она грозилась рассказать мне правду? Но…, — я замолкаю, так и не решившись произнести «ведь она моя подруга». — Зачем? Зачем она это делает? Чего она хочет? Что плохого я ей сделала?

— Ничего, — поспешно заверяет он. — Ты не сделала ничего плохого, Кира. Просто Мила… она привыкла быть в центре внимания, а с твоим появлением в нашей компании, фокус с нее слегка сместился. Это я виноват, надо было больше времени проводить вдвоем, а не таскать тебя на общие тусовки. Просто… до тебя у меня никогда не было серьезных отношений и я тупо не знал как это происходит у нормальных людей.

Его откровенность меня обезоруживает, но я не знаю что говорить. Я рада, что он решился рассказать правду. От этого мне, безусловно, полегчало, но стало ли понятнее? Абсолютно нет.

Я все еще не знаю почему Милана, вдруг, решила испортить мне жизнь, не знаю, что я на самом деле чувствую к Вадиму и да… я не знаю какое будущее у наших с Никитой отношений.

Словно прочитав мои мысли, он кладет руки мне на плечи и мягко поворачивает к себе:

— Пожалуйста, скажи мне, что я не все испортил… Знаю, я нехило налажал, но… Кира, у нас еще есть шанс. Мы с тобой все преодолеем, я люблю тебя. Все совершают ошибки, идеальных людей нет. Я не виню тебя за то, что произошло с Вадимом. Ты была пьяна, по сути это я не уследил. Устал как собака после бессонной ночи в машине и заснул в кресле наверху, отвечая на рабочий имейл.

Понимаю, что мне нужно что-то сказать. В идеале — заверить его, что да, конечно, у нас есть шанс. Но как ни силюсь, не могу заставить себя произнести эти слова. Потому что я не знаю. Сейчас я абсолютно ничего не знаю.

— Мне нужно время. Я должна все это переварить.

Вряд ли это то, что хотел услышать Никита, но он принимает мои слова стойко. Едва заметно кивает, будто и сам до конца не верил, что этот разговор закончится примирительным поцелуем и все будет как раньше и уверенно заявляет:

— Мы все исправим, детка. Мы все обязательно исправим.

Я, наконец, поднимаюсь с пола и иду в гостиную. Где-то там я оставила свою сумку. В ней, конечно, не так много денег, но без них оплатить даже самую плешивую комнату в каком-нибудь бюджетном хостеле будет нереально.

— Ты куда? — мой парень округляет глаза, когда видит, что я беру сумку.

— Я же сказала, что мне нужно подумать, — пожимаю плечами. — В твоем присутствии это будет проблематично.

— И куда ты пойдешь? Обратно в общагу к этой завистливой идиотке?

— Нет, — отчаянно мотаю головой. Ксюша не умеет молчать, а значит мы непременно снова поссоримся. — Найду какой-нибудь хостел. Мне, по сути, только две ночи надо продержаться. В понедельник попрошу новую комнату в общежитии.

— Оставайся здесь, — предлагает Никита. — Пожалуйста.

— Нет, — снова мотаю головой. — Извини, но… так будет лучше.

— Я уйду, — обещает он. — Переночую на Дунаевского. Понимаю, тебе нужно время и я тебе его даю, Кира. Но, пожалуйста, не сбегай. Нет надобности идти в какой-то клоповник, когда у нас две пустые квартиры. Я не могу… не могу тебя отпустить. Мне кажется, что если ты сейчас выйдешь за эту дверь, то это все… это конец.

— Хорошо, — киваю я, потому что согласна с ним. Мне тоже кажется, что если я сейчас уйду, то это точно будет конец. Вот только не факт, что задержавшись здесь я что-то изменю. — Я останусь. Но…

— Но я оставлю тебя одну, да, — вздыхает он. — Я понял.